— Ну? И чё ты теперь скажешь? — мрачно и даже трагично произнёс Ширяй, прожигая меня огненным взглядом.

Я молча смотрел на него, а он смотрел на меня. Смотрел так, будто именно я был виноват в том, что Давид развязал язык.

Честно говоря, это было бы странно, не в его интересах было сейчас вываливать что-то Садыку. Если только тот сделал какое-то прекрасное предложение. Но даже если бы от Давида действительно пошло что-то важное, Садык бы поостерёгся так быстро информировать заинтересованные стороны. Наверное…

Но полностью сбрасывать со счетов такую возможность было нельзя. За этим молчаливым гневом Ширяя могло скрываться что-то другое. Он мог злиться на меня не из-за того, что Давид заговорил в принципе, а из-за того, что именно он сказал.

Я покачал головой, понимая, что подставить меня, Давиду было бы приятно и, возможно, он бы начал именно с этих новостей. А именно с того, что услышал от Усов, от Панюшкина, с информации о доле Никитоса. Понятно, что Давид подсуетился, и всё, что касалось «РФПК», отошло Ширяю. Но там, помимо «РФПК», были и другие активы, очень неплохой куш, надо отметить.

— Что он сказал, Глеб Витальевич? — спросил я.

— Кто сказал? Давид?

— Нет. Что вам сказал Садык?

— Ты хочешь знать, что мне сказал Садык? — с угрозой повторил он. — Мудак он узкоглазый.

Ширяй кончиками пальцев помассировал виски.

— Садык, Садык, Садык… — тихонько проговорил он и замолчал, задумался о чём-то своём, позабыв о моём вопросе. Нахмурился.

— Мне кажется, это блеф, — сказал я, подождав с минуту.

— Что⁈ — резко воскликнул Ширяй. — Какой блеф?

— То, что вам сказал Садык мне кажется блефом. Как он себя вёл-то вообще? Расскажите, что там, к чему.

— Вежливо, сука! Вёл себя предельно вежливо, как долбанный учтивый мудак.

— Он что, сказал, что не хочет сотрудничать? — спросил я.

— В том-то и дело, от сотрудничества он не отказывался, но… дал понять, что интерес к сделке у него минимальный.

— Минимальный? Потому что Давид якобы начал говорить? Давид знает много, но не всё. И Садык это прекрасно понимает. Он просто выделывался, это точно.

— Да, — задумчиво ответил Ширяй, продолжая гонять мысли в голове. — Знаешь, как он сказал? Мы, конечно, готовы принять у вас какие-то признания, но информацию мы уже начали получать от вашего сотрудника, от Давида Георгиевича. Утырок! Чушок пробитый!

— Но он хоть что-то подтвердил примерами? — помолчав, поинтересовался я.

— Подтвердил, твою мать! — взорвался Ширяй. — Подтвердил!

Он шарахнул кулаком по деревянному подлокотнику и снова посмотрел на меня, как будто собирался сожрать, и передо мной вновь замаячил призрак Панюшкина.

— Он упомянул кое-что из прошлой жизни, — кивнул Ширяй. — Никитоса упомянул, назвал парочку заказчиков и исполнителей, с которыми тот якшался. Ко мне через них подобраться невозможно, это я всё подчистил. Но сам факт, понимаешь, сам факт…

Он снова ударил по подлокотнику.

— То есть, — поднял я брови, — Садык вам сказал, что Давид заговорил и в качестве иллюстрации упомянул что-то из старых дел?

Ширяй молча уставился на меня горящим взглядом и ничего не ответил.

— То есть он не про текущие дела говорил, да? — повторил я вопрос.

— Сколько ты ещё раз переспросишь? — рявкнул он.

— Тогда это стопроцентный блеф, Глеб Витальевич, — как ни в чём не бывало ответил я. — Прогон. Туфта. Лапша.

— Блеф! Охрененный анализ! Блеф, сука, и лапша! А ты не так уж и хорош, как казался раньше!

