До выхода из Большого Зала от того места, где я стоял, было не больше полметра. Но их я сделать был не в состоянии.

Ощущение было с чем-то похоже на то, когда моим телом управлял Старик.

Похоже, но в то же время отличалось.

Старик всем своим естеством источал спокойствие. Да, не тихое и скучное, а величественное и монументальное. Словно тысячелетний хребет, что обдувают бесчисленные ветра. Он подавлял, но не превращал тебя в что-то другое, не стремился поработить.

Здесь же чувство было другое.

Паразит.

Грязный, заражающий даже не тело, а что-то более глубинное.

Скованным оказались не только мои руки и ноги, но и мысли, даже эмоции. И уже в них начало проникать нечто жадное и ненасытное…

— Это место и правда богато на неожиданности, — раздался голос снова. — То, что все ищут, но к чему боятся притронуться, само попало мне в руки.

Одновременно со словами щупальца чужого естества все глубже и глубже проникали мне в разум. Сначала просматривая кратковременную память, случайные эмоции, постепенно пробираясь к тому, что уж точно не предназначалось для чужих глаз и ушей…

Мои собственные мысли при этом оставались вялыми, тягучими.

Я подумал о том, чтобы применить какую-то способность. Возможно, тот самый Возврат, но в том состоянии, в котором я был, это оказалось практически невозможно. Словно держать нож онемевшей рукой.

— Найти — не значит, получить…

Слова дались тяжело. Язык шевелился едва-едва. Но даже такая фраза была победой. Я еще мог сопротивляться.

И, кажется, это вызвало удивление.

Сквозь круги перед глазами и еще какую-то темную пелену я увидел бледное заостренное лицо.

— Ты можешь говорить? — спросил Теобальд Туманов (6).

С холодом в его голосе смешался живой интерес естествоиспытателя.

— Да… — выдохнул я тяжело.

— Удивительно, — протянул он в ответ. — При том, что я сразу парализовал речевые центры… И правда, редкий экспонат…

— Что…

— Что?

— Что тебе…

— Что мне нужно?

— Да…

— Чтобы ты помог с Порти, — проговорил Туманов. — Уверен, я смогу надавить на нужные точки…

— Нет…

— Думаешь не смогу?

— Никто не станет слушать… Все увидят…

— Об этом не беспокойся, — отозвался аристократ. — Нас никто не видит. Пелена потемнела, кажется, директор намекает, что пора покинуть Зал…

Он издал едва слышный смешок.

Явно выражая свое отношение к школьным разборкам.

— Не это… — выдохнул я. — Ты ищешь не это…

Я самого начала чувствовал это внутри.

Туманов не пытался найти способ управлять мной. Да и какие-то последние воспоминания, касающиеся Аркума, похоже, мало его волновали. Нет, он настойчиво пробирался куда-то вглубь памяти. Не останавливаясь и практически не оглядываясь.

Будто хотел увидеть или понять что-то, о чем, возможно, и я сам не помнил…

— Не это? — отозвался он. — Не скажу, что мне с самого начала заинтересовало то, что тут происходит. Какие-то возможности это открывает…

Он смолк и поднес руку к моему глазу, подняв наверх веко.

— Но главное, конечно, это встреча с тобой, мой звездный друг… Мне очень хотелось бы узнать… Узнать секрет, что прячется где-то глубоко внутри твоей головы… Я уверен, что он должен быть там… Отпрыск рода Предателей Империи… Тот, кому высочайше было запрещено наносить какой-либо вред… Идеальный тайник, чтобы спрятать что-то настолько ценное…

Снова замолчав, он взялся обоими ладонями за мою голову. Кожа Туманова при этом оказалась неестественно холодной. Будто он сам состоял не из плоти и крови, а из каких-то не совсем живых тканей и жидкостей…

— Не боишься?.. — выдохнул я.

— Кого? — усмехнулся тот в ответ. — Императора? В этом и моя удача. Никто не знает, что ты здесь. Не император, не мой отец… Все думают, что ты просто бездарный мальчик, который любит играть в игрушки… Этим я и воспользуюсь…

Он сдавил мои виски.

И если до этого никакой боли я не чувствовал, то тут она пришла. И пришла резко.

Видимо, отчаявшись добраться до того, что ему нужно, каким-то «простым» способом, он стал действовать более грубо.

Одного мига хватило, чтобы он проломил сразу несколько барьеров, которые я успел выстроить до этого в своем разуме.

