Никита ушёл. Можно сказать сбежал.

Я же вставать не спешила. Первым делом нашла на пульте кнопку, и на видео-панели «забрезжил» нейронный рассвет.

Взгляд медленно пополз по контуру потолка. Я принялась выискивать признаки камер, еле сдерживая негодование. Тигрица меня предала! Сбежала! А ведь я всегда думала, что мы с ней – одно целое!

Маленькие и неприметные они нашлись не сразу. Изначально я планировала их испортить. Наивная! Думала, что Никита, понаблюдав такую истерику через свои следящие устройства, решит, что я чокнутая, и тысячу раз свои планы насчёт меня пересмотрит! Да только как это возможно, если крошечные чёрные точки встроены под самым потолком по четырём углам комнаты?! А потолки тут, на минуточку, под три метра!

Единственный маршрут, который тут возможен для такой, как я, пленницы – от кровати до ванной комнаты. Я прошептала ёмкое ругательство и осуществила его привычным шагом, приняла душ, а потом вернулась обратно в кровать.

Гель для душа с запахом лесных ягод успокаивал. Забавно, но именно такой аромат я покупала для сына. Хоть сверхи и отличаются супер-нюхом, но Женечка любил всякого рода пены для ванн.

Тоска по сыну сжала сердце.

Замотав мокрые волосы в полотенце на манер тюрбана, потянулась к мобильному телефону, который «не прослушивается и никак не отслеживается».

Номер Сашки набрала по памяти.

– Да?

– Крёстная…

– Анечка! – захлебнулась женщина от волнения. – Ну, где же ты! Я уже вся извелась!

– У меня не получилось, – несчастно всхлипнула я. – Он нашёл меня и вернул обратно… передумал отпускать. Понял, что я вру насчёт… не важно. В общем, пока я тут, а вы… сами.

– Сами, – заторможено повторила Северянская Александра.

– Никита запер меня в логове. Отсюда не выбраться… придётся… придётся идти на обман, – торопливо говорила я, желая устранить шок женщины, заменившей мне семью. – Как только получится, я сбегу. И… Саша… – голос дрожал. – Саша, придётся действовать решительно.

– Что? – Крёстная потеряно спросила невпопад. – О чём ты, мась?

Сжала телефон крепче, переходя к неприятной сути, ради которой я вообще решилась на этот разговор.

– Саша… я всё понимаю. Ты – фигура видная. У тебя магазины парфюмерии по всей стране. Да и за рубежом. Я… я не буду обижаться, если ты захочешь… захочешь остаться здесь. Но нам надо уходить. Я подумала… Агата была права.

– О чём ты? – Саша заволновалась. – Нет. Это совсем не выход! Помнишь? Ты говорила, что надо сражаться за свою свободу.

– Не сейчас. Женя… Он слишком уязвим. Я не могу рисковать им.

– Я… – крёстная всхлипнула, прекрасно понимая моё рвение. Но ей было сложно смириться с ещё одной разлукой. Наверное, поэтому женщина ударилась в отчаяние, предложив: – Ты могла бы оставить Женю мне… По документам он – мой сын.

– Что? – У меня похолодело всё внутри, стоило только это услышать.

– Это будет для нас отличный выход, – поспешила Саша, запинаясь из-за рыданий. – Стая оборотней жаждет только тебя. О Женечке никто не знает. А я… я могу уехать за границу с ним. У меня есть все необходимые реагенты, чтобы создать для мальчика нужный концентрат, сбивающий запах.

– Саша…

– Нет, Ань… – торопливо запричитала женщина, – ты только сама подумай! Это же прекрасная возможность дать твоему сыну вырасти. Рядом с тобой Женя всегда будет в опасности. Я не верю, что Волков отпустит тебя, даже если ты успешно сбежишь. Он перероет всю Землю! Твой запах ведёт его. А я могу увезти нашего малыша в Европу…

В груди разрасталась страшная бездна. Принимать тот факт, что крёстная права, и тут же понимать, что тебя вдруг решили выбросить, как случайно активированную бомбу… и кто?! Единственный человек, которому ты доверяешь! Да ещё и моего сына увезти от меня!

Материнский инстинкт взвыл от отчаяния. Благоразумие просто лопнуло, как воздушный шарик.

Не разораться на всё логово и не начать обвинять Сашу в предательстве мне помог чистый расчёт и жуткий страх.

Сделав глубокий вдох, спросила не дрогнувшим голосом:

– Когда ты собралась это сделать?

Крёстная замялась, но нашла в себе смелость ответить честно:

– Я уже купила билеты на самолёт.

Ярость захватила моё сознание. Как нажала отбой не помню, но очень благодарна такому решению.

Злость и боль от предательства могли толкнуть меня на глупость, а её я себе никак не могла сейчас позволить!

«Уже купила билеты! Уже!»

Ярость требовала выход, и я уступила ей.

Первым полетел стул… в видео-панель.

Осколков не было, но трещины побежали по всей стене, стирая ненастоящий лес.

Я закричала, хватаясь за вазу…

Через десять минут в комнату влетел Волков.

– Аня! Аня, что ты делаешь? Что с тобой!? – Никита был напуган.

А я… а мне выпекало душу всего три слова «уже купила билеты».

С отчаянием схватив альфу на рубашку, с рычанием потребовала:

– Отпусти меня! ОТПУСТИ!!!

Никита моргнул. Плечи мужчины поникли.

Рука коснулась стены, и та сразу отъехала.

– Отпускаю. Иди…

Не веря, что всё происходит взаправду, не сразу бросилась на выход. Замялась. Пристально всматривалась в истинного, выискивая подвох, но видела только тоску и отчаяние. Сейчас они были мне так знакомы… я не удержалась и прижалась к Волкову.

– Спасибо… Спасибо! – прижавшись к Никите, подарила ему поцелуй. Самый благодарный и самый отчаянный!

То, что Никита так быстро сдался, уступил мне… оно что-то переключило во мне.

Оторвавшись от губ альфы, осмелилась на отчаянную наглость.

– Ключи от машины есть?

– Есть, – заторможено ответил Волков.

– Дай.

Никите понадобилась одна минута, чтобы вернуть себе самообладание.

На мою протянутую ладонь легла приятная тяжесть.

– Чёрный «Патриот». Стоит возле ворот. На границе поселения тебя пропустят.

Кивнув, сжала ключи и бросилась вперёд по коридору.