Он шутит.

Каждая косточка в моем теле, в которой ещё оставалась хоть капля достоинства или здравого смысла, тает и утекает прямо в слив вместе с водой.

Мои глаза мельком смотрят вниз. Его рука все еще держит меня за подбородок, но я уже достаточно увидела. Он почти полностью голый и это великолепное зрелище.

Этот мужчина горяч, и он это знает — иначе не дразнил бы меня, захватив мой душ. Что ж, я собираюсь раскрыть его блеф.

Я осторожно делаю несколько шагов, уступая ему дорогу, ожидая, что он отступит. Но, похоже, мои навыки предсказания заржавели. Ему требуется всего несколько секунд, чтобы сбросить черные боксеры с бедер. Его бедра такие мощные — удивительно, что узкие трусы не лопнули сами собой. Будто мы уже делали это вместе, он небрежно отодвигает шторку душа и заходит прямо ко мне.

О. Он не шутил.

Тревога! Тревога! Голый ковбой заходит в душ.

Маленькая деталь, которую я забыла учесть в этой ситуации — я тоже голая, стою в душе. Плотно сжимаю губы и оглядываюсь в поисках укрытия. Руки поднимаются, чтобы прикрыть грудь, и я неловко стою в углу, пока он движется к лейке душа.

Душ здесь хороший, видно, что его недавно обновили. Он роскошнее, чем гостевой, и гораздо чище, чем я ожидала. Но он довольно маленький. Это пространство не рассчитано на двух человек, особенно когда один из них сложен так, будто сражался в римской армии.

Я слышу, как открывается и закрывается бутылка с шампунем. Краем глаза замечаю, как его мускулистые руки поднимаются над плечами, чтобы помыть голову. Но я не могу отвести взгляд от того, что прямо передо мной — его голая грудь. Поговорка «дареному коню в зубы не смотрят» обретает совершенно новый смысл.

Глубокий загар его кожи резко выделяется на фоне белой плитки. Мне так хочется протянуть руку и коснуться грудной мышцы, просто чтобы проверить, такая ли она твердая, как кажется.

Я слишком нервничаю, чтобы сделать это, и в то же время не могу отвести взгляд. Я просто знаю, что если сдвину взгляд хотя бы на дюйм, он устремится прямо вниз, и я не смогу себя остановить — ни взгляд, ни руки.

Его мышцы перекатываются при каждом движении, разбрызгивая воду во все стороны, когда он поднимает или опускает массивные руки. Это завораживает.

— У тебя есть привычка принимать душ с девушками, которых ты только что встретил? — спрашиваю я, хотя едва слышу себя из-за пульса, стучащего в ушах.

Он едва заметно пожимает, и я не могу поверить, что он сейчас так невозмутим. Его же это тоже задевает? Ведь так?

В этот момент я решаю посмотреть вниз. О, его это задевает. О Боже мой.

Аналогия про «чем больше руки» внезапно обретает для меня огромный смысл, хотя раньше я никогда не верила, что это правда. Мой рот открывается. Это случайная капля воды на моем подбородке или слюна?

— У тебя есть привычка пускать слюни каждый раз, когда видишь стояк? — парирует он.

Я беру назад все, что говорила прошлой ночью, поддразнивая его в баре — что он боится женщин. Когда Ки сказала, что мне нужно немного повеселиться, думаю, это именно то, что она имела в виду. Случайный совместный душ с горячими парнями. Если я сначала немного возьму себя в руки.

Я хмурю брови, пытаясь придумать правдоподобное оправдание. Я пялилась, и он это знает.

— Если будешь думать еще больше, у тебя голова взорвется, — говорит он.

Звук его глубокого голоса, эхом отдающегося в маленьком пространстве, выводит меня из транса. Как он может быть таким невозмутимым?

— Поменяемся? — спрашивает он.

Мне уже холодно, поэтому я киваю. Он протискивается мимо меня, и, возможно, мне кажется, но я могла бы поклясться, что видела, как он вздрогнул, когда наши мокрые тела соприкоснулись.

Я делаю шаг вперед, становясь под струи воды, лицом к ним. Жар ощущается потрясающе. Не понимаешь, насколько в душе холодно, пока просто стоишь, и на тебя не падает горячая вода. Прежде чем я успеваю повернуться, чтобы смыть маску для волос, я чувствую, как рука касается моего затылка. Осторожно он сжимает его и поворачивает меня лицом к себе.

— Я не хочу, чтобы ты пряталась от меня, — говорит он, опуская подбородок, чтобы посмотреть на меня. Его руки перемещаются на мои и мягко опускают их вниз. — Закрой глаза, — приказывает он.

Даже в лучшие дни я все равно упрямая женщина. Но почему-то я перестаю переживать и подчиняюсь его смелому приказу.

