Всего-то – полтора миллиметра. В случае сверкрутого «тяжёлого» издания – три. Миллиметра. Это про толщину винилового диска. Другое дело, как и на что смотреть и какова «суперпозиция» созерцающего.

Вот стоите вы на краю той самой разгонной дорожки, с которой игла (довольно часто и исключительно предательски) обожает нырнуть в середину первого трека, если не следить за руками после пары бокалов красного и напрочь забыть про вертушечный лифт. Росту в вас, положим, сантиметров пять. И расстилается перед взором вашим бездна. Без дна. Она вращается. Притягивает. Глаз оторвать невозможно, и кружится, кружится голова…

Один шаг.

Так мало для человечества.

Куда-то вас вынесет?

Чёрная дыра. Вы в ней. Выхода нет, и нет обратного хода. Да и яблок нет. В сердцевине. Круглых, разноцветных яблок с аккуратнейшей дырочкой посередине – в центре… Оглянитесь, пусть бы и внутри своего сна. Нет ведь вокруг ни единого яблока. Вот и выбирай любую из бездн. Выноси вперёд ногу, теряя равновесие.

Падайте в неизведанное.

Вы сами такого захотели.

Можете угодить в The Mavericks. И будет на дворе год 2017-й – альбом «Brand New Day». И сколько бы ни летели вы в ту непроглядную бездну винила, хоть бы и вечность целую, неизменно будет преследовать вас «Ride with Me» – длясь и длясь, воспроизводя самоё себя, обращая сознание в вибрации гитарных струн, электрооргана и прочего всякого, включая извечные в рок-н-ролле медные дудки…

Можете угодить и в «Гражданскую оборону». Тут и познаете счастье без прикрас. Летов Егор – Фёдора сын – вас прямо в него и проводит. И будет на дворе год 2004-й (давно-то как, помилуй Бог, «райское» позабытое бытие) – альбом «Долгая счастливая жизнь». Тот самый, с картиной Ивана Веченая «Покидая кладбище» на обложке. А как вы хотели? Яблок же нет? Нет. Вот и вступайте в сумрак виниловый – набрав побольше воздуха в грудь и задержав, быть может и навсегда, дыхание…

Спиной к вам стоит Фидель. Сильно не беспокойтесь, поводов для паники нет. Команданте – да, может держать речь часами. Винил же донесёт до вас лишь радиосигнал далёкой, угасающей во времени звезды. И всё же, приготовьтесь услышать то, что далеко не всегда – мёд золотистый в уши.

«Quien siente un ideal, no le importa consumirse como un aerolito cuando atraviesa la resistencia de la atmósfera…»

Или пусть будет Афганистан. Земля надежды. Нашей? Вашей? Всего человечества? Думаете, в Афганистане не слушают музыку? Когда-то и Элвиса называли американским Ахмадом Захиром. Впрочем, как и самого Ахмада Захира – афганским Элвисом. Восток – дело тонкое.

В сумраке винила, случись стоять им на одной сцене рядом, вы, пожалуй, могли бы и не разобрать – кто есть кто.

Кто есть кто. И стоит ли делить мир на стороны света…

Их облик столь схож. Кажется, винил, тот самый, толщиной никак не более трёх миллиметров, есть другое, отличное и неведомое нам измерение. Время там течёт одновременно и к прошлому, и к будущему – создавая зримое настоящее.

С другой стороны, стоит вам протянуть в сторону руку (стоя уже совсем у другой разгонной дорожки) и наугад схватить ещё один из миров без яблок, и выпадет не то чтобы «чёт и нечет» – нечто совсем уже невероятное.

И вы будете слушать, и та тонкая нить, бегущая, словно дорожка виниловая и алая на просвет солнца, будет создавать иллюзию жизни вечной, жизни, не прерванной никем и никогда.

Ведь вот же.

Звучит человеческий голос.

Выходит, никак не может быть никакой совсем смерти…

«Вдоль обрыва, по-над пропастью, по самому по краю…»

«Мы успели: в гости к Богу не бывает опозданий…»

Не бывает опозданий.

Значит, всему своё время.

Слушайте достойную музыку.

Сохраняйте созерцательность винила.