— Как долго я спала?

— Со вчерашнего дня, после обеда. Сейчас уже одиннадцать утра.

Я пожимаю плечами, устраиваясь поудобнее — и в этот момент острая боль пронзает бедро. Впрочем, она терпимая. Гораздо хуже ноет затылок от падения навзничь.

— Можно посмотреть мою карту? — хриплю я.

Медсестра смеется и отмахивается. Я знаю, что врачи — худшие пациенты, но она все равно протягивает мне планшет. Гейдж наклоняется, чтобы читать вместе со мной, но сомневаюсь, что он что-то понимает.

Он довольно быстро понимает, что цифры и аббревиатуры ему ни о чем не говорят, поэтому наклоняется ближе и целует мою ключицу, выглядывающую из слишком большой больничной рубашки. Это не агрессивно — его губы едва касаются моей кожи. Волна дрожи, которую это вызывает, пробегает по моему уставшему, измученному телу. Я оживаю и поворачиваюсь к нему.

Он не задерживает взгляд. Вместо этого опускает лоб мне на плечо, и я обхватываю его за шею.

— Показатели хорошие, — напоминает о своем присутствии медсестра. — Я вернусь через пару минут, — она подмигивает мне и выходит из палаты, закрывая за собой штору.

Щелчок дверного замка эхом разносится в маленьком пространстве вокруг нас, и Гейдж поднимает голову. Он начинает как можно осторожнее возиться с моей рубашкой, чтобы осмотреть рану.

— Хватит суетиться. Я в порядке, меня едва задело, — уверяю я его. Но в то же время моя голова будто парит над телом. — Просто устала.

Его губы сжимаются в тонкую линию, он хмурится.

— Я закажу нам еду, а потом ты сможешь спать сколько хочешь.

— Нам нужно поговорить, — я крепко держу его, не желая, чтобы он уходил прямо сейчас.

Он поворачивается ко мне. По его лицу и тому, как он держится, ясно: это последнее, что он надеялся услышать из моих уст.

— Ты правда думал, что мы можем просто продолжать, будто все в порядке, и никогда об этом не говорить?

— Да? — он пожимает плечами, и по выражению лица видно, что он хотя бы наполовину шутит.

Несмотря на боль в ноге и голове и тяжесть нашей запутанной ситуации, я смеюсь. Как он может заставлять меня улыбаться, даже когда мне хочется провалиться сквозь землю?

— Нам не обязательно говорить об этом прямо сейчас, — говорит он.

— Но... — начинаю я, морщась от головной боли, но Гейдж перебивает меня, не дав закончить предложение.

— Тебе нужно отдыхать.

— Я в порядке, — мягко напоминаю ему.

Он качает головой и сжимает челюсть. Его мышцы напрягаются, и он отводит взгляд. Я снова кладу голову на подушку и крепче сжимаю его руку.

— Ладно. Тогда просто послушай меня, — уступает он. — Я никогда в жизни не был так напуган, как тогда, когда не мог найти тебя в доме. Я нутром чувствовал, что что-то не так, и оказался прав. Тебя не было, и я... — он прочищает горло, сдерживая эмоции. — Я умирал внутри, Блайт. Я понял тогда и там, что если когда-нибудь верну тебя, то никогда не отпущу.

Слеза скатывается из внутреннего уголка моего глаза и медленно течет по лицу, оставляя след на моей улыбке.

Он наклоняется и целует меня так, будто я могу разбиться. Я подношу руку к его щеке и притягиваю ближе. Тот факт, что мы оба в безопасности и в объятиях друг друга сейчас, слаще любого облегчения. Это счастье, которое кажется таким простым словом. Но теперь, когда я ощущаю его настоящую сущность, это далеко не просто. Это — всё.

Прикосновения Гейджа нежны и осторожны, но он держит мое лицо с обеих сторон с такой уверенностью, что это утешает меня больше всего на свете. Я слегка отстраняюсь, чтобы проверить, нет ли у него травм, но он начинает покрывать мое лицо мягкими, словно россыпью, поцелуями. Это вызывает у меня приступ хихиканья, и я вцепляюсь в его рубашку, чтобы удержать рядом.

