POV Филиппа Касьянова

Разговор с крёстной дался нелегко. Саша извинялась с отчаянным сожалением. Северянской было по-настоящему страшно. И дико то, что я понимала её животный страх. Саша пыталась по мере своих человеческих возможностей решить проблему нашего существования, которое Никита поставил под угрозу. «Сверх оборотень не может отпустить свою пару!» – этот закон был непреложен. Саша прекрасно это осознавала, вот и бросилась на крайние меры, перетянув «одеяло» на себя. Теперь же Северянскую колбасило не по-детски. Она испугалась ещё сильнее, ведь Женю у неё забрали, а я стала холодна.

Крёстная просила меня о прощении, хватала за руки, взглядом умоляла не бросать её так – с обидой и отвратительным вкусом предательства. А ещё женщина, заменившая мне и мать, и отца в одном лице, согласилась подписать любые документы, только бы я и Женя остались в её жизни. Последнее я себе слабо представляла. Разве можно так просто отказаться от ребёнка? Не важно, чей он по крови. Документы в бюрократических странах слишком большой имеют вес в законодательных отношениях. И тут меня удивил Волков. Сначала в больнице, потом у какого-то крутого мужика на приёме. Всё прошло без сучка без задоринки. Люди и сверхи суетились вокруг нас, стараясь быстро выполнить запрос в кратчайшие сроки. Только в кабинете у чиновника пришлось долго объяснять, что и как… Без правдивого рассказа не обошлось. Правда, малой его части, потому как объяснять чинушу, что Женя у нас гибрид, которого мы всеми правдами и неправдами прячем от альянса, не имело смысла. Насколько я поняла, усатый дядька хмурого вида был простым человеком. И шовинистом, что сыграло Никите на руку. Волков представил всё так, будто бы я сбежала от него с Женей, оформила малыша своей родственнице, как её сына… в общем, меня выставили в неприглядном свете. Хорошо, что Никита предупредил заранее о такой возмутительной чистосердечной версии, а то я психанула бы, несмотря на всю её правдивость. Хм… да, для меня побег и прятки были единственно правильным решением, чтобы спастись, а вот со стороны альфы северной стаи всё иначе.

Невероятным образом у Никиты всё получилось. Слава подкупу и влиятельным должностям знакомых моего альфы.

– Вы свободны, – жёстко процедил Волков, когда мы подошли к машинам, закончив с бумажным адом.

Я вздрогнула, решив, что это сказано мне и крёстной. Женя до сих пор тихо посапывал на руках своего грозного отца.

«Придётся всю ночь не спать…» – промелькнула как раз мысль секунду назад, и услышала вот такое!

– Что?

Никита цокнул.

– Не смотри на меня, как на чудовище. Я с твоей крёстной разговариваю… а ты забирайся в машину. Пора ребёнка будить.

– Но я… – Саша задрожала от нагрянувшей паники. – Я же…

– Вы собирались лететь в Италию. Вот и летите.

– Я хотела, как лучше, – на глаза Северянской набежали слёзы. Женщина с отчаянием сжимала сумочку, боясь даже моргать, чтобы мы не испарились. – Альфа, я не могу без них…

– Никита… – мой робкий голос вынудил Волкова стиснуть челюсти.

Альфа подошёл к машине, взглядом приказал мне садиться.

Я нахмурилась и уже приготовилась даже ругаться, когда Никита тихо прошептал:

– Аня, Женю надо разбудить. Он и так шесть часов проспал. Даже я, мало что понимающий в детях, знаю, что это ненормально. А с Северянской… – Никита посмотрел на ссутулившуюся женщину. – Мне понадобится время, чтобы забыть то, что вы собирались сделать с моим ребёнком. В природе альфы нет такой черты характера, как всепрощение.

– Но меня же… – только начала говорить я, как Никита меня перебил.

– Ты – истинная. Остальных предателей я либо подавляю, либо изгоняю из стаи. – Альфа презрительно усмехнулся. – Александра Михайловна, вам очень повезло, что вы не из наших. В общем… возвращайтесь домой. Когда зверь успокоится, я прикажу связаться с вами.

Саша всхлипнула, прижав сумочку к груди.

– Иди, – кивнула я с робкой улыбкой на губах, принимая ребёнка, которого Волков осторожно положил на мои руки. – Я тебе позвоню.

