— Чем дольше мы ждем, тем вероятнее, что они поймут, что мы вышли на них, — говорит Уоррен. — Я говорю: устроим засаду в их логове, пока они не поняли, что их ждет.

— Но мы не знаем, во что ввяжемся. По крайней мере, здесь у нас есть камеры наблюдения, — спорит Трипп.

— К черту. Блайт здесь. Последнее, что мы сделаем, — это дадим им знать, где мы точно находимся, и приведем их прямо к ней, — рявкаю я.

Уоррен вскидывает бровь, но склоняет голову, словно я привел веский довод. Между нами ощущается нотка уважения. Я знаю: он не рад тому, что сегодня всплыло. Вернее, не рад, что я годами врал ему обо всем. Но мы на одной волне, пытаясь обезопасить Блайт.

Я надеюсь, он понимает, что для меня сейчас нет ничего важнее. Удар под дых — осознавать, что моя беспечность поместила ее прямо в центр этого огненного ада с дерьмом.

Если то, что говорит Баш, правда — что они полны решимости перестрелять всю нашу семью, пока наш отец не уступит их требованиям — значит Блайт тоже оказывается втянута. У них есть фотографии, подтверждающие это. И нет лучшего способа ударить по цели, чем ранить того, кого он любит. Если они умны, они будут использовать ее против меня. Я бы сделал все, что они попросят, лишь бы уберечь ее от опасности. Включая принуждение моего отца помочь такому грязному преступнику, как Эдди Рейнольдс, избежать тюрьмы.

Я оглядываюсь, чтобы проверить, как там Блайт. Я знаю: для нее это все было шоком, и если бы нам не нужно было срочно вырабатывать план, я бы уже говорил с ней об этом. Умолял бы ее простить меня. На коленях просил бы позволить объяснить как можно лучше — каждую деталь, каждый мотив, каждую причину, каждое сожаление.

Когда она вступилась за меня в общем доме, клянусь, мое сердце выпрыгнуло из груди. Она заслуживает каждую каплю моих настойчивых извинений, сколько бы она ни думала, что они не нужны. Она не только решила поверить тому, что я говорил, но и встать на мою сторону после этих слов. И я буду продолжать пытаться доказать ей, что она стоит миллионов лет унижений.

Но я не вижу ее ни на кухне, ни в гостиной. Наверху есть несколько комнат, но они пусты — кроме пары коробок. И я бы точно услышал, как она поднимается по лестнице.

— Где, черт возьми, Блайт? — рычу я.

— Она была здесь минуту назад, — говорит Баш.

Я встречаюсь взглядом с Уорреном, и он срывается с места в спринт по коридору. Вена на моем лбу начинает пульсировать, пока мы обыскиваем каждую комнату в доме: кладовую, пространство под столом, за дверями и в шкафах.

Ее здесь нет.

Трипп выбегает из подвала, запыхавшись.

— Ее нет в подвале.

Вторя бешеному ритму моего сердца, в доме снова раздается сигнал тревоги — тот, что срабатывает только при нарушении периметра. Я вырываю телефон из заднего кармана и пытаюсь открыть приложение безопасности, но оно грузится слишком долго.

С разочарованным ревом я врываюсь в комнату с мониторами безопасности и начинаю внимательно просматривать каждый угол внутри и снаружи дома. Остальные следуют за мной. Мы ищем на экранах то, что, я надеюсь, окажется просто недоразумением. Может, она просто пошла прогуляться.

— Вот, — Хестон выступает вперед и забирает пульт из моих рук. Он выбирает конкретный монитор и перематывает запись назад.

И действительно, размытая черная фигура проскальзывает через линию деревьев прямо у забора. Вспышка золота, когда он поворачивается, чтобы обойти бревно, заставляет меня отшатнуться, осознав, что это. Это волосы, свисающие по его спине… но не его. Они прикреплены к телу, перекинутому через его плечо.