— Так подумайте сами. Это какой период? Конец девяностых? Кем тогда был Давид? Откуда он может знать о тех делах? Он тогда ещё был пацаном зелёным. Насколько я понимаю, с вами он тогда и не работал даже. И что он может рассказать?

Ширяй мрачно посмотрел на меня.

— Садык неплохой манипулятор, — добавил я. — Опер со стажем. Он прекрасно понимает ваши опасения, и сейчас, я уверен, он просто поднимает цену. Понимаете? Взвинчивает цену. Он хочет изначально создать для себя более выгодную позицию и получить кусок пожирнее. Вы ему уже что-то предложили?

— Хер ему после таких его слов.

— И не поддавайтесь. Он через пару дней сам к вам обратится. Только не давайте ему слишком много, а то он, мне кажется, просто охренел.

На самом деле, было странно, что Ширяй так серьёзно отнёсся к сказанному Садыком. Тот мог построить сегодняшний разговор, опираясь даже на те же материалы, которые публиковал Сергеев, и на то, что в различных более ранних беседах ему сообщил я. Он хотел получше присосаться к потокам, но Ширяй завёлся капитально.

Он встал с кресла, подошёл к большому панорамному окну, уставился на площадь с машинами, на парковку со снующими людьми, на медицинский центр «Энергетик», уродская крыша которого была как на ладони.

— Глеб Витальевич, нужно сделать взвешенное предложение. Вот и всё.

— Заткнись, — тихо сказал он. — Яйца курицу не учат. Ну Давид, ну сука…

Я промолчал, не желая доводить его раньше времени до взрыва.

— Сто процентов, это он сболтнул… — едва слышно проговорил Ширяй.

— Давид? Да почему? Эта информация вполне могла быть найдена в открытых источниках!

— Каких, твою мать, источниках? — бросил Ширяй и подошёл к креслу. — Ты не понимаешь! У меня был один дружок-пирожок…

Он медленно покрутил головой и, хлопнув себя ладонью по шее, начал её массировать.

— Аж в затылок вступило… Стопудово это его фокусы. Падла. Чую я, в нём всё дело.

— Да, Глеб Витальевич, причём здесь какой-то там ваш старый приятель? Садыку интересно не старые дела, а новые.

— Новые?

— Новые, да. Он хочет оттяпать кусок пожирнее. И всё.

— Хороший был друг, если честно… Прикроет, соврёт, украдёт. Всё ради друга сделает. Даже в туза даст, лишь бы дружка спасти. Не разлей вода, понимаешь? С самого пацанского возраста.

Он покачал головой и продолжил:

— А потом… В двухтысячных уже, где-то в девятом году… крепко мы с ним не сошлись по одному делу. Наверное, долго были врозь к тому времени. Но тогда прям оба закусили удила. Что он, что я.

Ширяй задумчиво помолчал.

— Ну, и всё, разошлись, как в море корабли. Дружба дружбой, а бабки и бабы — врозь, да? И дружок этот продал меня. Конкретно сдал мусорам. Я едва выкрутился тогда, а он не успокоился, тварь. Продолжил гадить. С партнёрами моими интриги понемножку плёл. Ну а потом вообще черту перешёл, все рамсы попутал. Пришлось решать вопрос кардинально.

Я нахмурился, наблюдая за Ширяем.

— Он тогда уже в Испании был, отсюда пришлось валить, а там у него вроде нормально пошло, но успокоиться он уже не смог. Поэтому мне пришлось решать проблему кардинально. Я послал туда Давида, ну и всё. Давид позанимался. Поработал, съездил, с людьми из других организаций поговорил, бабла отвёз, человечка нанял, то да сё. И, короче, прошла информация, что криминальный авторитет из девяностых, организовавший мафию в Испании, типа был устранён в результате бандитских разборок. Репортаж, пресса, похороны, правда гроб был закрытым. Давид приехал довольный и счастливый, что дело сделал, не подвёл меня.

— Не пойму я, Глеб Витальевич, при чём здесь эта история-то? Никак не могу сообразить.

— Не можешь, не можешь, — кивнул он. — Вижу, что не можешь. Ладно.