За счет этого провалился еще ниже…

— Нет смысла сопротивляться, — прошептал Туманов до этого. — Ты ничуть не усложняешь мне путь, только делаешь хуже себе…

Последний щит, который я представил как нечто неуязвимое и непробиваемое держался дольше, чем предыдущие.

Явно решив, что именно там прячется самое важное, Туманов многократно усилил нажим. И в итоге, преодолел и этот барьер.

За которым его ждал…

Старик.

Перед моим внутренним взором предстала пугающе реалистичная картина.

Червь, вся поверхность которого состоит из одних только ртов. И языки щупальца, что тянутся изнутри каждой пасти.

Оказавшись, наконец, в чертогах моего разума, он жадно принюхался, шевеля черными склизкими языками…

И вдруг замер, подняв «взгляд» на… колосса.

Сильно сомневаюсь, что Туманов вообще понял, что увидел. Но я, по крайней мере, был рад, что мой план сработал.

Поняв, что Возврат задействовать не получится, я понадеялся на единственное, что у меня оставалось в этой ситуации.

На Волю.

При этом я отдавал себе отчет, что перебороть Туманова в прямом противостоянии может и не получится. Слишком уж выгодная у него была позиция.

Тогда я стал возводить в разуме барьеры, делая вид, что прячу что-то важное. Незаметно и очень аккуратно направляя Туманова…

…к Старику.

Да, он очень не хотел, чтобы его обнаружили.

Потому и забрался в этот раз необычно глубоко даже для себя.

Но тут уж простите. Другого способа разобраться с Тумановым я с ходу не придумал. Потом Старик мне, конечно, наверняка выскажет.

Пока что же все получилось едва ли не идеально.

На фоне великана, которым предстал в моем сознании Старик, извивающийся жадный монстр Туманова показался не более чем жалкой гусеницей.

Старику стоило лишь повернуть голову, и тут же добрая треть чудовищного иллюзорного тела Туманова оказалась испепелена.

Визжа и теряя щупальца, он тут же отдернулся обратно.

И в считанные мгновения разорвал нашу связь.

Только тогда туман из головы, наконец, улетучился, а пелена с глаз спала. И я смог нормально оглядеться.

И увидел… Туманова.

Да, все еще его.

Но теперь не только лицо, а все тело. Из которого ко мне тянулось несколько темных отростков, связывая меня. А откуда-то из спины росло что-то вроде капюшона, который закрывал нас обоих от всех остальных в Большом Зале.

Я сразу поморщился, чувствуя боль в тех местах, где щупальца пробили мне кожу.

Туманов (6) при этом был будто парализован. Зрачки закатились. Сковывающие меня щупальца не двигались…

— Попробуй на вкус это, — процедил я сквозь боль.

А потом собрал всю эту боль в кулак. И сформировал из нее чистую Волю.

И уже ею наполнил Разрез, который направил прямиком в него.

В этот момент мне было плевать на правила и остальное. Владела мной только чистая искренняя ярость.

Удар, надо сказать, удался.

В руке у меня не было клинка, так что самого меня тоже задело.

Но Туманову досталось куда сильнее.

Все до одного щупальца, что тянулись от него, просто лопнули. Капюшон и вовсе взорвался, разлетевшись на мелкие ошметки.

Самому Туманову вскрыло туловище сразу в десятке место. А с левой щеки содрало кожу и плоть, бросив на барьер, ведущий из Большого Зала…

— Кхашс-с-с-с-с!!! — раздавшееся из его глотки шипение едва ли не оглушило.

Разрез нанес ему повреждения, но все-таки привел в чувство.

И он тут же стал снова опасен.

Я дернул ладонью, в которую тут же притянуло сайдер. Мгновенно зажег его и…

Хлоп!

Вдруг переместился.

Я даже не сразу сообразил, что произошло. Только внезапно обнаружил себя в другом конце Большого Зала.

— Ток меня не мочи, лады? — раздался рядом веселый голос.

— Джимпо⁈ — удивился я. — Ты же… гхм.

Да, этого, конечно, стоило ожидать.

— Понятно.

— Ну да, — ухмыльнулся он. — Не мог же я такую веселуху пропустить! Ты извиняй, если что, я бы тебя точно раньше вытащил, но через барьер никак было. А потом все лопнуло, ну я тебя и перекинул.

Стояли мы с ним сейчас на преподавательском помосте, еще и за столом. Рядом с выходом при этом творилось… интересное. Кажется, наша стычка с Тумановым повредила барьер Бенджамина.

