Сердце моё снова завелось, как мотоцикл. Тыг-дык-дык дык-дык… А мышь проснулась, подскочила и заметалась. Мог ли он знать? Мог ли Чингиз знать об этой проблеме с Чердынцевым? Теоретически, наверное, мог бы связать её именно со мной, но только при самом неприятном раскладе. Самом неприятном из возможных. При том, что Чердынцеву сумели бы развязать язык.

— Что ты там задумался? — воскликнул Ширяй. — Ты ещё разговариваешь или просто уснул.

Я кивнул, встал из-за стола и перешёл к дивану, опустился на него.

— Можешь, — сказал я в трубку, — рассказать мне всё подробно, пожалуйста?

— Даже не знаю, что рассказать, — немного растеряно ответила Женя. — Позвонил какой-то тип. Говорит, вы знаете такого человека, Александра Чердынцева? Я даже сразу и не вспомнила его, просто имя показалось занкомым. Ну, да, вроде, ответила я. А с кем я говорю. Знаешь, у него произношение совершенно чудовищное, невозможно понять, что он говорит. Ну, в общем, дали ему поговорить со мной…

— Подожди, кому ему? — нахмурился я.

— Ну, Чердынцеву, кому же ещё, — пояснила Женя. — Правда буквально капельку. Единственное, что он успел сказать — позвони Сергею, скажи, что усы в Москве. Да, усы в Москве, так и передал. Даже не знаю… Ну, и всё.

— Как всё? А что потом? — нахмурился я.

— Передайте, что я немного не успел, сказал он мне и трубку снова забрали эти душманы. Они запросили через два дня пятьсот тысяч долларов. Нужны наличные или криптовалюта, чтобы передать им. Сказали, что предпочитают крипту и вроде как сообщат куда отправлять и когда.

— А они что, оставили номер телефона, по которому можно им звонить? — уточнил я.

— Нет, они оставили только адрес электронной почты, на которую можно написать, если мы будем готовы раньше.

— Перешли мне, — попросил я. — А какие-то уточнения были ещё? Что-то дополнительное, какие-то детали, может быть?

— Нет, Сергей, больше ничего не было. Послушай, я думаю, мы должны выполнить свой граждански долг и заявить об этом в полицию. Здесь полиция очень неплохо работает, особенно, что касается вот таких чудовищных ситуаций. Они очень чётко всех отслеживают. Думаю, стоит заявить…

— Чтобы что, Жень? — удивился я. — Кому есть дело до какого-то иностранца? Не нужно. Ладно, я тебя понял. Если будут какие-то изменения, если ты ещё что-то услышишь, сразу сообщай мне, ясно?

— Да, я поняла, только они могут не дозвониться, когда я, например, буду в суде или что-то подобное. Поэтому я всё-таки дала ещё и твой телефон.

— Правильно сделала, — похвалил её я. — В общем, я всё понял, Женя. Если появится какая-то новая информация немедленно звони мне. В любое время, слышишь? Совершенно в любое.

Я вернулся к столу, соображая, что первым делом предпринять. Подозрительный Ширяй внимательно следил за мной и естественно заметил мой отсутствующий вид.

— Чего там у тебя? — нахмурился он.

— Да вот хочу пару деньков отдохнуть, — сказал я. — После всех этих… подвижных игр.

— Смотри-ка, устал, — усмехнулся Ширяй. — Ты ж молодой. Тебе надо в десять раз больше, чтобы ты устал. Ты знаешь, как мы пахали в своё время?

Я, честно говоря, примерно знал и даже прищучивал таких «пахарей» в своё время. Так что я кивнул и ничего не ответил. Он посмотрел на меня с некоторым сожалением — в смысле, с сожалением, что я такой непробиваемый.

— Я тут решил Ангелину в Дубай пригласить, — кивнул я, меняя тему. — Дадите свою ступу с метлой?

— Это что за намёки такие? — нахмурился Ширяй. — Я тебе Баба-яга что ли?

— Нет, кивнул я, никаких намёков. Неудачное сравнение. Я имел в виду самолёт.

— Фартовый ты, парень, Серёга. Фартовый, — покачал он головой. — Ладно уж, дам. Так и быть. Чего не сделаешь ради деток? Просто надо понимать, это тебе не игрушка. Когда вернёшься, покажу тебе экономику полёта. И ты за голову схватишься. Это я объективности ради.