– Спасибо, Аня… Спасибо и ещё раз… простите меня. Я так испугалась… Я хотела помочь…

Видя, что Сашу накрывает истерика, осторожно переложила Женю на сидение и выбралась из машины, чтобы обнять запуганную человечку.

Северянская только ещё больше разрыдалась, стиснув меня в ответ с отчаянной болью.

В таком состоянии оставлять Сашу я не могла. И забавно, что Никита это понял, стоило мне только взглянуть на него щенячьим взглядом.

– Садитесь на заднее сидение. Обе. Живо, пока я не передумал, – рыкнул альфа, доставая какую-то штуковину из машины, болтающуюся на длинном шнуре.

«Рация?»

– Иван? Приём…

– Пшшшш-пшшшш, – зашипела рация. – Альфа?

– Через час будем в стае. Позови Семёныча. Скажи, пусть ждёт нас в особняке. Нужна его профессиональная помощь.

– Мозгоправа? Что-то случилось? – озадаченность отчётливо слышалась в голосе одного из бет Волкова.

– Не страшно, но успокоительные на ночь лишними не будут. Я не собираюсь всю ночь сидеть над рыдающей дамочкой.

Мы загрузились в машину, я разбудила Женю, и «Патриот» сорвался с места.

Сын капризничал. Как я и предполагала. Он хотел есть и двигаться, а в машине, которая без того спешит доставить малыша в респектабельные условия, этого не провернуть.

Пока доехали, я сто раз успела пожалеть, что сняла заклинание с кулона. Кстати, в больнице моё изобретение вызвало такой ажиотаж, что пришлось давать визитку главврачу частной поликлиники сверхов. Малику ждал сюрприз. Впрочем, я ведьмочку предупредила, сбросив сообщение в мессенджере, пока мы ехали в Вёшки.

– Боря, загони машину в гараж, – можно сказать «попросил» Никита, подъехав прямо к порогу здоровенного особняка.

Оборотень, стоящий на входе в резиденцию альфы, мигом оказался рядом с Волковым и послушно запрыгнул на водительское сидение. Как только мы все выбрались на чистую брусчатку, «Патриот» укатил.

– Проходите. Комнаты для гостей на втором этаже. Детская для вас уже готова, – Никита кивнул мне и сыну и мягко улыбнулся. – А для вас, – улыбка вмиг слетела с губ альфы, когда Волков посмотрел на Северянскую, – сейчас приготовят…

За нашими спинами началось какое-то движение. Видимо, оборотницы, прислуживающие в доме альфы, бросились исполнять… даже не приказ, а намёк на него.

Никита тем временем продолжил:

– Думаю, никто не будет против позднего ужина.

Женя нетерпеливо запрыгал на моих руках. Поесть сын никогда не был против. Он у меня маленький троглодит. Организм растущего сверха, что ещё сказать!?

Никита подошёл к правой боковой двери и распахнул для нас две её створки. В стиле барокко, она вся сверкала позолотой, что было необычно, ведь лестница и холл придерживались модерна.

Женя вертел головой, и глаза сына напоминали два блюдца. Пусть наш дом в Мытищах тоже не был похож старенькую обычную однокомнатную квартирку, в которой я Женю родила, но особняк Волкова – это что-то!

Я поставила малыша на пол в надежде, что он прижмётся ко мне обратно, как делал это в чужих домах. Но почему-то заранее предвидела, что моим надеждам не суждено оправдаться.

Женя довольно прытко припустил в столовую альфы, открыто улыбаясь всем попадающимся на его пути оборотням.

Я вошла в столовую и ахнула. Как и дверь в неё, комната всем своим видом напоминала прошлое. Я почувствовала себя в средневековой эпохе замков. Так всё выглядело… странно. В комнатах и холле всё выполнено в современном стиле, а тут… С другой стороны за всё то время, что я была здесь, мне не выпадала экскурсия по дому. Я то в спальне Никиты изнывала под охраной сразу шести здоровенных оборотней, то в его «логове» чалилась.

Через пять минут два подростка с поварскими колпаками на головах накрыли на стол.

– Это Ева и Андрей. Они – дети моего повара. Татьяна Викторовна считает, что знание, насколько тяжёл родительский труд, обязательно для воспитания благодарных детей. – Никита улыбнулся девочке десяти лет, и щёчки Евы залились румянцем. – Ребята помогают Викторовне по хозяйству… если успевают справиться со школьной нагрузкой. Естественно, не бесплатно. Всё, ребят… топайте отдыхать. Мы приберём сами.

