— Прикол! — выпалил Джимпо.

Взгляд у него буквально загорелся любопытством. Я понял, что он сейчас «прыгнет», и успел схватить его за запястье.

Нас тут же выдернуло в темноту, а спустя миг оказались уже внутри мужского туалета. К тому времени там уже была толпа.

При этом народ жался к выходу, не решаясь проходить глубже внутрь уборной.

И понятно почему.

Эндрю Спарк выглядел плохо. Прям совсем.

Понятия не имею, как все это модно было провернуть за те несколько минут, что прошли с момента нашего разговора, но факт оставался фактом.

Спарк был… растянут.

Точнее, наверное, было не описать.

Левая кисть прилипла к туалетному шкафчику, правая — к умывальнику напротив. Одна из ног лежала на кафельном полу. Голова — с выпученными глазами, у дальней стены. В центре оставалось только туловище с короткими обрубками, от которых к конечностям тянулись полоски нервов и вен.

Самое главное, что во всей этой чудовищной «картине» виделся некий противоестественный порядок. Кто бы все это не сотворил, он знал, что делал. Я так и представил, как сверялись миллиметры. И автор пытался привести свое «творение» к изощренной и безумной гармонии.

И более того.

Он жив, — раздалось в голове от Старика.

Что? — не поверил я.

Но он не ответил. Я ощутил какую-то сложную эмоцию, исходящую от него. Но каких-то осмысленных выводов сделать не смог.

Что ты понял? — спросил я мысленно.

Старик не ответил, почти сразу погрузившись «в себя».

Я нахмурился, и…

— Это ты! — почти тут же выпалил кто-то из толпы. — Звездный!

— Чего? — обернулся я.

Одним из тех, кто стоял в первом ряду был Юшкин. То ли приятель, то ли подручный Спарка. Тот, с которым они тогда пытались отобрать у меня личную карточку.

— Ты его убил! — выпалил он.

Во взгляде у него плескался ужас. На то, что осталось от Спарка, он всеми силами пытался не смотреть.

— Не мели чушь, — ответил я.

— Только ты мог это сделать! Я видел, как вы заходили в туалет! Потом ты вышел, а Эндрю остался внутри! Все знают, что вы с ним не ладили!

«Не ладили»?

Я даже хмыкнул мысленно.

— А ничего, что это он меня позвал поговорить наедине, чему тоже есть куча свидетелей? — напомнил я. — Не очень логично выглядит. Тем более, что эта штука явно была спланирована заранее…

Юшкин на миг растерялся, а после… вдруг резко дернулся назад от меня. Причем не он один, а вся любопытная толпа.

Обернувшись, я видел, что туловище Спарка шевельнулось. Задергалось, будто в агонии, едва ли не подпрыгивая на полу…

Для народа это стало последней каплей. Почти все ломанулись к выходу, кто-то упал… Останки Спарка к этому моменту, кстати, перестали шевелиться. И почти тут же я ощутил… смерть. Не всегда у меня получалось это определить, но сейчас я был уверен. К тому же Старик на это указал. Энергия или магия, которая содержалась внутри Спарка, окончательно пропала.

— Звездный, — раздался властный голос.

Я увидел зашедшего внутрь туалета Бенджамина Александрита (7). Он протолкался сквозь тех, кто ломился наружу. Вслед за ним шло несколько имперских аристократов из его свиты.

Взгляд «четвертого в очереди на престол» упал на Спарка. После он снова посмотрел на меня…

Но сказать ничего не успел.

В паре метров от меня раздался хлопок, и в туалете возникла мисс Гринграсс. В той же мантии, в которой она была во время обеда. В руке она сжимала тот же артефакт — палочку. Теперь я точно разглядел, что деревянную. В Ясновиденье от палочки очень плотно веяло Краской.

— Что здесь… — начала она.

И оборвалась, увидев, что осталось от Спарка.

После резко перевела взгляд на меня, окинула взглядом остальных, кто еще находился в туалете. Подействовало это понятным образом.

Большая часть учеников окончательно рванула на выход. Стоявший рядом со мной Джимпо тоже исчез, использовав свою способность. Внутри остались Бенджамин, пара имперцев из его свиты — видимо, они исполняли роль охраны — и Теобальд Туманов (6). Бледный аристократ, выйдя вперед, уставился на тело Спарка широко раскрытыми глазами.

Еще несколько человек оставалось сзади — любопытство перевесило страх — и там же я заметил появившегося Алекса, который тут же пробрался вперед.

— Что здесь случилось⁈ — все-таки спросила Гринграсс.

— Это ты сделал? — уперся в меня взглядом Александрит.