— Почему в Дубай-то? — вмешалась Ангелина. — Там же сейчас зима. Что там делать? По магазинам ходить или по русским кафешкам? Странно немного…

— Зимой там лучше всего как раз, — сказал Ширяй. — Не жарко. А то летом настоящая пытка. Но, не знаю, летели бы на Мальдивы, я не знаю. На Сейшелы.

— Сейшелы почти в два раза дальше, — сказал я хмуро. — Так что представляю, какая там экономика.

— О, молодец, — засмеялся Ширяй, а Ангелина покачала головой.

— Ладно, давайте уж, летите в свой Дубай, — сказал он и подмигнул, — отдохните как следует. Только не переусердствуйте с отдыхом, потому что когда вернётесь, я отправлю тебя в Верхотомск. И там отдыхать будет некогда.

Я ожидал чего-то такого в связи с поимкой Давида. Он был настоящей информационной бомбой и сам знал об этом. От его показаний зависела теперь во многом благополучная жизнь Ширяя, да и моя тоже.

— Кстати, вот вы с этим Джаббаром пообщались, — вернулся Ширяй к предыдущей теме. — И что, не выяснили ничего конкретного? Кто именно его нанимал? Что это за человек?

— Допрашивали мы его с пристрастием, — ответил я. — Под лошадиной дозой сыворотки правды. И, судя по тому, как бойко он признавался во всех своих подлых делишках, сыворотка эта его достала, проняла. Так что, похоже, действительно он не знает, кто этот таинственный и авторитетный человек, который с ним от имени Давида договаривался.

— Жаль, очень жаль…

— Ещё как жаль, — согласился я.

— А ствол где? — спросил Ширяй. — Как нам ствол Анжелкин найти?

Ширяй покачал головой, действительно проявляя сожаление. Непритворное сожаление.

Ангелина пожала плечами:

— Да пусть себе лежит спокойно, ствол этот. Тела же нет? Нет. Ну, и какие проблемы с оружием?

Ширяй посмотрел на неё и нахмурился.

— Анжелик, ну подумай, пожалуйста, — недовольно проговорил он.

— Если у них есть пистолет с твоими отпечатками, тел может быть бесконечное количество, — пояснил я. — Хоть каждый день по новому телу. А отпечатки будут одни и те же. Вот такая ерунда.

Ангелина нахмурилась. Эта мысль, судя по всему, в голову ей не приходила.

— Понятно, — сказала она после паузы.

— То-то и оно, — кивнул Ширяй. — Понятно… Вот и ищите, раз понятно. Нужно пистолет найти, чтобы жить спокойно, не как на вулкане….

Ангелина посмотрела на меня и чуть качнула головой.

— Давид у нас был неформальным руководителем РФПК, — продолжил Ширяй, меняя тему. — РФПК — это весьма серьёзное направление, наша сокровищница. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Понимаю, — кивнул я, как не понять.

— Молодец. Я хочу, чтобы теперь место Давида занял ты.

— Благодарю за доверие, — сказал я после паузы, во время которой он буквально просвечивал меня насквозь. — Только вы сами не так давно говорили, что мне ещё нужно опыта набираться, стажироваться и всё такое, прочее.

— Вот там и будешь набираться, — серьёзно сказал Ширяй. — Я от своих слов и не отказываюсь. Я дам тебе помощника. Грамотного и компетентного человека. Он хорошо знает, что к чему и будет тебя ориентировать и тренировать. Как тебе идея?

— И кто же этот человек? — спросил я. — Я такого не знаю. Хотелось бы немного заранее познакомиться.

— Потом познакомлю, — махнул Ширяй рукой. — Что сейчас-то говорить. Вот вернёшься из своего Дубая тогда и вернёмся к разговору. И чего вы все туда ломитесь? Дубай, Дубай!

— Понял, — кивнул я.

— Понял? Молодец, значит.

На самом деле отвечал я и вообще говорил практически на автопилоте, как автоответчик с искусственным интеллектом. Потому что главная мысль, не дававшая мне покоя, была не о Давиде и уж тем более не об РФПК. Главная мысль касалась судьбы Чердынцева. И мне нужно было срочно что-то решать с этим делом, а не сидеть и сибаритствовать за ширяевским столом.