Подростки разулыбались и ускакали.

Я еле успела уловить Женю за рубашку. Мой прыткий сверх собирался «топать» следом за молодняком стаи. Только уговоры и обещания вкусной еды смогли унять его капризное недовольство.

Тяжело вздыхая, смотрела за своим маленьким дикарём, уплетающим и суп, и мясное жаркое с таким рвением, что остатки пищи во все стороны летят!

«Ох! Это его «я сам» меня просто убивает! Долбанный кризис трёх лет!»

Саша покинула столовую первой. Как только в комнату настоящей эпохи ренессанса вошла та самая оборотница с очень недружелюбным взглядом, которая мне встретилась в первый день попадания сюда. Тогда я подумала, что она одна из гостий, таких же недружелюбных, но видимо ошиблась.

Девица отчиталась, что комната для крёстной готова, и вызвалась её проводить.

Саша встала, извинившись, пожелала спокойной ночи и ещё раз извинилась, после чего ушла за оборотницей.

Напоив ребёнка компотом, тоже поднялась из-за стола. Хотела прибраться.

Двери справа распахнулись, являя за собой кухню.

– Нет-нет, – запричитала женщина в теле, понукая указательным пальцем. – Здесь моё владение. Никаких красивых дамочек на моём пороге!

Никита улыбнулся, оценив мой опешивший вид.

– Аня, знакомься. Это Татьяна Викторовна – богиня кухни и столовой. Как ты могла заметить, эта очаровательная женщина поклонница сказок и прошлых эпох. Чтобы заполучить её к себе на службу, мне пришлось её вотчину превратить в… вот в это. – Никита развёл руками в стороны и улыбнулся. После ухода Саши Волков расслабился. Видимо его зверь реально лютовал на крёстную.

Пока я знакомилась с Татьяной Сергеевной, обмениваясь с ней простыми любезностями, в столовую вошёл один из бет Никиты, чтобы сообщить о появлении загадочного мозгоправа Семёныча. Психолога стаи альфа направил в комнату Саши.

Мы тоже не стали больше задерживаться на территории зевающей Татьяны.

Никита повёл нас на второй этаж, чтобы показать детскую.

Комната обнаружилась рядом с его спальней.

И сколько же в ней лежало игрушек!!! Я еле успела схватить и унести половину из них, прежде чем Женя бросился вперёд. Шипел, как кошка! Это было так забавно.

– С ним всё нормально?

Спрятав очень вовремя захваченные игрушки в шкаф, обернулась к Волкову.

– Конечно. Обычный инстинкт хищника – «что моё – то моё».

Женя, оценив, что больше никто не будет отбирать у него игрушки, взял машинки и загудел воображаемым моторчиком, как обычный ребёнок.

Качнув головой, ткнула Никиту указательным пальцем, полностью игнорируя его умилённый вид.

– Нельзя настолько откровенно баловать ребёнка.

– Да я только начал!

Очередной тычок не заставил себя ждать.

Волков дёрнул меня на себя и быстро поцеловал в губы.

Я охнула от неожиданности… и желания, моментально заполнившего каждую клеточку моего тела.

– Хочу вас баловать, – прошептал Никита в моё ухо, дождался, когда я задрожу в его руках, и поцеловал в мочку.

Ноги стали ватными. Не знаю, как Никита это почувствовал, но уже через секунду меня подхватили сильные мужские руки. Возмутиться я не успела. Впрочем, как и осознать: надо ли вообще возмущаться!?

Волков посадил меня на разобранный диван, ловким движением руки снял туфли и протянул плед.

– Отдохни. Ты устала. Я с ним посижу тут. Постараемся играть не слишком громко.

Думала отказаться, а потом поняла, что реально устала.

«Да и что тут такого? Они же будут на моих глазах!»

Я прилегла на мягкую подушку, укрылась одеялом и улыбнулась.

Женя впустил в свой мир Никиту очень просто. Будто они всегда были знакомы.

Альфа северной стаи сначала осторожничал, боясь спугнуть малыша своей аурой власти, а потом тоже расслабился, превращаясь в мальчишку.

Тяжёлые веки всё медленнее поднимались, и через время я погрузилась в сон.

Проснулась резко.

Было слишком тихо и тревожно!

Я посмотрела в окно, по верхушкам деревьев плясали первые лучи восходящего солнца.

В комнате никого не было.

Сдёрнув с себя плед, бросилась босиком из детской.