— Скажи, что ты серьезно, когда сказала, что мы вместе, — шепчет он. — Я никогда раньше не чувствовал такого желания прыгать от радости, — смеется он. — Но я был очень близок к этому, когда услышал эти слова из твоих уст.

Кончики моих пальцев обводят линию его челюсти.

— Я серьезно, — говорю я.

Он выдыхает, уголок его рта приподнимается в удовлетворенной ухмылке. Мое сердце, кажется, уже в горле, просто от того, что я вижу, как его радует то, что я не бросалась словами в пылу момента.

— Я не имею права заявлять права на такую девушку, как ты. Ты бы снова уснула, если бы я начал перечислять все, чем ты меня поражаешь, — усмехается он. Но мгновение спустя его выражение лица становится серьезным. — Я знаю, мы знакомы не так давно, но я не могу заставить себя тратить время, притворяясь, будто есть хоть тень сомнения в том, что ты моя.

Эти слова так правильно звучат, слетая с его губ. Я улыбаюсь ему снизу вверх, пока не слышу вибрацию телефона на тумбочке.

Гейдж тянется за ним и протягивает мне. На экране загораются имя Кианны и наша фотография из любимого ресторана.

— Привет, — говорю я, отвечая на ее звонок, голос слегка хриплый.

— Ты очнулась! Я только что приземлилась, сейчас еду в больницу, блин. Я выехала, как только Уоррен рассказал, что случилось. Ты в порядке? Ну, учитывая все обстоятельства…

— Вдохни и успокойся, Ки. Я в полном порядке, просто пара ушибов и синяков. Ничего серьезного, обещаю.

Она всхлипывает и шумно выдыхает.

— Больше меня так не пугай. Я убью Гейджа!

— Это не его вина, Ки.

Гейдж вскидывает бровь, слушая разговор.

— Нам так много нужно обсудить, — говорит она.

Я поднимаю взгляд на красивого мужчину рядом.

— Да. Нужно, — соглашаюсь я и улыбаюсь.

— Здесь жарко, как в пекле, — жалуется Уоррен, вешая шляпу у двери и проходя через главную гостиную общего дома.

Я на диване, окруженная слишком большим количеством подушек, на которых настоял Гейдж. Он донес меня сюда после того, как вымыл мне голову в душе и потребовал, чтобы я не двигалась. Если бы не рождественский сочельник, я, вероятно, все еще была бы в постели по его приказу.

— Я хотел поддерживать огонь. Убедиться, что здесь комфортно, — говорит Гейдж. Он проводит рукой по моим влажным волосам и целует в щеку.

Я сбрасываю с себя одеяло и сажусь прямо.

— Ради всего святого, я не при смерти, — смеюсь я. Встаю и касаюсь плеча Гейджа. — Я в порядке. Даже врач сказал, что могу ходить, если буду менять повязку каждый день и отдыхать. Я делаю и то, и другое, мне нравится, что ты меня балуешь, но можно мне помочь с гарнирами или чем-то еще? Мне скучно просто лежать!

Гейдж обхватывает мои ноги и притягивает к себе. Я стою перед ним, пока он сидит на краю дивана. Он смотрит на меня снизу вверх, и я замечаю скрытое беспокойство в его выражении. Мои руки скользят по щетине на его лице, а затем по волосам за ушами. Я обнаружила, что поцелуи — лучшее отвлечение от его гиперопеки, поэтому впиваюсь прямо в его губы. Как и обычно, он стонет, и его руки перемещаются с моих бедер на задницу.

— Я понимаю, ты теперь ее парень, но нельзя ли без этого? — морщится Уоррен.

Гейдж смеется и звонко шлепает меня по заднице, затем встает, берет меня за руку и ведет на кухню, где все остальные готовятся к вечеринке. Его хватка крепче обычного держания за руки, и он проверяет меня краем глаза каждые десять секунд.

Он боится, что все это было для меня слишком, что я могу сбежать в любую секунду. Но я не боюсь. Он может волноваться сколько угодно, пытаясь уберечь меня, — я никуда не денусь. В переносном смысле, во всяком случае. Хотя кое-куда я все же денусь.