В комнате тишина. Никто не знает, что думать о ситуации без дополнительных доказательств. Я вырываю пульт обратно из рук Хестона и переключаю его на монитор, показывающий заднюю часть дома. Там ничего необычного. Я пролистываю записи с боков дома — снова пусто. Наконец решаю посмотреть запись с переднего крыльца.

Когда я перематываю запись на несколько минут назад, вижу, как Блайт крадется к подвесной скамье. Я задерживаю дыхание. Я видел, как она любовалась этой скамьей, когда мы только приехали в дом. Когда она подкалывала меня, что в общем доме нет уличной мебели или места, чтобы расслабиться и насладиться временем на улице, я установил эту скамью здесь.

Я никогда не думал, что она сможет это увидеть или оценить, но все равно повесил ее здесь. Это было бы идеальное место, где я мог бы хандрить, когда она неизбежно уедет. Прямо сейчас я бы с удовольствием потратил десять минут на то, чтобы порубить ее на куски и использовать, как дрова.

Вид боли и шока на лице Блайт заставляет меня дрожать. Она падает на спину мертвым грузом, и человек, закутанный с ног до головы в черное, перекидывает ее через плечо. В долю секунды они исчезают, и я отворачиваюсь от экрана.

— Я никогда никого не убивал. Но, возможно, сегодня тот самый день, — рычит Уоррен.

Моя первая инстинктивная реакция — паниковать и гипервентилировать, но я стараюсь взять себя в руки.

— Ага, а потом ты сядешь в тюрьму, — говорит Трипп Уоррену после его мрачной угрозы.

— Хотите хорошие новости или плохие? — говорит Баш, доставая сигарету и собираясь зажечь ее. Хестон выбивает ее у него изо рта, и Баш отходит на несколько шагов, доставая другую.

— Хорошие новости? Что может быть хорошего прямо сейчас? — кипит Уоррен.

— Дорогой папочка — лучший адвокат в Нью-Йорке, — Баш склоняет голову, раздумывая, а затем усмехается, будто происходящее его ни капли не касается. — Наверное, во всей стране вообще. Никто из нас не сядет в тюрьму, сколько бы крови ни пролилось. Плохие новости в том, что именно это и произойдет: кровопролитие. И в их логово будет нелегко проникнуть — если, конечно, они еще не уехали из города с ней.

Трипп сглатывает, а Уоррен прищуривается. Хестон расстегивает манжеты рубашки и закатывает рукава до предплечий.

Я швыряю ближайший ко мне предмет — лампу — об стену, и она разбивается вдребезги. Разбитое стекло покрывает пол. Выплеск гнева, к сожалению, ничуть меня не успокаивает.

Я поворачиваюсь к группе, глаза потемнели, ноги широко расставлены.

— Мне плевать, как трудно будет проникнуть. Мы едем в тот дом. Будьте готовы через две минуты.

Половицы стонут, когда я выхожу из комнаты и возвращаюсь на кухню. Теперь, когда мои деньги больше не секрет, может, я мог бы заказать вертолет, чтобы сбросили ящик виски прямо сейчас. За правильную цену это было бы быстро, и мне не помешал бы гребаный крепкий напиток.

Мои глаза слегка расширяются, рот открывается. Не знаю, почему я не подумал об этом сразу. Это быстрее, чем наземное передвижение. К тому же — идеальная видимость. Мы устроим им воздушный налет.

Я выхватываю телефон из заднего кармана и пролистываю контакты. Нажав один из немногих номеров, которые держу на быстром наборе на случай чрезвычайной ситуации, я упираю руку в бедро, топаю ногой и нетерпеливо жду, пока звучит гудок.

Наконец, на линии раздается щелчок.

— Дакс.

Низким и серьезным голосом я рычу в трубку. Он в трех часах езды отсюда, но может прилететь сюда меньше чем за половину этого времени.

— Мне нужна вертушка. Сейчас.