— Так что будем делать с Садыком?

— Я думаю, — покачал головой Ширяй. — У меня ведь и раньше мелькала такая мысль. Мелькала, сука, но я её не дотянул. Не было времени, не было особой необходимости. Думал же я, был звоночек, что Давид его не устранил….

— И что, этот чувак столько лет сидел где-то под плинтусом, что о нём никто ничего не слышал?

— Давай-ка, Сергей, позвони Чингизу.

— Зачем⁈ — нахмурился я. — Может, он спит, времени мало ещё. И зачем ему звонить? Что говорить?

— Я хочу, чтобы мы вернулись к первоначальному плану.

— В смысле?

— Я хочу, чтобы Чингиз завалил Давида. О том, что мне сказал Садык мог знать только мой старый кент.

— Так как вы себе это представляете, Глеб Витальевич? Мы же обо всём договорились со всеми. Думаю, сейчас это вообще невозможно.

— Всё возможно! — рявкнул Ширяй. — Или ты хочешь, чтобы меня Садык твой закрыл?

— Да не будет он вас закрывать! — воскликнул я. — Поймите, он хочет ваших бабок.

— Бабок? Закрой рот и делай, что говорят!

Но я переигрывать договорённости с Чингизом не собирался.

— Я позвоню… Но давайте сначала поговорю с Садыком, — предложил я. — Попробую выяснить, что к чему.

— Ты ничего не выяснишь! — отрезал Ширяй. — Он может играть с тобой и со мной через тебя. Поэтому не морочь мне голову. Звони Чингизу.

— Ну, во-первых, у него семь утра. Во-вторых, я очень сомневаюсь, что он согласится на ходу всё менять.

— А ты не сомневайся. Просто делай и выполняй задачи. Тогда многого в жизни добьёшься.

Пообещав позвонить чуть позже, я вышел из здания «РФПК» и пошёл в баню. Зашагал по чёрному тротуару, по ледяным шишкам и наростам. Снега было в этом году много. И дворники не справлялись. Сыпали какую-то гадость, да ещё и температура скакала верх-вниз. И теперь тротуары превратились в настоящую полосу препятствий.

У крыльца бани были наметены большущие сугробы, которые при оттепелях оплавились сверху, а потом их снова прихватило морозом. Они тоже были чёрными. Никакой чистоты и радости. Зима вступила в последнюю фазу.

* * *

— Какие люди! — воскликнул Кукуша, когда я зашёл в бар.

— Здорово, дядя Слава! — улыбнулся я.

— Серёга! Глазам не верю. Ты когда приехал-то?

— Сегодня ночью.

— Чё не позвонил? Я б тебя встретил.

— Ну, не хотел тебя дёргать, будить.

— Ну ты даёшь, не хотел! Чай, кофе? Или пивасик? Ты теперь у нас в законе, совершеннолетний.

Он засмеялся, вышел из-за стойки, схватил меня, сжал в объятиях.

— Надолго? — спросил Кукуша.

— Да, кто его знает. Побуду какое-то время. Я, вообще-то, никуда не переезжал как бы, просто мотался по командировкам.

— Чё там, невесту когда привезёшь?

— Наверное, сама примчит на днях, — усмехнулся я.

— Чё, боится тебя одного оставлять? Правильно делает. Девки-то тебя с руками оторвут.

— Да ладно, дядь Слав, кому я нужен-то?

— Хе-хе-хе, — заколыхался Кукуша. — Про девок-то ты, походу, ничего не знаешь, племяш.

— Узнаю ещё, — усмехнулся я. — Какие наши годы? Как сам-то? Как жизнь? Как Лариса? Приехала?

— Приехала, — подмигнул он. — Нормально всё, живём помаленьку, небо коптим. Здоровье в порядке, спасибо зарядке.

— Это хорошо. А Матвеич?

— Чё ему сделается-то? Приходил недавно, пять литров пива выдул. Всё своим чередом. А чего ты им интересуешься? Есть предложения?

