Мы пойдём от обратного.

И веселее, и дорога хоженая.

В 1988-м Владимир Мулявин совершил политическое и сценическое самоубийство – иначе такое и не назовёшь: вышел на советское центральное телевидение с рок-концертом по стихам Маяковского. Вещи там были сплошь знаковые, если, конечно, у кого душа в дороге к светлому будущему на тот момент не потерялась: «Лиличка», «Послушайте», «Несколько слов о моей маме». Были и на лютую злобищу дня – «Прозаседавшиеся», «Подлиза», «Служака».

Не забыл Мулявин и о «всенародной борьбе с горячительным», включив «Пример, не достойный подражания». История умалчивает, напевал ли этот «текстик» тогдашний велеречивый генсек – враг заклятый виноградников и тостов «за великий советский народ»…

Был там и «Разговор с товарищем Лениным».

Мулявин, в костюме, стоя у рояля, пропевал-проговаривал те самые слова – камни гранитные Маяка Революции: «Грудой дел, суматохой явлений – день отошел, постепенно стемнев…»

Абсурд! Зачем?!

Примерно так многие думали про себя и вслух, яростно вырубая чёртову первую программу телика. Мы пойдём дорогой хоженой – как и договорились в самом начале.

Год 1988-й был не лучшим в истории СССР. Горбачёв вёл корабль государства уверенной рукой – точно на береговые скалы. И ничего не стеснялся: Раечка довольна – и слава небесам.

Так ведь мы тогда жили? Ведь так?

И Ельцин чудил себе на славу – ни Родины, ни берегов не чуя.

Ведь так мы жили, мы жили именно так.

Мулявин и «Песняры».

Им-то с какого перепуга было противостоять государственному молоху, на ходу теряющему детали ходовой части? Им-то что была за надобность у постели «больного» дневать и ночевать – ведь многие глядели пристально в сторону Америки. Да хоть бы и сладкоголосый Толя Кашепаров – «Вологда» – в 1991-м туда и рванул с концами.

Выходит, всё-таки речь о Мулявине, не умаляя прочих талантов созданного им коллектива. Выходит – речь, как и всегда, о роли личности в истории.

И далась нам та история…

Далась!

Взобравшись на её обломки, можно, по крайности, оглядеться. Чтобы, когда пойдём дальше дорогой длинною, не свернуть себе шею в туманах волглых.

Вы концерт по стихам Маяка посмотрите. Утрудите себя, совершив волевое усилие.

Смешанное чувство стыда, ноющей совести, какой-то боли подрёберной и общей раздражительной по всему телу невралгии. Оно и ясно: звук средненький, картинка бедненькая, построение сцены – поздний «совок» (люто ненавижу это словечко). Да ещё и истины продвигают! А экшена нет, дым не валит, и все какие-то аккуратно одетые.

Достаточно хоть на миг влезть в шкуру тогдашнего, честного и в кадре и в душе, Мулявина, чтобы понять: он совершает нечеловеческое усилие. Это противостояние муравья горе: исход муравьиный предопределён, да только это совершенно не мешает муравью встретить упомянутый исход с запредельной стойкостью и незамутнённостью сознания – всякий день вечности хорош для смерти, предначертанное – да будет исполнено.

Сравнить Мулявина с муравьём?

Так это сознательно – не скальте вы раньше времени зубы остренькие, беленькие. Знаете… Из жизни подсмотрел: есть такие люди (как бы люди, исключительно по внешним признакам), что просто-таки обожают разрывать, прямо как свиньи, здоровущие лесные муравейники. Палкой потолще, а после смотреть, как несчастные убогонькие муравьи в дикой и непредставимой суете яйца муравьиные туда-сюда принимаются таскать, чего-то спасать, кого-то строить…

«Тупни безмозглые. Ну ничего! Через недельку ещё пошебуршим – небось, не зарадуетесь! Керосином бы… Жалко переводить».

Мы сдохнем. Если людьми быть не научимся. А вот муравьи нас успешно и заслуженно переживут. С настойчивостью обречённых продолжая восстанавливать свой дом. Свою крепость.