— Глеб Витальевич, — сказал я, поднимаясь. — Благодарим вас за хлеб и за соль. Пора нам ехать.

— Куда ехать-то на ночь глядя? — удивился Ширяй. — Оставайтесь здесь. Поздно уже. Чего вам переться в такую даль? Ваша комната свободна, стоит ждёт, между прочим.

— Спасибо, спасибо, но нет, — покачал я головой. — Надо ехать.

— Да и мне не очень охота куда-то ехать, честно говоря, — заметила Ангелина, с надеждой посматривая на меня.

После напряжения и сегодняшних волнений ей, конечно, хотелось скорее забраться под одеяло и уснуть. Уснуть и спать, пока не наступит утро.

— Надо ехать, — повторил я. — Спасибо.

Ширяй посмотрел на меня с подозрением, но ничего не сказал. Только покачал головой, и у него пикнул телефон. Он придвинул его к себе, прочёл сообщение, и вдруг как-то очень резко посерьёзнел.

— Ну-ка, — бросил он Ангелине, — дай мне пульт. Вон он там лежит… Быстрей, быстрей!

Она подала ему пульт, и он торопливо нажал на кнопку. Большущий телевизор на стене ожил, и Ширяй выбрал первый канал.

«…тело найдено в номере отеля, — произнёс холодный и безучастный голос диктора, — принадлежавшего самой жертве. Ренат Артурович Кабуров, крупный бизнесмен, постоянно входящий в список богатейших людей России по версии Forbes. Основное направление деятельности — недвижимость».

Мы с Ширяем переглянулись. Это известие обрушилось на нас, как снег на голову.

«Среди крупнейших проектов погибшего, — продолжал диктор, — особое место занимает девелоперская инициатива „Белый мыс“ по строительству крупнейшего курортного центра в Крыму. Убийство произошло сегодня. По информации наших источников, полиция начала проверку в отношении неназванной девушки, сопровождавшей Рената Кабурова»…

— Твою мать! — прохрипел Ширяй, расстёгивая ворот рубашки. — Да чтоб вы все сами сдохли, твари!

На экране появилась фотография. Нечёткое изображение с видеокамеры. Кабуров сидел за столиком в гостиничном кафе. А рядом с ним было смутное и неясное изображение девицы, очень отдалённо напоминавшей Ангелину. Ну, то есть, у неё тоже были длинные светлые волосы, других сходств не имелось и, естественно, это была не Ангелина, она физически не могла находиться одновременно в двух местах. Но то, что события режиссировались из одного центра, сомнений не вызывало.

Предположительно время убийства совпадало со временем, когда мы с Ангелиной находились в этом самом отеле и выбивали из Джаббара признания и другую ценную информацию.

— Оружие преступления остаётся ненайденным, — сообщил диктор.

Ширяй окаменел. Ангелина тоже. Все молчали. Потом Ширяй медленно повернулся к Ангелине. Потом ко мне. В глазах у него читалась злость.

— Ну что, — сказал он наконец, — съездили в Дубай? Отдохнули?

* * *

Когда я приехал к Чингизу, его люди сказали, что с ним сегодня поговорить уже не удастся, он спит. Пришлось звонить по номеру, который дал Ширяй, и поднимать его с постели.

— Чингиз Ильдарович, прошу прощения, что так скоро возвращаюсь и тревожу вас. Но вопрос, который я хотел бы обсудить, очень срочный.

Он что-то буркнул в ответ и отключился, а я целую вечность ждал у ворот. Вечер, вернее. уже ночь была тихой, слегка морозной. Москва светилась, озаряя небо золотым сиянием. Минут через пятнадцать меня наконец пригласили в знакомую комнату с тяжёлым восточным люксом.

Чингиз встретил меня в халате. Вид у него был помятый, нездоровый и недовольный, как у человека, которого оторвали от сладкого сна Но глаза были живые и внимательные.

— Быстро же ты по мне соскучился, — сказал он, усаживаясь в кресло.

— Чингиз Ильдарович, так сложились обстоятельства, что мне потребовалась помощь уже сейчас. И я решил обратиться сразу к вам.

— Интересно, — хмыкнул он и очень внимательно посмотрел на меня. — И в чём же дело?

Я примерно обрисовал ситуацию, объяснил, что в Дубае мой человек попал в беду и что ждать нельзя.