— Ну… У настоящего джентльмена всегда есть предложения, — усмехнулся я.

— Ну, давай, выкладывай, а мы рассмотрим, — серьёзно сказал Кукуша и тут же улыбнулся. — Я соскучился, если честно. Мог бы хоть позвонить. Чисто потрепаться со старым другом.

— Жизнь такая, дядя Слава, злодейка. Я и сам соскучился, но сейчас чаще будем видеться. Фонд твой зарегистрировали, ты в курсах?

— Мой, — усмехнулся он.

— Наш, — кивнул я. — И пришла пора наполнить его жизнью. Вдохнуть искру, понимаешь?

— Не совсем. Что будем делать-то?

— Как что будем делать? Будем очень много всего делать. Собирать пожертвования, например.

— С кого собирать-то? — засмеялся Кукуша. — Ларьки-то все уже давно снесли. С шашлычек на том берегу? Не сезон у них…

Я тоже засмеялся.

— Ну, значит, надо на более высокий уровень переходить.

— Ну-ну.

— Ладно, шутки шутками, а пожертвования действительно будут нужны. Но это мы пока оставим, найдём специалиста по этим вопросам. Ну и кое-какие пожертвования я уже запланировал, ну то есть поступления, так что основной поток у нас решён на ближайшие несколько лет. Но нужно расширять.

Кукуша удивлённо крякнул.

— А что касается чем заниматься… Талантливых учеников поддерживать, талантливых учителей, гранты выдавать в области педагогических исследований. Должен же кто-то возродить нашу школу? Без школы-то будущего не будет.

— Не будет, — согласился Кукуша.

— Ну и вот. Международная программа, юридическая поддержка, стипендии, гранты. Вот чем нужно будет заниматься.

— Я в этом не особо силён, Серёга. Да и странно это всё… Откуда такая любовь к школе? Не догоняю я…

— От возраста, наверное, — хмыкнул я. — Сейчас нужно будет офис снять, сотрудников набрать, приобрести оборудование, счета открыть и всё такое. Провести организационную работу. Директором у нас будет, скорее всего, чекист Чердынцев. И я хочу, чтобы ты, как учредитель, за ним приглядывал. Потому что он парень хороший, вроде даже порядочный, но о-о-чень мутный.

— А нахрена нам мутный директор?

— Хороший вопрос, — усмехнулся я. — Наверное, потому что мы лёгких путей не ищем.

Он покачал головой.

— Да, — развёл он руками, — нормальная конфигурация рисуется. Учредитель бывший зэк. Директор чекист. И чем это мы тут занимаемся? А занимаемся мы возрождением русской школы. Символично как-то получается.

— Ну, а как без символов жить? — засмеялся я.

— И то верно, — кивнул он.

— Ведь мы же ведём войну, так? Вот и будем её продолжать. Возьмём Сергеича начальником пресс-службы. Мишку главой кибербезопасности. Ещё подберём ребят и будем давить врага по всем фронтам.

— Ну, теперь яснее стало, — усмехнулся Кукуша. — ОПГ под вывеской богадельни.

Зазвонил телефон.

— Серёжа, привет. Ты не спишь? Извини, что рано.

Это была мама.

— Привет, мам. Не сплю. Я в Верхотомске.

— Да ты что? Ты когда приехал и на сколько?

— Побуду пока. А ты когда планируешь?

— Я на выходные обязательно буду.

— Ну, я тебя дождусь, не переживай. Если и отскочу куда, то к выходным вернусь.

— Это хорошо, что ты в Верхотомске, очень хорошо, — сказала она. — Я разговаривала с Юлей Салиховой. Её, кстати, поставили директором школы. Вернее, лицея, теперь у вас, лицей.

— О, отлично, можно её поздравить.

— Да, я её поздравила. Буквально пару дней назад. Вот. Короче, она очень плохо относится к твоей идее дистанционного образования.

— Почему?

— Говорит, что тебе нужно усиленно заниматься для того, чтобы как следует сдать ЕГЭ.

— Да у меня ж вроде нормально, я всё догнал, долгов нет.