Музыка того телеконцерта – история особая. Положить на ноты ритмы Маяковского, его боль душевную и зубовный скрежет – это ж надо уметь. И ещё надо иметь смелость. Потому как и многие годы спустя всякие прямоходящие будут с регулярностью тыкать в муравейник палкой потолще…

Всё делаем точно, как и договорились – в обратной последовательности. Шажок назад – в год 1985-й. Здесь страшно, но всё ещё есть надежда.

Сорокалетие победы в Великой Отечественной войне. Будет и парад. Будут и ветераны на Красной площади. Горбачёв – генсек всемогущий уже почти два месяца как. Одиннадцатого марта вступил в должность, сразу после смерти Черненко. Горбачёв не Брежнев, но замахнуться на Победу ему не позволено: кишка тонюсенькая, сам себе и не позволяет.

А Мулявин себе позволяет многое. Больше года он работает над двойным альбомом «Через всю войну»: семнадцать композиций – семнадцать выстрелов в упор. Мулявин всегда был символистом по духу. Даже если вы захотите сдержать слёзы и ярость, что душит изнутри, всё одно не сможете.

Стихи Семёна Гудзенко, Михаила Кульчицкого, Александра Твардовского. Знаменитое (жаль, что не сейчас) «Письмо белорусских партизан» Гитлеру – авторства Янки Купалы. «Миша Каминский» Эди Семёновны Огнецвет – словно сам горишь заживо – малые дети Хатыни…

В больших кабинетах готовятся к большим торжествам. Новые веяния, новая дьявольская гласность. Только весьма особенного свойства. Лак многослойный, под фанфары положенный, сдирать не полагается никому. Начальство читает поэзию. Начальство не может такого понять…

Строчки командира миномётного взвода младшего лейтенанта Михаила Кульчицкого, погибшего в бою под селом Трембачёво Луганской области 19 января 1943-го. Двадцать три года…

Строчки красноармейца-пулемётчика отдельной бригады ОМСБОН Семёна (Сарио) Петровича Гудзенко, тяжело раненного в 1942-м осколком мины в живот. После госпиталя он вернётся на фронт военкором и будет служить до Победы. Умрёт от последствий ранения в 1953-м. В тридцать лет.

Мулявина мордовали две недели. Увещевали, угрожали, орали, тихо брали под локоть. Там столько всего было и в других стихах других поэтов – окопная правда, без лоска и кривды. До концерта 9 мая в Москве оставалось всего ничего, Мулявин отказался выкинуть хоть строчку – и из концерта, и из записи на «Мелодии». Встал, сказал: «Нет» – и ушёл. Ждать.

Ценных указаний не последовало. Альбом вышел таким, каким и был задуман. Концерт прошёл, как и задумывал его Мулявин. Люди рыдали. Буквально. Ветеранов тогда в зале было ещё ой как много. Просто знайте, это и есть самый недооценённый, самый незаслуженно забытый альбом «Песняров».

Ещё на год назад. В 9 мая 1984-го.

«Песняры» дают ночной концерт в Минске. С композициями из будущего альбома. Выступление снимает белорусское телевидение. Люди танцуют под вальсы, плачут под правду о войне, стоят с цветами, обнимают друг друга…

Строчки Эди Семёновны Огнецвет. Мальчику тому, Мише Каминскому, не было и двух лет.

Почему мы не видим этой записи ежегодно? На центральных каналах? Есть факту сему объяснение? Пепел Хатыни не стучит в чьих-то сердцах? Впрочем, что уж там – не стоит себя утруждать…

Дорогой хоженой… Теперь в декабрь 1976-го.

«Песняры» отправляются на гастроли в США. Юг. Пятнадцать дней концертов в тринадцати городах Северной и Южной Каролины, Вирджинии, Западной Вирджинии, Теннесси, Джорджии, Луизианы и Миссури.

Относительно небольшие залы на полторы-две тысячи зрителей, весьма заинтересованная публика. Русский фолк-рок – нечто неслыханное: хоть одним глазом увидеть, пока война ядерная не началась. Грамотный продюсер приглашающей стороны, маэстро Сид Гаррис и The New Christy Minstrels на разогреве. Бешеный успех и горячий приём белорусских песен американской аудиторией. Реальный бешеный успех.