Чингиз помолчал. Потом заговорил, медленно, весомо, отливая в свинце каждое слово, каждую букву.

— Понимаешь ли, Сергей… Я вот, когда от вас вернулся, подумал тут кое о чём… Ты сейчас верно напомнил мне про помощь в других странах. Я сам предложил это сегодня. За то, что ты отдал мне этих уродов… — Он сделал паузу. — Я уже не молод, чтобы придумывать отговорки. Поэтому скажу прямо.

Сегодня мы говорили один на один без его коней. Он не пытался выглядеть, производить эффект.

— Ты хороший парень. Может, опыта не хватает, но это дело наживное. Всё у тебя впереди. А у меня впереди уже гораздо меньше всего, но опыт есть. Опыт немаленький. И я без ложной скромности могу сказать, что я не идиот. Я прекрасно понимаю, откуда растут ноги. Может, ты и без задней мысли помогал мне — собирал всех этих убийц на один корабль, но дело-то вот в чём. Отдав мне Джаббара и помогая в остальном, ты действовал, потому что мог и потому что так тебе подсказало сердце. Я это оценил. Но ты же не допускаешь, что я, имея такое положение, не понимаю значения всех этих шагов? Значение выражается в последствиях…

Он прикрыл свои выпуклые глаза и чуть помолчал.

— Я очень хорошо понимаю, что живой Давид в СИЗО совсем никому не нужен. Я это отлично понимаю. Поэтому я принял решение. Я помогу решить эту проблему и рассчитаюсь с вами головой Давида. Понимаешь? У меня сейчас траур. Не самое простое время. И да, я обещал помощь в разных странах. Но скорая смерть Давида — это расплата с моей стороны. За твою твёрдость и смелость. Ты помог мне найти убийцу сына, а я помогу тебе не оказаться на месте Давида.

Он чуть поднял руки и провёл ими по лицу, будто умывался.

— Вот такой расклад, Серёжа. Ты мне, я тебе. И я от своих слов не отказываюсь. Понимаешь мою мысль?

— Понимаю, — сказал я. — Как не понять…

То что я понимал, не значило, что был доволен этим.

— Молодец, — без эмоций на лице сказал он. — А если ты хочешь, чтобы я помог тебе в Дубае, конечно, помогу и там. Я люблю помогать людям. Но сейчас у меня тяжёлый период. Нет больше моего мальчика. Поэтому извини, подожди немного хотя бы. И я постараюсь помочь тебе. Но это уже не в качестве оплаты за то, что ты сделал. А в качестве… оплаты за то, что можешь сделать.

Вот ведь жук, Чингиз, вот ведь жук.

— Найди человека, который стоял между Давидом и Джаббаром, — сказал он. — Найди его мне. Ты уже нашёл троих виновных в смерти Азада. Но и этот человек виновен в не меньшей степени.

— Чингиз Ильдарович, — сказал я. — Вы можете хотя бы сейчас выяснить, в каком состоянии там всё? Если что заморозить, пока мы выкуп соберём?

— Постараюсь, Сергей, — он усмехнулся. — Я постараюсь. Обещаю тебе.

ХХХ

От Чингиза я вернулся в дом Ширяя. Ангелина осталась там, вот и я поехал туда. Была уже ночь-полночь. Я вошёл в комнату. Она глубоко и крепко спала. Я быстро разделся и подошёл к постели с телефоном в руке. Наклонился, чтобы поставить на зарядку, и он вдруг зазвонил, задрожал. Номер не определился. Я сдвинул зелёный ползунок и молча поднёс мобильник к уху.

— Алло… — раздалось на том конце.

— Слушаю вас. Говорите.

— Привет от Давида Георгиевича, — проговорил незнакомец.

Я не ответил, дожидаясь, когда он перейдёт к делу.

— Он хотел передать, что ничего не закончилось и впереди ещё много интересного.

Я напрягся и снова промолчал.

— Сегодня убили одного известного человека.

Я ничего не говорил.

— Стрелок сделал несколько выстрелов, — продолжил голос, — потому что пистолет у него был небольшой. Дамский.

Я ждал…

— У Давида Георгиевича есть предложение…

ОТ АВТОРА:

* * *

Я очнулся в мае 1942-го. Теперь это моя война. И я сделаю всё, чтобы спасти тех, кого не спасли. А может и больше.

https://author.today/reader/593798/5675165