— Так ты сейчас опять целый месяц пропустил. Ты постоянно то догоняешь, то отстаёшь. То отстаёшь, то догоняешь. Она говорит, что если не хочешь оставаться здесь, ты должен перевестись в какую-то школу в Москве и нормально, реально учиться. Пускай родственники Ангелины оплатят репетиторов, специальные программы, что-то ещё, но просто плыть по течению совершенно невозможно.

— Мам, плыть возможно.

— Плыть-то возможно, да вот результат будет катастрофический. Тебе надо школу закончить. А ты живёшь, будто у тебя институтский диплом в кармане давно лежит. Поездки, какие-то дела, женитьба эта дурацкая.

— Да ладно, мам, не такая уж и дурацкая. Нормальная женитьба. Ты же видела, — засмеялся я, — люди обеспеченные. Приданное будет хорошее.

— Ой, да перестань, пожалуйста. Какое тебе приданное? Можно подумать, тебя это интересовало когда-нибудь.

— Ну, практический взгляд нужно иметь, — со смехом ответил я.

— Нужно, нужно. Короче, у меня убедительная просьба, раз уж ты приехал, зайди, пожалуйста, в школу и поговори с Юлей. Подпиши там бумаги. И, пожалуйста, я тебя очень прошу, отмени свой дистант и займись уже образованием. Всё может подождать. И свадьба, и дети, и бизнес, я не знаю, что там у тебя сейчас в голове, ты мне ничего не рассказываешь. Но я твёрдо убеждена, что образование получить необходимо. И получить его сейчас. Потому что потом неизвестно, как что будет в жизни. Жизнь — штука непредсказуемая, и без образования человек в нашем мире просто никто.

— Ладно, мам, я зайду к тёте Юле.

— Зайди. И выслушай её внимательно. А потом переговори, пожалуйста, с Глебом Витальевичем, чтобы там тебе подобрали хорошую школу, которая даст настоящую путёвку в жизнь. Хотя я бы, конечно, считала, что лучше, если бы ты доучился в своей школе, а потом уже забивал голову романтическими идеями. Очень тебя прошу прислушаться к моей точке зрения.

— Говорю же, мам, зайду, не беспокойся. Постараюсь сегодня, но, скорее всего, завтра…

* * *

После Кукуши я пошёл встречаться с Чердынцевым. Для этого мне снова пришлось вернуться к «РФПК». В нашу старую кафешку. Эспрессо был кислым, с неглубоким вкусом, но выбирать не приходилось.

— Как вы, Александр Николаевич? — спросил я, оглядываясь.

Помимо нас, посетителей за столиками было мало. В основном сюда заходили сотрудники офисов, находящихся в округе, и брали кофе с собой на вынос.

— Нормально, Серёжа. А ты как?

— Тоже нормально. Задали вы нам жару. Волноваться заставили.

— Да, там была подстава. Не очень хорошо действительно получилось, — пожал он плечами. — Спасибо, что выручил.

Я кивнул.

— С Садыком всё нормально?

— Нормально, вроде, — сказал он.

— Как там Давид?

— Не знаю, меня не посвящает. Вроде молчит пока.

— Ясно. По фонду решили? Надо приступать к работе. Первым делом найти солидный офис, чтоб было несколько помещений, зал для совещаний, кухня.

— Решил начать с размахом? — спросил он.

— Я рассчитываю на вас, Александр Николаевич. Мне надо, чтобы вы подобрали хороших ребят для оперативной работы. Зарплата будет хорошая. У вас тоже.

Он задумался.

— Только чтоб не как Крапивин, — предупредил я. — Всех нужно будет проверить очень тщательно.

— Да уж. Это точно.

— Есть ещё вопросик.

— Какой?

— Я хочу, чтобы вы снова поехали в Дубай. И прямо уже сегодня, я смотрел, сегодня есть вечерний рейс из Новосибирска.

— А что там в этом Дубае-то? Мёдом намазано что ли?

— В этом Дубае нужно отследить несколько компаний и провести диверсионные мероприятия.