Судьба, возможно, привела меня сюда и познакомила с этим удивительным мужчиной, но я не собираюсь бросать всю свою карьеру ради него. Сейчас это больная тема между моим разумом и сердцем.

— Та-да! — напевает Ки со своего места рядом с рождественской елкой. Ее руки широко раскрыты, на лице гордая ухмылка. Я улыбаюсь и хлопаю, доставая телефон, чтобы сфотографировать. Отправить Хестона в магазин за самой большой елкой, какая была в наличии, и огромным количеством гирлянд и украшений, была самой гениальной идеей, которая у нее когда-либо была. Это великолепно.

Раздается стук в дверь, и я двигаюсь, чтобы открыть, но Гейдж останавливает меня. Он пододвигает ко мне бутылку с водой и выдвигает стул у барной стойки на кухне. Я закатываю глаза, но смеюсь и неохотно сажусь. Мне не нужно лишнее внимание, несмотря на травму, но то, что кто-то так заботливо опекает меня, все равно согревает грудь.

Гейдж открывает дверь, а по ту сторону стоят мама и папа, сияющие от уха до уха. Их руки полны выпечки и завернутых подарков. Гейдж снимает шляпу и тянется, чтобы взять вещи из рук мамы, пропуская их внутрь.

— Вау! — ахает мама, вдыхая воздух и любуясь праздничными украшениями. — Еда пахнет потрясающе, а елка?! Просто прелесть, дорогая, — она треплет Уоррена по щеке и направляется ко мне. — Рада тебя видеть, милая, — она прижимается ко мне. Я обнимаю ее в ответ, крепко сжимая. Часть моего тела, которая действительно начинает болеть, — это лицо, потому что я не переставала улыбаться с тех пор, как мы вернулись из больницы.

Гейдж, мои старые и новые друзья и моя семья — все здесь, в одном месте... дома. Мы с Гейджем встречаемся взглядами, пока он двигается по кухне. Я всегда считала этот жест немного глупым, но когда он подмигивает мне, я чуть не падаю со стула. Должно быть незаконно выглядеть так сексуально, делая это.

— Миссис Фэрроу, — говорит Гейдж. — Надеюсь, вам понравится суп. Я не повар, но, думаю, получилось довольно неплохо, — его полная надежды улыбка слишком милая.

Вода застилает мои глаза, когда я смотрю, как мама обнимает его, пробует суп и одобрительно кивает. Она избегает твердой пищи после операции, хотя ее восстановление идет очень хорошо. Тот факт, что он догадался приготовить для нее суп, заставляет меня задуматься, был ли Уоррен прав насчет того, что здесь слишком жарко. Потому что мне хочется растаять на месте.

Стол накрыт, парни подают ростбиф и множество гарниров, а из музыкального автомата играет тихая музыка. Огни в комнате начинают расплываться, пока я впитываю сцену: все едят, смеются, обнимаются и проводят время вместе.

Я делаю глоток шампанского, которое Ки налила всем к десерту, и чувствую сильную руку, скользящую по моей спине. Не оборачиваясь, я знаю, что это Гейдж. Я откидываюсь назад, прижимаясь к его груди, и он склоняет голову, чтобы положить мне на плечо.

— Я видел письмо, которое ты оставила на туалетном столике в моей комнате, — говорит он.

Улыбка на моем лице исчезает и сменяется уколом печали. Я не собираюсь расставаться с Гейджем — не сейчас, когда между нами только начинается что-то прекрасное. Но я не знаю, что ждет нас в будущем.

Письмо, которое я получила, пришло от программы ординатуры, в которую я всегда надеялась попасть. В нем официальное приглашение на предстоящее собеседование и экскурсию.

Я не узнаю, куда именно попаду, до марта, но нетрудно понять, какие программы проявляют к тебе наибольший интерес. Если получу от них хорошие отзывы, я, возможно, даже посмотрю квартиры в Тусоне, пока буду там с визитом.

— Тебя это злит? — спрашиваю я.

— Что меня злит? — он склоняет голову и смотрит на меня с удивлением.

— Что я не буду жить здесь. Что это будут… — я опускаю взгляд на его руку, обвивающую мою талию. — Не знаю. Отношения на расстоянии?