Непроизвольно мои веки смыкаются, и он осторожно поддерживает мою голову сзади, запрокидывая ее назад. Когда его ладони поднимаются, начиная массировать кожу головы, я погружаюсь в такое блаженство, что с моих приоткрытых губ срывается долгий вздох. Я даже не вздрагиваю, когда чувствую прикосновение его эрекции и тела к своему. Это неожиданно и… эротично. И мне это совсем не противно.

Его прикосновения медленные и уверенные, снимающие сильное напряжение, которое так долго копилось в моей голове. Каждая клеточка моего мозга работает на пределе, чтобы подавить стон, застрявший в горле. Это так приятно... пока одна из его рук не покидает мою голову, и его указательный палец не скользит от центра моего лба, между бровями, к кончику носа.

— Маленькая морщинка между твоими бровями исчезает, когда ты такая.

— Какая? — шепчу я.

— Спокойная. Расслабленная.

Его палец движется дальше, и от его прикосновения по коже бегут мурашки. Моя грудь наполняется воздухом до отказа, когда он достигает верха ключицы. Но он останавливается и цепляет пальцем мое ожерелье, приподнимая его с груди. Затем поворачивает подвеску на пальце.

— Это подарок от моих родителей. Прерийная роза, — говорю я.

Он кивает и продолжает движение вниз, обводя изгиб моей груди, убирая указательный палец и заменяя его большим, когда достигает соска. Мы оба тяжело дышим и смотрим вниз, внимательно наблюдая, как подушечка его большого пальца скользит по нему — взад и вперед.

Мы сошли с ума и я не жалею. Ни капельки.

Я приближаюсь еще на шаг, зажимая его руку между нами, так что она больше не может двигаться. Я достаточно безумна, чтобы провести рукой по восхитительно глубокой V-образной линии между его животом и тазовой костью. Его язык скользит по нижней губе, а секунду спустя верхние зубы прикусывают то же место.

Я чуть не падаю, когда громкий стук разносится эхом по ванной. Моя рука отлетает к боку, а голова Гейджа поворачивается к двери.

— Ты опять всю горячую воду используешь! — кричит приглушенный голос.

Я вздыхаю, а Гейдж снова шагает ко мне, прижимая палец к губам.

— Уоррен, — пищу я.

Он прижимает меня спиной к стене и подносит руку к моему рту, закрывая его. Я стону, когда все его тело прижимается ко мне спереди, зажимая меня в клетке. Мой брат кричит, чтобы Гейдж вышел из душа, а я стону от прикосновения голого тела его лучшего друга. Глаза закрываются, я выдыхаю через нос, осознавая, насколько это нелепо.

— Через секунду выйду, — кричит Гейдж.

Дверь распахивается. Мои глаза расширяются до предела, и наши тела застывают, прижатые друг к другу. Я слышу, как смывается туалет, и мгновенно вода в душе становится ледяной. Я вздрагиваю, и Гейдж поворачивается, заслоняя меня своим телом от струй холодной воды.

— Поделом тебе, мудак! — кричит Уоррен, смеясь, и уходит.

Его шаги постепенно затихают, и когда вокруг воцаряется тишина, Гейдж убирает руку с моего рта.

Он выдыхает и убирает мокрые волосы со лба.

— Нам следует... — начинаю я.

Но он перебивает меня, выскальзывая наружу.

— Я дам тебе закончить, — он отодвигает шторку и ступает на коврик, срывая полотенце с ближайшего крючка. Уголок моего рта приподнимается в смеси удивления и веселья от его слов. — Твой душ, я имею в виду. Заканчивай свой душ, — он кривится. Пар поднимается от его кожи, и я хихикаю при виде того, как он спотыкается. Большой сильный Гейдж смущен.

Он щелкает замком на двери изнутри, чтобы никто больше не ворвался, затем заходит в спальню и закрывает за собой дверь.

Не думаю, что я когда-либо испытывала что-то настолько волнующее. Я выдыхаю и несколько раз медленно моргаю, стараясь замедлить выброс адреналина в моем теле. Повернув ручку в душе, чтобы сделать воду горячее, я двигаюсь, чтобы встать под струи воды.

Я всегда мечтала испытать то желание, о котором большинство девушек только грезят — когда забываешь обо всем на свете, невозможно сдержать порыв, и ты таешь от одного лишь взгляда или простого прикосновения. Но это именно то, что только что произошло.

Охваченная трепетом, все еще парящим в груди, моя рука сама находит места на теле, к которым он прикасался. Каждое из них раскалено, оставленное огнем его прикосновения.