— Чего-чего? — поднял он брови.

— Уничтожить поставку, натравить полицию, поджечь, взорвать или что получится. Я не шучу. Я свяжусь с Джейн, чтобы она дала людей. Собственно, Марат, у нас есть, но надо ещё. Вопрос касается медикаментов, поставляемых Шахом.

— Это тот, который Шихтман? — прищурился Чердынцев. — Ну, давай подробности, раз такое дело. Не знаю, правда, как я снова у шефа отпрошусь…

* * *

День выдался суматошным. Ширяй, Кукуша, Чердынцев, а потом что-то ещё, и что-то ещё и опять что-то ещё. В общем, до школы я не дошёл, отложив её на завтра. Часов в шесть вечера я заскочил в супермаркет, находившийся в моём доме, и двинул домой.

— Сергей! — услышал я и обернулся.

Это был отец Насти.

— Здравствуйте, Максим Алексеевич.

— Привет, привет. А ты чё, здесь что ли?

— Здесь, — кивнул я. — Вы, я вижу, тоже здесь.

— Ну, я-то и был здесь, — нахмурился он.

— Хорошо. Как поживаете?

— Поживаю, поживаю. А ты чё, не в Москве?

Преодолев желание сказать, что я в Москве, я всё-таки признал очевидный факт:

— Да, я в Верхотомске.

— Вижу, что ты в Верхотомске, я просто думал, что Настя-то к тебе поехала.

— Мы с ней виделись вчера, — сказал я.

— Виделись они.

— Да, вчера пересеклись.

— Пересеклись они… — недовольно повторил он. — Слушай, ты бы заканчивал девке голову морочить.

— Да я вроде закончил, — спокойно ответил я.

— Ты вроде парень нормальный, но есть в тебе что-то такое… — покачал головой Настин батя. — Душок какой-то.

— Душок? — прищурился я.

— Оставь ты девчонку в покое. Ты же в Москву переезжаешь, переехал уже, с большими людьми тусуешься. Зачем она тебе нужна? Зачем ты ей? Кого ты морочишь? Отпусти её. Она ведь не игрушка. Дай ей спокойно отучиться, диплом получить. А там уже она сама будет решать — что, как и почему. А то я слыхал, ты вроде жениться собрался, а Насте голову морочишь. Заканчивай. Ты меня услышал, Сергей?

— Ага, — ответил я. — Я вас очень хорошо услышал, Максим Алексеевич.

— Ты же всегда был нормальным… Так что… давай, отцепись от девчонки.

Я хмыкнул.

— Что?

— Нет-нет, всё верно. Настя, кстати, вам звонила из Москвы?

— Да, звонила, звонила. Хорошо всё у неё. Я ж тебе говорю, отцепись от неё. Не спрашивай. Не…

У меня зазвонил телефон.

— Извините, — сказал я, прерывая его.

Я кивнул ему и отошёл в сторонку.

— Привет!

Это была Ангелина.

— Слушай, ты чё, там долго собираешься ещё торчать?

— Ну, есть кое-какие делишки, — ответил я. — Несколько дней точно здесь проведу.

— Несколько дней! Ну, нет, прилети завтра, пожалуйста.

— А что случилось?

— Ничего не случилось. Но… Я тебе сказала, что привезла подарки, а ты даже не спросил, какие. Мы с тобой приглашены на вечеринку. Там будет вся вообще московская знать. Будет просмотр фильма Городницкого, он в этом году взял «Оскара» за лучший зарубежный фильм.

— Он же какой-то там клеветнический. Кто интересно такой показ проводит? Министерство культуры?

— Да почему? Нет, конечно. Показ частный. Но туса мощная, из Министерства культуры тоже будут люди. Отовсюду. Там обязательно надо засветиться.

— Кому?

— Мне! Кому ещё? Ну, поскольку я уже обручена, надо идти с тобой вместе.

— Ангелин, слушай, давай пропустим в этот раз.

— Что значит в этот раз? Ты думаешь, Городницкий будет каждый год «Оскары» получать?

