Широко, с размахом страна наша отметила день рождения ленинского комсомола, его славную годовщину…

«Где?»

«Когда?»

Нигде и никогда. Да и кому они нужны, те комсомольцы? Хрень какая-то. Комсомольцы. Ещё про пионеров нам расскажите.

Комсомол был создан в 1918-м.

Все до единого того времени комсомольцы, они и есть – сурового времени дети.

Это они горели в танках, таранили самолёты врага, останавливали доселе непобедимый вермахт на самых последних рубежах.

Они, те комсомольцы. Про которых сказано было однажды: «Среднего роста, плечистый и крепкий… знак ГТО на груди у него… больше не знают о нём ничего…»

Поколения, предвоенные поколения комсомольцев-добровольцев, начисто сгоревшие в огне Великой Войны. Молодостью, силой, красотой, умом, гениальностью, отвагой, чистотой сердечной – оплатившие наши свободы, «нерушимые» внутренние границы, наши духовные экзерсисы, бесконечные и глубокомысленные поиски себя посреди безбрежного океана безграничных возможностей.

Поколения. Сгорели. Без остатка.

Собственно, что нам за печаль? И кто это всё понаписал? Славословие с коммунистическим душком… Какой-то Долматовский. Наверное, и премию отхватил. Сталинскую!

Наверное, отхватил.

А ещё белофинскую, Отечественную, четыре тяжёлых ранения, котёл и плен под Уманью, бегство из плена, Сталинград (батальонный комиссар в дивизии полковника Родимцева), личное присутствие при подписании акта безоговорочной капитуляции Германии.

Всякое видел.

Родился в 1915-м. Почти ровесник Октября. Уцелел, устоял в вихре эпохи. Один из очень и очень немногих. Крупица прежней жизни. Оттого и решил рассказать о поколениях молодых, выкованных из небесной стали.

Чтобы комсомол не с гнидами гайдаро-ходорковскими всякие разные политические борзописцы мерили, а чтобы с теми сверяли, за чей счёт неоплатный воздухом они дышат – почём зря.

Какие-то соловьи. Какой-то Марк Фрадкин. Композитор! А ещё и поэт, который, э-э-э, Долматовский! Что-то как-то много их, твардовских-долматовских – ума не хватит запомнить. Что нам, в самом деле? Чем обязаны?

Всем.

Вот всем, что имеем – всем тем и обязаны.

Фильм, к которому две знаменитейшие песни – «Комсомольцы-добровольцы», «А годы летят…» – и были написаны, назывался незамысловато: «Добровольцы» (1958). Это значит, когда сами. Встали и пошли. Это значит, по собственной инициативе и на свою голову. В ноги нам им теперь за те инициативы кланяться?

Так точно.

Именно что в ноги.

Как будто снизошло на нас затмение и рубимся посреди поля мы сами с собой. С тенями прошлого.

Рубимся с ожесточением. Рукояти мечей сжимаем мёртвой хваткой.

Не разумея простого: те тени – мы и есть. Это наше основание, венец сруба. Самый первый венец, окладный. А враги радуются, потирают потные ладошки, смуту сеют с превеликим удовольствием. И собирают той смуты по четыре урожая в год.

Поколения. Сгорели. Дотла.

А мы их не то что за святых – за своих признать не можем.

Думаю, продолжать бессмысленно. История всех нас научит, всех рассудит. Главное, чтоб не поздно, не у края могилы.

А фильм – он, дело понятное, выглядит сегодня наивным, «лишённым внутренней динамики и развития сюжета».

Только вот когда Лёха Акишин в затонувшей подводной лодке прощальное письмо пишет, как-то тот недоразвитый и малодинамичный сюжет начинает себя проявлять. Будто бы. Хотя – скорее, кажется просто.

И ерунда это всё надуманная – про святых комсомольцев. Точно совершенно – ерунда.

Так и живём.

Славно, право дело.

Весело и легко.