В этот момент там вообще бушевало что-то непонятное. И этим «непонятным» явно был Теобальд Туманов.

Мой Разрез, видимо, повредил что-то в его внутренних настройках. И теперь он представлял из себе нечто вроде кляксы из плоти и щупалец. Гд-то в центре еще виднелась человеческая фигура. Но пока у Туманова была явные проблемы с тем, чтобы взять свою же силу под контроль. Аристократы дружно откатились от выхода. Кого-то, кажется, схватило…

Да, может и хорошо, что Джимпо меня вытащил. Не факт, что даже с помощью Меча я смог бы нанести Туманову какой-то серьезный урон.

В любом случае, моментом нужно было пользоваться.

Барьер Бенджамина мы раздолбали. Сам «четвертый наследник» был занят тем, что пытался как-то сдержать-вразумить Теобальда.

Каверне сейчас, кажется, тоже был где-то там. Видимо, все-таки забеспокоился, что Бенджамин сможет договориться и выйти из Зала без него. Это хорошо…

— Джимпо, сможешь выкинуть пару человек из зала? — спросил я быстро. — Любых, но главное, чтобы факультетских. Пока барьера нет.

— Кхм… — он чуть прищурился, глядя в сторону выхода. — Пять сек.

Хлоп!

Парень исчез. Нет, не пять секунд. Кажется, секунды четыре.

Хлоп!

— Готово, — широко улыбнулся он, снова появившись рядом.

— Это… эм, круто.

— Ага! Дальше что?

Дальше, по идее, надо было только найти Баминга. Ну и, видимо, уже выходить самим.

В то, что кому-то удастся найти Чиза Порти, я уже совсем не верил. А значит Бенджамину с Каверне придется объединиться и создать общий факультет. Пятя ученикам при этом мест не хватит, и они останутся в Зале…

Так-то у них еще оставался шанс выйти всем вместе. Для этого нужно было просто довериться друг другу. Чтобы кто-то один сформировал факультет, вышел из Большого Зала… и исключил двадцать учеников. Тогда у второго хватило бы народу, чтобы создать еще один факультет, и тогда оставаться в Большом Зале не пришлось бы вообще никому…

Вот только я в такой расклад не верил.

От слова совсем.

Бенджамин еще мог бы довериться кому-то из своих. По крайней мере, мне так казалось. А вот Каверне… Каверне нет. Он бы не поверил никому. А уже ему никто не поверил бы тем более. Не тогда, когда ставки столь высоки.

И, кстати, о ставках.

— А это все, кто устроил? — спросил я Джимпо.

Большой Зал отличался от того, что было буквально десять минут назад. Количество светляков, висящих в воздухе, стало совсем небольшим. Если бы не огоньки, подвешенные уже самими стихийниками, были бы совсем сумерки.

Также изменился потолок. Звезды и туманности, что виднелись прежде, почти полностью померкли. И теперь сквозь потолок давила почти непроглядная темнота. Было даже ощущение, что постепенно просачивается сквозь прозрачную крышу.

Многочисленные окна на высоте нескольких метров, сквозь которые прежде проникал свет уличных фонарей, тоже потускнели. Будто покрылись плотными слоем пыли.

Все вместе это создавало немного пугающую обстановку. А уж с учетом, что до конца шестого часа — и времени, отведенного директором на распределение — оставалось уже меньше получаса…

— Баминга там не видел? — спросил я Джимпо.

— Это такой немного плюшевый? — отозвался он. — Да, его тот четырехрукий держит.

— Сможешь…

— Нужно, чтобы он отпустил, — быстро ответил Джимпо. — От этого громили… Короче, сложно объяснить. Помехи какие-то, не могу рядом с ним прыгать.

— Гм… ладно. Короче, давай так.

Я объяснил Джимпо план. Времени не было, так что сразу приступили и к исполнению.

Страсти среди аристократов к тому моменту совсем накалились. Бенджамин пытался призвать всех к порядку. Но народ уже прям нервничал. Причем касалось это не только аристократов поменьше, но и тех, кто прежде чувствовал себя предельно уверено.

Та же Альба Капетинг (5) нервно поглядывала в сторону выхода. А Александра Теплова (5) и вовсе устроила едва ли не истерику, требуя уже сформировать факультет и вывести ее из Зала.

Наблюдал я за всем этим из-под прикрытия брошки Спарка, которая успела к тому моменту восполнить заряд.

