— У нас нет права на внезапность, так что все должно быть быстро и жестко, — говорю я в гарнитуру.

Ритмичный гул лопастей вертолета почти оглушает, даже с закрытыми ушами. Деревья и земля под нами дрожат, когда мы проносимся над ними. Они не смогут не заметить нашего приближения.

Баш сверкает ослепительной ухмылкой, обматывая пулеметную ленту вокруг шеи и через плечо. Его всегда возбуждала опасность. Больной ублюдок.

Я смотрю на ребят, которых считаю братьями. Они не выглядят ни больными, ни обеспокоенными мыслью о то, чтобы выпрыгнуть из этой штуки и встретиться с командой мужчин на земле. Они готовы на все, чтобы вернуть Блайт и покончить с этим.

А что будет потом? Хотел бы я знать. Но это забота будущего меня. Сейчас я должен вернуть свою девочку.

Тень беспокойства, должно быть, мелькнула на моем лице, потому что Хестон ударяет меня кулаком в знак солидарности — самый очевидный жест поддержки, который я когда-либо от него получал. Уоррен кивает в мою сторону с пистолетом в руке. Торжественно и неохотно. Но между нами все еще теплится искорка уважения. Он имеет полное право злиться на меня больше всех.

Я упустил не просто детали своей жизни и владения ранчо. Я подверг опасности его сестру. И, думаю, это настоящая причина, по которой он дольше всех отходил.

Он еще не пытался ударить меня, правда. Думаю, это хороший знак.

— Разве мы не должны включить какой-нибудь жесткий рок, чтобы задать настроение или что-то в этом роде? Чувствуется, что упустили возможность, — спрашивает Трипп. Он абсолютно серьезен.

— Конечно! «Hells Bells» устроит? — саркастично отвечает Дакс с пилотского кресла, затем пренебрежительно качает головой. — Нет, придурок. Это не вечер караоке, и мы уже на месте, — он указывает вперед, через лобовое стекло.

Уоррен подавляет смех, а Трипп поджимает губы, явно разочарованный.

— А ты кто? — скептически спрашивает Хестон рядом со мной.

— Извините, кажется, я вас не познакомил, — говорю я. — Это Дакс Джордан, — я киваю в сторону Дакса. — Старый друг.

— Он держит свой самолет в моем ангаре, — небрежно объясняет Дакс, будто у всех нас есть друзья-пилоты с собственными взлетными полосами, которые хранят наши частные самолеты.

— Класс, — ухмыляется Трипп и с энтузиазмом кивает, без сомнения прикидывая, как убедить меня позволить нам воспользоваться моим самолет для поездки в Вегас в будущем.

Я чувствую, как вертолет слегка замедляется, будто мы начинаем снижаться. Схватившись за ручку над головой, я наклоняюсь и смотрю вниз — там, неподалеку, виднеется дом.

— Посмотрите на линию забора, — говорит Уоррен в микрофон гарнитуры, и мы все наклоняемся к его стороне, чтобы лучше рассмотреть. Воздух в вертолете внезапно становится более напряженнее.

Дерьмо. Вокруг всей территории забор, и с высоты птичьего полета нетрудно понять их план. Мужчин слишком много, чтобы сосчитать: все стоят спиной к дому, направив оружие в сторону леса со всех сторон. Мы бы ни за что не смогли пройти туда по земле.

Чем ближе мы подлетаем, тем больше людей внизу поднимают головы и указывают на нас. Одни хватаются за рации на поясе, другие бегут в укрытие, но большинство уже направляет оружие прямо в небо.

Трипп и Баш ближе всех к ним. Со своей стороны вертолета они опускаются на одно колено и открывают безжалостный огонь. Несколько человек падают, остальные разбегаются.

Дакс пикирует на открытом со всех сторон вертолете с головокружительной скоростью — как раз вовремя, чтобы увернуться от большей части огня. Мы сжимаем поручни и приседаем в готовности. Его голос гремит по радиосвязи.

— Высадка через три.

Один за другим мы сбрасываем гарнитуры и выпрыгиваем за борт, на лету хватаясь за посадочную балку на. Жжение от скольжения по паракордовой веревке длится недолго, потому что Дакс спустил нас довольно близко к земле.

Когда ноги касаются земли, раздаются новые выстрелы. Мы бросаемся к ближайшему зданию у дома. Все — кроме Баша. Он крадется, пригнувшись, с оружием наготове.

Он расчетлив и быстр — выпускает две пули. Человек, бежавший к нам, падает на землю, а другой, подбиравшийся сзади сарая, который мы используем как укрытие, падает лицом в грязь. Баш переступает через него, пробирается к нам и прислоняется спиной к жестяному сараю.

— В следующий раз держитесь позади меня. И как насчет гребаной поддержки? Стреляйте в ублюдков! — шипит он шепотом. — Они не шутят. Держитесь ближе, давайте быстро влезем и вылезем оттуда.

— На два часа, — говорю я.

Баш прицеливается и стреляет, отправляя пулю прямо в ухо мужчине в шапке, который думал, что еще успеет добежать до дома из леса. Секунду спустя из кустов выбегает другой — Хестон без промедления посылает его на землю выстрелом в грудь.

Хестон не опускает пистолет, продолжая сканировать линию деревьев. Его дыхание ровное и спокойное, как всегда, но глаза выдают напряжение. Мне стыдно, что поставил его в такое положение. Но я горжусь тем, что, как бы хреново ни было, мои братья готовы на все, чтобы спасти Блайт и друг друга.

Баш протягивает руку в сторону мужчины, в которого стрелял Хестон, и смотрит на нас остальных, будто говоря: «Вот это выстрел».

Уоррен хлопает меня по плечу и указывает на окно над нами. Я толкаю его — и оно распахивается.