Напиток в моей руке внезапно забирают и ставят на ближайший столик. Гейдж берет меня за локти и поворачивает лицом к себе. Его глаза свирепы, когда я поднимаю на него взгляд.

— Я лучше буду знать, что ты моя, даже за тысячу миль, чем не иметь тебя вовсе, — говорит он. — Если твоя цель — уехать и начать там карьеру, я буду доставать тебя постоянными поездками на выходные и видеозвонками. Я поддержу это, а не буду просить тебя все бросить.

То, как сильно я дорожу этим мужчиной, невозможно измерить. За такое короткое время он проявил ко мне больше поддержки и любви, чем я когда-либо получала от мужчины, кроме членов моей собственной семьи. Странно быть в чем-то настолько уверенной. Но ничто никогда не казалось мне таким правильным, как доверить ему свое сердце. Я наклоняю голову вперед, кладя ее ему на грудь, и его руки перемещаются на мою спину, притягивая меня к себе.

— Я знала, что не зря ты мне нравишься, — улыбаюсь я, прижимаясь к его рубашке.

Не могу врать и говорить, что меня не беспокоит попытка начать отношения на расстоянии. Но чутье подсказывает мне, что это того стоит. Мы сможем это сделать.

— Хочешь свой подарок сейчас или позже? — спрашиваю я.

Его брови игриво поднимаются, и я смеюсь.

— Пойдем. Он здесь, — говорю я, беря его за руку и ведя по коридору в его комнату.

Гейдж

Я закрываю за нами дверь спальни. Блайт тянется к верхней полке шкафа и достает подарок, протягивая его мне с усмешкой.

Коробка не тяжелая, но довольно большая и плоская. Я разрываю верх, стараясь не повредить содержимое. Моя рука ныряет внутрь и нащупывает тонкий картонный конверт. Когда я вытаскиваю его из коробки, широкая ухмылка расползается по моему лицу. Я не могу не рассмеяться вслух — мои плечи трясутся от веселья.

Это виниловая пластинка с надписью «специальное издание» серебряными буквами в правом нижнем углу. На обложке — Человек в черном. Он держит гитару в стороне, прикусывает губу, наклоняется к камере и показывает средний палец. В левом верхнем углу написано «Johnny Cash в Сан-Квентине». Это чертовски идеально.

Я бросаю коробку на кровать и подхожу к месту, где храню остальные пластинки, которые собирал годами. Мне придется купить для этой специальную полку и в конце концов перевезти все это в свой дом. Пока же я ставлю ее прямо сверху стопки.

Я отступаю назад и упираюсь руками в бока, любуясь, как она выглядит. Я сглатываю и смаргиваю эмоции, грозящие вылиться из глаз. Инстинктивно моя рука закрывает лицо. Пузырь воздуха застревает в горле, и глаза начинают жечь.

— Эй, — говорит Блайт, подходя сзади и кладя руку мне на лопатку. — Тебе не понравилось?

Я качаю головой и поворачиваюсь, чтобы притянуть ее в объятия. Мой подбородок покоится на ее макушке, где ему самое место.

— Она идеальна. Ты идеальна. Ты все еще здесь... а я уже скучаю по тебе.

— Я увидела ее на блошином рынке в прошлые выходные и подумала, что тебе понравится, — говорит она.

Это более личный подарок, чем я когда-либо получал, если не считать кожаного ремня на заказ, который Уоррен подарил мне на день рождения несколько лет назад. Но этот особенный. Она никогда не спрашивала меня, что я хочу на Рождество — она просто знала, что мне понравится. Раньше старые пластинки были моим любимым предметом коллекционирования. Но теперь мне кажется, что все меняется, потому что все, что я хочу коллекционировать, — это как можно больше воспоминаний, подобных этому.

Надеюсь, ей понравится новый ноутбук, который я для нее купил. У того, которым она пользуется сейчас, постоянно не хватает памяти, и выглядит он так, будто дятел принял его за дерево. Мне пришлось оформить срочную доставку розового ноутбука с новыми наклейками в комплекте. Что-то подсказывало мне, что она будет тайно расстроена, если он будет скучного серебристого цвета.