Мои веки трепещут и закрываются, когда я инстинктивно тянусь рукой ниже, к пульсации, которая никак не успокаивается. Мой клитор бешено пульсировал, умоляя о его прикосновении, до того как нас так грубо прервали. Он пульсирует до сих пор. Не знаю точно, чем бы все закончилось, но знаю, чего я хотела.

Я запрокидываю голову к потолку, и губы приоткрываются, когда средний палец скользит по влажности. Свободной рукой я упираюсь в стену, а потом представляю руку Гейджа — грубую и мозолистую — между своих ног вместо своей собственной. Может, он стоял бы сзади, уткнувшись лицом в мою шею, одна рука на моей груди, а другая дразнит у входа. Он бы стонал мне в ухо о том, как ему нравится, что я мокрая только для него.

Образ просто сносит крышу. Я почти ощущаю, как он трется взад-вперед, чередуя едва уловимое прикосновение с более сильным давлением.

Пик оргазма начинает нарастать, и пульс взлетает до небес. За грань меня отправляет не только столь необходимое трение — это еще и визуальный образ. Я представляю, как вены на руках Гейджа напрягаются и вздуваются, когда он входит в меня и выходит. Царапины от его щетины на моей щеке, дуновения его дыхания в ухо.

— Черт... Гейдж, — шепчу я со стоном. Все мое тело взрывается от головы до пят, зрение мутнеет, дыхание перехватывает, и я поджимаю пальцы ног на мокром полу душа.

Требуется несколько минут контролируемого дыхания, чтобы прийти в себя, но наконец мне удается вернуться с небес на землю.

Я выключаю душ, хватаю полотенце по пути из кабинки и опускаюсь на раковину. Пытаюсь не улыбаться, все еще переживая послевкусие оргазма. Наверное, мне стоит, стереть эту ухмылку с лица, прежде чем выйти из ванной, примыкающей к комнате Гейджа, иначе он посмотрит на меня и поймет, что я только что кончила, представляя его.

Перед моим лицом щелкают пальцы.

— Земля вызывает Блайт, — напевает Кианна.

Я быстро моргаю и поворачиваюсь к ней лицом. Я сижу на краю одной из кроватей на чердаке, пока Ки одевается. Видимо, я впала в транс, вспоминая душевую катастрофу, пока пыталась рассказать ей, что случилось. Я просто не могу перестать это представлять. Безумие и спонтанность всего этого — то, из чего состоят мечты. Те, о которых думаешь, что они никогда не сбудутся. Фантазия.

Он сумасшедший, что залез туда вот так, верно?

Может, я тоже сумасшедшая. Потому что не могу себе врать и говорить, что это не было самым горячим, что когда-либо со мной случалось.

— Прости, — улыбаюсь я. Это одна из тех улыбок, которые появляются сами собой. Я бы не смогла стереть ее с лица, чтобы казаться более равнодушной, даже если бы попыталась.

— А что было дальше?! — взвизгивает Ки, балансируя на одной ноге, чтобы натянуть носок.

— Ничего. Он вышел.

— Что?!

— Ага, — смеюсь я, вспоминая, как суетливо он вытирался и заставлял себя уйти. — Хватит об этом. Чем ты занималась прошлой ночью на вечеринке у реки? — я откидываюсь назад, опираясь на руки, и поигрываю бровями.

— Было обалденно, — хихикает она, надевая несколько изящных колец на пальцы. — Ну, я выпила слишком много. И, возможно, танцевала на борту пикапа, — она морщится. — Никто не относил меня в свою постель, а потом не насиловал в душе на следующее утро, так что, если подумать, это было немного разочаровывающе.

— Он меня не насиловал!

— Ладно, — передразнивает она, закатывая глаза.

— Как скажешь, — фыркаю я. — Сколько времени прошло, прежде чем Трипп начал к тебе клеиться?

Она ставит руку на бедро и прикладывает палец к подбородку.

— Дай подумать... Где-то минут пятнадцать, наверное.

Я падаю навзничь на кровать и хватаюсь за живот от смеха. Я так и думала, что он не сможет удержаться. Ки невероятно красива, а Трипп, кажется, бесстыдный ловелас.

— Я стукнула дном своей бутылки о горлышко его пивной бутылки. Она взорвалась прямо ему в лицо. Думаю, он понял намек, — заливается она смехом.

Я вытираю глаза и снова сажусь. Мне жаль, что меня не было рядом, чтобы прикрыть ее, но я знаю свою лучшую подругу. Она определенно может постоять за себя, и к тому же она неравнодушна к мужчинам постарше. Я почти уверена, что у нее в шкафу есть футболка с надписью «Выбирай ДИЛФов², а не наркотики».

— Давай. Вставай, — она берет меня за руки и помогает встать. — Иди, надень что-нибудь симпатичное.