— Сюда, — кряхчу я, хватаясь за край и перекидывая ногу. Кто-то подталкивает меня, чтобы я пролез полностью. Остальные ребята следуют за мной через подоконник, и мы тянемся, чтобы втащить Триппа последним. Несколько пуль попадают в стену в процессе, но он пролезает и захлопывает окно.

Мы проходим через кучи старых запчастей и инструментов, пока не оказываемся сбоку того, что, как мы теперь понимаем, является гаражом. Технически он не пристроен к дому, но между ними всего несколько футов.

Я открываю покрытую пылью боковую дверь лишь на щелочку, чтобы убедиться, что с той стороны никого нет.

Снаружи заводятся двигатели, и я вытягиваю шею, чтобы посмотреть. Несколько человек запрыгивают в кузов двух грузовиков и с визгом выезжают с подъездной дорожки. Похоже, меткая стрельба Баша их напугала. Либо их работа здесь сделана. Они должны были заманить нас.

— Наша встречающая компания разбегается, — говорю я.

— Я напишу своим, чтобы перехватили их в конце дороги, — Баш яростно печатает на телефоне, передавая сообщение своим парням, которые прячутся дальше по дороге для подстраховки. Или в данном случае, чтобы убедиться, что ни один из этих ублюдков не уйдет невредимым.

Я не видел Блайт или Рейнольдса среди тех, кто уехал, но они могли быть в кабине одного из грузовиков. Черт. Придется обыскать дом, чтобы убедиться.

Я понимаю, что мы в плохой ситуации, просто сидя здесь и ожидая. Они могут в любой момент взорвать этот гараж к чертям вместе с нами внутри.

— Пошли, — я открываю дверь шире, пропуская Баша первым.

Мы выходим за ним, глядя во все стороны, чтобы избежать неожиданного огня. Он без сопротивления поворачивает ручку двери в дом и проскальзывает внутрь. Она не была заперта, и это кажется плохим знаком. Если мы пробрались мимо людей снаружи, значит, он хотел, чтобы мы вошли в дом.

Внутри жутко тихо и пусто, пока мы крадемся по коридору в основную жилую зону. Все еще ничего. Никакого света, никаких людей и никаких следов Блайт.

— Какого хрена? — шепчет Хестон.

Баш тычет прикладом пистолета мне в руку и указывает на лестницу за углом. Я резко киваю. Внешне я сосредоточен и расчетлив. Внутри я в ужасе, что мы движемся недостаточно быстро. Или что мы, возможно, даже опоздали.

Наверху лестницы закрытая дверь, снизу пробивается свет. Баш прижимается ухом к двери, расширяет глаза и дергает головой в сторону внутренней части комнаты.

Я напряженно слушаю, но слышны только приглушенные звуки — пока отчетливый щелчок взводимого пистолета не разносится в воздухе. Я открываю рот, чтобы крикнуть, но Уоррен закрывает его рукой рядом со мной. Баш машет нам назад, и Уоррену приходится тянуть меня, чтобы оттащить от двери.

Я отчаянно пытаюсь вырваться из его хватки, когда вижу, как Баш пытается и не может открыть запертую дверь. С той стороны доносятся новые звуки — еще более яростные и громкие.

Баш поднимает одну руку в мою сторону и второй достает маленькую ручную гранату из жилета. Прежде чем кто-либо успевает возразить, он зубами вырывает чеку, кладет гранату у основания двери и мгновенно возвращается к верху лестницы, где мы стоим.

У нас едва хватает времени пригнуться и укрыться.

Дверь взрывается, и пламя мгновенно охватывает раму. Дым клубами валит внутрь и наружу, и я без колебаний бросаюсь вперед. Если изнутри доносится крик или плач, я их не слышу — в ушах непрерывно звенит после оглушительного взрыва.

Прежде чем я добираюсь до входа, Уоррен кричит:

— Сзади!

Я разворачиваюсь и приседаю, когда двое мужчин взбегают по лестнице. Я стреляю одному в шею — он падает назад, с грохотом скатываясь по ступеням. Второй бросается на Триппа, но Хестон предугадывает его движение. Прежде чем тот успевает полностью обхватить шею Триппа, Хестон пускает пулю ему в руку.

Этого недостаточно, чтобы убить его, но Трипп сбрасывает его на пол. Баш переступает через мужчину, достает нож и вонзает ему между ребер. Затем вытаскивает клинок и вытирает кровь о свое бедро.

— Убедитесь, что больше никто не идет. Охраняйте лестницу, — рявкаю я. Я встаю и поворачиваюсь обратно, чтобы войти в комнату, из которой валит облако темно-серого смога.

В нескольких футах от входа двое мужчин лежат грудой на полу, окруженные кровью. Оба явно мертвы. Я узнаю одного из них по фотографии, которую показывал Баш. Эдди Рейнольдс.

Я подношу край рубашки ко рту, пытаясь защититься от дыма, но это бесполезно. Я кашляю и перешагиваю через тела в поисках ее. Мой взгляд мечется по комнате, цепляясь за каждый угол, пока я не нахожу ее.

Как ее веснушки проступают сквозь черную сажу на лице — я не знаю. Но именно трепетание ее век заставляет меня опуститься на колени перед ней. Я ищу пульс. Он слабый, но есть.

Прежде чем подхватить ее на руки, я зову Уоррена. Он мгновенно оказывается рядом и замечает то, что я пропустил: из ее ноги течет много крови. Он срывает с себя рубашку и обматывает ее бедро, а я перекидываю ее через плечо.

Надеюсь, остальные люди Рейнольдса давно ушли. Потому что я бегу прямо из этого дома с ней на руках к ближайшей машине — и не остановлюсь.