Плюс теперь я двигался исключительно Тихим Шагом. Так что, надеялся, что увлеченные своими делами аристократы меня не заметят.

Там как раз разгорелся горячий спор. И, да, как я и думал, нашлись те, кто сообразил, как повторить мой фокус с выходом из зала. Но и загвоздку я также предугадал верно.

Каверне категорически настаивал на том, что формировать факультет должен именно он…

— Нет, ты серьезно? — уже с раздражением бросила ему Альба. — Никто в здравом уме не доверится Каверне!

— Обидно такое слышать, милая, — отозвался тот с привычной усмешкой. — Особенно от тебя, милая…

— Рауль, ситуация серьезная, — добавил Бенджамин. — Глупо сейчас терять пять человек…

— Что ж ты тогда тянешь?

— Ты прекрасно все понимаешь, — со вздохом ответил Александрит. — Я могу дать слово…

— Не интересует, — отмахнулся Каверне. — Да, и клятвы на Стихии тоже не предлагай. Сам знаешь почему!

Последнее предложение он произнес явно парадируя. Я смысла не понял. Но Александрит ощутимо нахмурился. Он видимо намек считал…

— Хватит, — раздался голос Туманова.

И, да, он все-таки сумел «прийти в себя». Выглядел он даже бледнее себя прежнего, волосы торчали в разные стороны, костюм был порван, но по крайней мере из него больше не торчали щупальца.

— Вы все равно не договоритесь, — сказал он. — Сделаем один факультет. Тем сильнее будем.

— Согласен, — уже через секунду добавил Каверне. И улыбнулся. — Решения будем принимать коллегиально.

— Тоже согласна, — бросила Теплова. — Только давайте уже быстрее!

Довольно быстро вся аристократическая верхушка пришла к единым выводам, и тогда уже выбора у Бенджамина не осталось.

Они начали торопливо решать, кто останется в Зале.

— Думаю, никто не будет против того, чтобы заморозить всех не из нашего факультета здесь, — вставил также Каверне. — В назидание предателям, так сказать.

Речь шла про «отбросов» и, конечно, эту идею поддержали.

Я к тому моменту подобрался к выходу на расстояние метров десяти. Как раз та точка, которая была мне нужна. И уже там, сосредоточившись, зажег Меч и, использовав Разрез, повторно разбил барьер Бенджамина, который тот к тому моменту восстановил.

Грохнуло.

Раздались крики, а сразу после них — хлопки.

Джимпо принялся одного за другим выкидывать через дверь народ с факультета Чиза. Я в свою очередь, резко сменил направление. Приближаясь теперь уже к четырехрукому Гривосу.

Убедился, что Каверне смотрит в другую сторону…

…и тут же полоснул Гривуса Мечом.

В этот раз специально бил просто чтобы он выпустил Баминга. Сработало…

Хлоп!

Аристократ из моей группы исчез со следующим хлопком. Я же отпрыгнул обратно, а после создал большую Телекинетическую Стенку отодвигая аристократов, создавая коридор для «отбросов».

В следующие секунды успело проскочить еще несколько человек. Потом снова что-то грохнуло…

И внезапно потухли уже все светляки в Зале.

На миг все погрузилось во тьму. Потом аристократы снова зажгли свои, но они разогнали мрак едва-едва. И только рядом с выходом. В глубине же Большого Зала почудилось нечто, отчего даже у меня волосы едва ли не дыбом встали…

Сквозь крики паники донесся усиленный голос Бенджамина, требующий карточки. Про «отбросов», к их счастью, все забыли. И они почти без препятствий стали выбегать наружу.

А следом и аристократы, наконец, создали свой факультет.

Выходя, меня все-таки заметил Каверне. Но задерживаться не рискнул. А я не стал приближаться, дожидаясь пока дорога расчистится.

Ну и вскоре в Большом Зале кроме меня и Джимпо осталось всего несколько человек…

Тех, кто не вошел в окончательный список.

Двое стихийников, которых я не знал по именам, но одного из них помнил — он охранял «загон» с отбросами.

И еще троих.

Чель Бару…

Иван Снегов…

Нико Делакия…

Перед тем, как выйти, татуированный аристократ Валор бросил взгляд на свою Слугу. Еще дольше задержалась Альба Капетинг, глядя на друга детства. Но в итоге оба ушли.

В ту же секунду барьер на выходе из зала окончательно утратил прозрачность.

Мы оказались буквально в паре шагов от Тьмы.