Вы что-нибудь поняли? Правильно. И не должны были.

Причина тумана осознанности в извечной проблеме нашей: какая-то наследственно-устойчивая неспособность принять факт собственного величия – в культуре, в военном деле, в ремёслах, в жизни и восприятии её сердцем, но не железом рассудка.

В любви – что бы нам не быть первыми в искусстве любви?!

Всё по углам жмёмся, как бы чего не… Да гостям заморским смотрим в рот. А надо бы – хоть бы и иногда, с маху по морде. Для профилактики.

Хорошо. Буду объяснять.

Джонни Кэша знаете? Звезду кантри, выпивоху и хулигана, любителя испортить отношения со всеми вокруг, включая семью, студию грамзаписи и личного импресарио. Джонни Кэша, что плевать хотел на авторитеты, выступал с концертами в тюрьмах, отстаивал права заключённых на слушаниях в Конгрессе США. Джонни Кэша, что всегда ходил в чёрном, записывал альбомы народной американской духовной и не очень музыки и был этакой тенью южного рока по линии деревенских родственников.

Так вот он, Джонни Кэш, ничем не уступает Владимиру Мулявину и ничем не лучше его. А Владимир Мулявин ничем не уступает Джонни Кэшу и ничем не лучше его.

Эти люди – явления одного калибра. Из одной песенной обоймы, если мерить по корням и исходным кодам. Это люди, которые очень хорошо умели петь про то, что они очень хорошо знали.

Беда СССР, и тут даже мне трудно отрицать очевидное, во временами бессмысленной, почти маниакальной закрытости. А ведь и эти пятнадцать дней гастрольного тура «Песняров» Сид Гаррис выгрызал из советской власти, чуть не в горло ей вцепившись. Так хороши они были.

«Где?! Когда?! Наша деревенщина?!»

Ну да. Наша наикрутейшая деревенщина. Ремешочек накиньте, чтоб не затошнило – ещё на годик назад. В 1975-й.

Всемирная музыкальная ярмарка «MIDEM» – Канны, Франция. «Песняры» во главе с Владимиром Мулявиным, в составе советской делегации деятелей искусств, согласно жеребьёвке и очерёдности, выходят на сцену пленять западную взыскательную публику. И в зале притом, дорогие мои, вовсе не обыватели: сплошь акулы шоу-бизнеса, главы звукозаписывающих компаний, продюсеры с зубами в шесть рядов. Они сюда не хлопать пришли, они сюда – за контрактами. И никаких сантиментов.

Ну вот, спели. Стоят. Ждут. Мулявин вспоминал, что тишина такая была – просто в ушах звенело. Он ещё успел представить, каких костылей придётся отхватить в столице Страны Советов.

А потом – аудитория встала и аплодировала стоя.

Стоя.

Там ещё Пугачёва была, «Песняры» ей аккомпанировали пару раз: техническая необходимость – всякое бывает вдали от родных берегов. Было и цыганское трио «Ромэн». И вот не задалось ни у женщины, которая поёт, ни у братьев степных – стоя им не хлопали.

Ещё раз: Сид Гаррис готов был продать душу и продал её, и в декабре 1976-го это был всего лишь первый пробный тур, и принимали в нём «Песняров» исключительно тепло. И дальше должны были состояться серьёзные гастроли 1977-го – ведь Сид Гаррис был настоящим бизнесменом. Но… Наши в «Госконцерте» рассудили, что всё это слишком, слепили сборную солянку из сорока примерно коллективов и предложили штатовцам в оригинальной упаковке. «Песняры» там были в общей свалке, с четырьмя (вот жесть какая!) согласованными песнями.

Штатовцы так-то предложение проглотили, конечно. Обильно запивая пилюли тёплой водой… А когда в Штатах в 1977-м «Песнярам» предложили подписать отдельный контракт на трёхмесячные гастроли, наши их просто выдернули назад в СССР – нечего шляться где ни попадя, тут ещё не всё перепели! Контракты им, рожей не вышли!

Джонни Кэш при таких раскладах послал бы всех, включая администрацию президента, к чёртовой матери. Мулявин и коллектив собрали вещи и безропотно вернулись к дымам Отчизны. Где горько и приятно. М-да.