— Студент Звездный⁈ — тут же перевела на меня взгляд преподавательница классической магии.

— Разумеется, нет, — ответил я спокойно. — Какой мне смысл?

— У Звездного с Эндрю был конфликт, — тут же сообщил Александрит, повернувшись к Гринграсс. — Звездный забрал у него семейную ценность.

— После того, как он на меня напал, использовав ее, — сразу добавил я. — А сегодня он хотел, чтобы я ему ее отдал.

— И что дальше? — спросила Гринграсс.

Свою палочку она продолжала держать в опущенной руке. Но по языку тела было ясно, что ей хватит даже не секунды, а мгновения, чтобы применить что-то по-настоящему убийственное. И у меня почему-то была абсолютная уверенность, что вот с ней сейчас я не справлюсь. Старик?.. Даже не знаю, сложно сказать. Может и да, но он сейчас находился где-то очень глубоко. Не факт, что он вообще следил за происходящим.

— Я сказал, что не отдам, — пожал плечами я.

— Почему?

Я с трудом удержался от хмыка.

— А с какой стати? — вопросом на вопрос ответил я. — Я сказал, что он должен предложить что-то равноценное. Денежный выкуп или другой артефакт.

— Сколько? — тут же спросил Александрит.

— Сто тысяч, — снова пожал плечами я. — Не кредитов, разумеется.

Если его идеей было поймать меня на слове и самому выкупить брошку, то это не сработало. Озвученная сумма явно даже него впечатлила. На карманные расходы ему видимо столько не выдавали. А своих денег у него пока могло и не быть.

— Это неадекватно, — сказал Бенджамин.

— Неадекватно, значит, не покупай, — ответил я.

Гринграсс выслушала эту перепалку с хмурым видом. Потом бросила взгляд на учеников, все еще стоявших на пороге.

— Всем немедленно покинуть помещение, — сказала она.

— Я надеюсь, расследование будет проведено по всем правилам? — даже не сдвинулся с места Бенджамин. — Эндрю Спрак был имперским аристократом. Род Спарков — верная опора трона. Я должен быть в курсе всего происходящего.

— Все происходящее вас вообще не касается, Бенджамин Александрит, — с раздражением ответила ему Гринграсс. — Расследование будет проведено. Виновные понесут наказание. А теперь — все вон!

Отповедь Бенджамину совсем не понравилась, но спорить он не решился. Бросил на меня еще один взгляд и двинул к выходу. Следом за ним после паузы развернулся и Туманов. Я уж хотел тоже уйти…

— Кроме вас, Звездный, — сказала Гринграсс.

Хм.

— Меня в чем-то обвиняют? — уточнил я.

— Пока нет…

— Тогда я не вижу причин оставаться, — сказал я твердо. — Распределение по факультетам ведь не завершено, правильно? И останавливать его никто не собирается?

На последнее Гринграсс как будто не сообразила, что ответить. Помедлила. Только открыла рот, чтобы что-то сказать…

— Нет, — раздалось вдруг рядом.

Тут уж даже я немного вздрогнул.

Настолько это было неожиданно. Потому что голос донесся оттуда, где еще секунду назад никого не было. Причем спрятаться там было просто негде. А теперь на этом открытом участке пола у стены стоял…

…директор.

Я впервые увидел его настолько вблизи.

И поразился деталям. Он оказался очень высоким, но при этом… тонким. Не худым, а именно тонким. Будто все мышцы в его теле заменили жилами.

Когда он появился, неестественно длинные пальцы правой руки сжимали старинные ручные часы. Он сразу положил их в карман. И уже тогда я обратил внимание на перстень. Да, вне всяких сомнений, это был стандартный дворянский перстень. Я ощутил Окрашенный Металл, из которого он был сделан. А вот внутри него была… Краска? Этого я понять не смог. Тем более, что Краска бывала только трех цветов: зеленого, красного и белого. Другой цвет мог объясняться каким-то эффектом, наложенным на кольцо. Но было что-то странное и в ощущениях. Будто это не Краска, а что-то отдаленно похожее на нее, но все же совершенно другое.

— Распределение будет продолжено, как запланировано, — сказал он. — Я сделаю объявление чуть позже. Здесь сейчас остаются только Звездный и… кто обнаружил тело?

— Студент Максим Юшкин, — ответила Гринграсс.

— И он, — кивнул директор. — Остальным выйти.

С ним уже спорить никто не решился. Александрит бросил на меня еще один взгляд, но в итоге все же вышел. Также я коротко глянул на Алекса, махнув ему подбородком. Мол, присмотри там пока. Он меня, я думаю, понял.