— Да хрен с ним с Городницким. Если честно, он, мне кажется, полный Мудак. И я очень сомневаюсь, что сам он припрётся на этот твой показ.

— Мудак или нет, но там будут и посольские. Из английского, кстати, посольства.

— Кто бы сомневался. Они-то тебе нахрена нужны?

— Нужны, нужны. Я вообще-то в МГИМО учусь.

— Так тебе надо побольше в МИДе тусоваться, а не с послами других государств.

— Спасибо за совет, всё рассудил, как надо. Ну, короче, Серёжа, я тебе сказала, что это необходимо. Must have. Мы там должны быть.

— Ангелин, ай эм сорри, я не смогу.

— Нет, ты должен приехать.

— Ну, если должен, то, наверное, приеду, — ответил я, начиная раздражаться. — Но это неточно.

— Я понимаю, что у тебя дела, понимаю, что они возможно неотложные и важные. Но обрати внимание, они ведь у тебя постоянно эти дела. И никогда не закончатся. Они у тебя каждый день. А я тебя ещё ни разу ни о чём не просила.

В голосе её послышались металлические нотки.

— Алло, ты меня слышишь?

— Да, Ангелина, я тебя очень хорошо слышу, но тут твой дед звонит. Мне нужно ответить. Досвидос.

Я её отключил. Честно говоря, её дед действительно звонил.

— Так, ты где бродишь? — недовольно воскликнул он. — Ты работать собираешься или не собираешься? Дела по «РФПК» принимать.

— У кого принимать-то?

— Дуй в офис! Сколько тебя ждать?

— Вроде разговора не было такого.

— А сейчас есть. Пятнадцать минут тебе.

Я занёс купленные в супермаркете пельмени домой, сунул их в морозилку и пошёл в «РФПК» пешком.

— Ты переговорил? — сразу спросил Ширяй.

— Нет ещё, — ответил я. — Не дозвонился. Он, похоже в Дубай уехал.

— Звони ему! Звони! Хоть в Дубай, хоть в Мумбай. Достань из-под земли. Давид должен быть уничтожен как можно скорее.

— Я сейчас пытаюсь узнать, действительно ли он даёт показания.

— Как ты узнаешь? Даже если тебе скажут «да, даёт», или тебе скажут «нет, не даёт» — это ничего не будет значить. Информация сейчас стоит ноль баксов. Ты не врубаешься?

Я посмотрел на него с сожалением, как на человека, лишившегося ума. Он перехватил этот взгляд и просто взбеленился.

— Что? Что ты тут из себя строишь? Он сказал мне то, что мог знать только тот кент, про которого я тебе рассказывал.

— Но как, если его убили?

— Если его убили? Если Давид его убил? Просто Давид его не убил! Вот и всё!

Ширяй был вне себя, и я обратил внимание, что в уголках губ у него появились маленькие скопления белого налёта.

— Подождите, — сказал я. — А у вас есть реальные доказательства, что этот человек до сих пор жив?

— Доказательства? Тебе нужны доказательства? Тебе слова моего недостаточно? Вот тебе доказательства!

Он схватил телефон и шарахнул им по столу прямо передо мной.

— Осведомляйся!

На экране была открыта статья на аргентинском сайте.

— Там всё переведено на русский. Можешь почитать.

Я взял в руки телефон и обалдел.

С фотографии, вставленной в статью, на меня смотрел старый злобный человек. Выцветшие старческие глаза были на выкате, как у рака, тонкие губы плотно сжаты, впалые щёки покрыты морщинами. Переломанный нос и уши добавляли спортивной или криминальной романтики его облику, седой ёжик на голове был редким и плюгавым. С экрана телефона на меня смотрел постаревший и побитый жизнью Сева Фокус.

— Читай, читай!

Я чуть продвинул страницу и прочитал: «Гангстер, известный в России в девяностых годах под именем Сева Фокус, совершил дерзкий побег из тюрьмы в Буэнос-Айресе».

— Сева Фокус… — хмыкнул я. — В Аргентине? Его же завалили в девяносто пятом…