Через минуту внутри остались только я, директор, Гринграсс и Юшкин, которого женщина вернула в туалет, выйдя за ним перед этим.

— Теперь расскажите, что произошло, — потребовал директор.

Юшкин смотрел на него во все глаза, явно теряясь от такого внимания. Но в итоге начал выкладывать. Ну и по его версии все, конечно, выглядело так, будто я и есть единственный подозреваемый.

— Это все? — уточнил директор, когда парень закончил.

— Э-э… да. И… это точно Звездный.

— Понятно.

В итоге он еще секунд десять мерил Юшкина взглядом, потом посмотрел на меня.

— Теперь вы.

Пожав плечами, я повторил все, что говорил до этого. Упоминать, что в зале было не меньше десятка человек со способностями, которые в теории могли бы провернуть что-то подобное я не стал. Он наверняка это и сам понимал.

Гринграсс, пока я говорил, подошла к останкам и начала… какое-то колдунство. Выписывала в воздухе узоры палочкой, что-то бормотала под нос. Потом начинала снова. Я ощущал невнятные дуновения Краски, но едва заметные. Ну а что конкретно она делала, сказать, конечно, не мог. Видимо, какие-то анализирующие техники.

Судя по хмурому виду, к каким-то очевидным результатам она так и не пришла.

— Ясно, — сказал директор, когда я закончил рассказ.

Потом он перевел взгляд на тело. Около минуты молча на него смотрел, затем повернулся к Гринграсс.

— Думаю, нам понадобится помощь мистера Джонса, — сказал он ей.

Та в ответ кивнула и почти тут же исчезла с негромким хлопком. Сразу после директор окинул взглядом меня с Юшкиным. И задал такой, немного наивный вопрос.

— Михаил, Максим. Скажите, кто-то из вас знаком с правилами проведения каких-либо Темных Ритуалов?

И как на это ответить?

Да, конечно, знаком. Школьный доклад на эту тему недавно составлял.

Впрочем, видимо, один я посчитал этот вопрос странным.

— Нет! — выпалил Юшкин сразу. — Я вообще никогда!.. Честно! Я даже не знаю…

— Хорошо, — спокойно ответил ему директор. — Михаил?

— Какой-то очень расплывчатый вопрос, — ответил я. — Мой Слуга, когда соль просыплет, Красочного черта поминает, а потом через плечо плюет. Это считается?

— В какой-то степени, — ответил задумчиво директор.

Ну да, ну да.

Сам я в этот момент думал только про то, обладает чем-то наподобие Телепатии или нет. Шансов, что второе, было как будто немного. Где-то около ноля.

И мне очень хотелось знать. А почувствую я, если он начнет копаться у меня в мозгах? Я надеялся, что да. Я был уверен — процентов на девяносто — что уловлю воздействие пси-энергии на меня. Десять процентов оставлял, потому что… ну, слабенький я пока был псионик, как ни крути. Особенно в плане техник. Теоретически все же мог не заметить. И потому куда больше я надеялся на Старика. Уж он точно сможет защититься от подобного… Процентов на девяносто девять…

В общем, я был уверен…

Но все же не полностью. Потому и нервничал немного.

Больше ничего директор говорить не стал. А еще через минуту снова хлопнуло, и вместе с Гринграсс рядом с нами появился преподаватель мистики, мистер Джонс.

— Директор! — воскликнул он сразу с воодушевленной улыбкой на лице. — Мистер Звездный! И… гхм… мистер еще один ученик! Рад вас видеть! И…

Он, наконец, повернулся к дальней части туалета. И замер, уставившись на тело Спарка.

— Это…

— Нам нужно ваше мнение, — сказал директор.

— Это… Это поразительно! — воскликнул Джонс. — Какой узор! Какое мастерство! Это настоящее произведение искусства!

— Нам нужно узнать, кто это сделал, — заметила Гринграсс, глядя на Джонса с явным неодобрением. — Пока подозреваемые Звездный и Юшкин…

— Правда⁈ — восхитился Джонс. — Михаил! Вы просто обязаны будете раскрыть мне все подробности! Такая работа заслуживает высшего балла…

— Кхм, — кашлянул я. — Благодарю, конечно, но это не я.

— Не вы? — разочаровался Джонс. — Тогда…

Он с надеждой перевел взгляд на Юшкина. И тот торопливо замотал головой. Казалось, еще чуть-чуть, и та с шеи слетит.

— И кто же тогда? — растеряно протянул Джонс.

— Мы вас затем и позвали! — с раздражением бросила Гринграсс. — Узнать кто!

— А-а! — протянул мистик. — Да… Это вы… правильно сделали! Нужно подумать. К сожалению, данная система мне не знакома… Цель Ритуала нам, я так понимаю, тоже неизвестна?

— Нет.

— И других таких происшествий не было?

— Не было.

— Это плохо, — покачал головой Джонс. — В таком случае я рекомендую подождать. Мой опыт говорит о том, что подобные случае редко бывают единичными. Тогда мы сможем сопоставить детали и узнаем намного больше. Пока могу сказать только, что, кто бы не сделал подобное, это очевидно был мастер своего дела. Гармония узора идеальна! Новичок подобного добиться не смог бы…

— То есть это не кто-то из учеников? — сделала вывод Гринграсс.

— Вряд ли, — ответил Джонс. — Разве что, кто-то прикрывается личиной ученика.

Гхм.

А если вспомнить тот же урок мистики, то среди учеников было не так уж мало тех, кто имел некие таинственные сущности внутри.

Я, например.

Но про себя я хотя бы точно знал, что этого не делал.

Судя по тому, как скуксилась сама Гринграсс, кажется, и она поняла, что ответ не так уж сузил круг подозреваемых.

— Значит, нам придется провести обстоятельное расследование, — подвел итог директор.

— О! Разумеется! — закивал часто Джонс. — И обязательно сообщите мне результаты! Я просто обязан лично поговорить с тем, кто совершил подобное!

— С преступником, — напомнила Гринграсс.

— Да-да, конечно, — кажется Джонс уже не услышал этой фразы. — Такой узор!.. Такая гармония!..

После этого Гринграсс наложила на тела Спарка какие-то чары. В результате все, что от него спарка свернулось до размера какого-то небольшого предмета. Что-то вроде простого камня. И уже его преподавательница магии спрятала внутрь взявшегося откуда-то контейнера.

Затем нас с Юшкиным предупредили, что мы будем находиться под усиленным надзором. И потом оба преподавателя и директор исчезли с громким хлопком.

Оставшись со мной один, Юшкин выскочил из туалета как пробка из бутылки. Когда я вышел следом, на мне тут же скрестились десятки взглядов. Раздались шепотки…

— Я понимаю, что вы хотите спросить, — произнес я. — И мой ответ — да.

После этого взгляды из внимательных стали пораженными…

— Да, именно меня директор назначил вести расследование, — сказал я. — Я переверну школу вверх дном, но отыщу настоящего виновника произошедшего. И, безусловно, каждый из присутствующих здесь — под подозрением.

Выслушали меня в практически в полной тишине.

Потом раздался чей-то нервный смешок. Это будто прорвало плотину. Кто-то засмеялся во весь голос, кто-то наоборот смотрел со страхом. Широко скалился Калико Джек. Сверлил меня каким-то голодным взглядом Теобальд Туманов…

Ну и Бенджамин.

Юмора он явно не оценил. Обменялся парой слов с кем-то из своей свиты. Кажется, хотел что-то сам сказать, когда… на преподавательском помосте раздался отчетливый хлопок.

Все повернулись туда. И увидели появившегося директора.

— Небольшое объявление, — сказал он четко. — Происшествие будет расследовано. Виновник будет найден, исключен и понесет наказание от меня лично. Связи с этим напоминаю. Убийства на территории Аркума строго запрещены. Любой, чья вина или участие будет доказано, будет исключен и понесет тяжелое наказание. Нанесение тяжких травм может быть оправдано только если оно было произведено во время учебного процесса в рамках задания, выданного учителем. В противном случае и этот поступок приведет к исключению и наказанию.

Он сделал короткую паузу и подвел итог:

— На этом все.

— А распределение⁈ — выкрикнул кто-то.

— Распределение продолжается, — ответил директор, даже не задумавшись. — Правила не изменились.

Секунды две-три еще стояла тишина, а потом:

— Но ведь Спарка нет! — выкрикнул Эрлинг Нул. — То есть нас стало меньше!

— Это не значит, что правила изменятся, — сказал директор. — Двадцать пять учеников в каждом из факультетов. Продолжить обучение в Аркуме смогут только те, кто вошли в число членов факультетов и вышли из зала, — он указал на открывшиеся до этого ворота. — Остальные будут исключены. Выход из зала станет возможен по окончанию четвертого часа. Учебный день завершится по окончании шестого часа. На этом все.

И больше он действительно ничего говорить не стал. Просто исчез.

Несколько секунд все просто прибывали в ступоре. А потом до всех дошло. Учеников было сто пятьдесят. А стало сто сорок девять.

То есть сформировать теперь можно было не шесть факультетов, а только пять. И двадцать четыре ученика неизбежно окажутся исключены…