Я апологет СССР.

Явный и безусловный.

Но в следующий раз в «Госконцерте» многое придётся пересмотреть…

А вот ещё важно: что это за такие The New Christy Minstrels были у Мулявина и компании на разогреве? А вот такие же точно, только сильно поскромнее и не столь оригинальные, местной выделки фолк-рок певцы блюза и кантри с песнями народными с завалинки американской.

Ладно, ладно – это крутые ребята, с двадцатью выпущенными альбомами, с хитами первой величины «Green, Green», «Saturday Night», «Today», «Denver» и «This Land Is Your Land». С двумя честнейшими «Grammy Award» и с блестящим дебютным альбомом 1962-го – «Presenting The New Christy Minstrels» – два года продержавшимся в чартах Billboard.

Такие вот люди на разогреве у наших деревенских «Песняров». Снова те же повторю слова: потому что одного калибра музыкальные явления. Одной певческой и культурной величины. Да, с разными корнями, и да – с одинаковой любовью к народной музыке. На тех концертах 1976-го «Песняры» и The New Christy Minstrels в конце каждого выступления, вместе, на русском и английском пели «Дорогой длинною» – кто ж её не знает. Правда, в американском прочтении песня именуется «Those Were the Days». Но это никак не отменяет того, что «Дорогой длинною» – русский романс авторства композитора Бориса Фомина и поэта Константина Подревского.

Своих надо знать в лицо.

И уважать.

Потому говорю вам: моё «Мулявин – Кэш, Кэш – Мулявин» – не ла-ла на заборе.

И ещё на годик с хвостиком назад. Не споткнитесь: тут у нас дорожка лесная, места сельские, сами понимаете – головы берегите, берегите головы.

Февраль 1974-го. Всесоюзная фирма грамзаписи «Мелодия» выпускает второй альбом «Песняров» – «Песняры II». Его ещё иногда называют «Олеся», по заглавной композиции.

И вот опять – чтоб вы понимали. Это реально крепкий рок-фолковый альбом серьёзной группы, альбом концептуальный (вот чёрт, не удержался от словечка). Читай: целостный по замыслу и духу. Я его люблю. Он меня вдохновляет. Мне бесконечно приятно осознавать: если стереть сейчас у всех в мире в мозгу английский и дать послушать с пяток пластинок – Кэша, Нельсона, Аткинса, Уильямса и вот этот самый «Песняры II» – ведь никто ни черта не разберёт, а вслух скажут: «Огонь, чуваки! Из разных деревень, но гари дают пропорционально!»

Музыкальные критики – а без них, дело ясное, завтра и солнце не взойдёт – с глубоким чувством разбирая по косточкам винил «Песняры II», любят повторять: трек «Хлопец пашаньку пахае» есть очевидный отсыл и созвучие с творчеством Jethro Tull, а «Ружы цвет» («Розы цвет») «со стремительными психоделическими соло клавишных и гитар» – не что иное, как дань уважения мальчишкам из Emerson, Lake & Palmer.

И у меня вопрос – а не наоборот ли, золотки мои?

Всё на свете по-прежнему придумали «британские учёные»? Всему на свете дали оценку «американские музыкальные критики»? Всегда ли так будет?

Альбом «Aqualung» принёс Jethro Tull мировую славу. В первую очередь – концептуальностью (да что ж такое), непонятностью и дивной игрой Иэна Андерсона на флейте. Ну, так и «Песняры» жгли во времена оны на всяких инструментах, народных и нет, включая флейты, жалейки и всякое ещё!

Братцы и сестрицы!..

Подумайте вот о чём: всё когда-то и кем-то было уже сказано. Люди творческие, с сердцем открытым, приходят в наш мир услышать и по-своему спеть ту мелодию, что звучит от сотворения времён. Или, полагаете, в большом вселенском пространстве было время большой вселенской тишины?..

«Розы цвет».

Слушаю эту запись «Песняров», и хочется и плакать и смеяться. Всё прошло. Это да. Всё будет снова. Это да. Выше нос! Выше нос!

Теперь крутите текст назад, как на перемотке.

Рассуждая языком «эффективных менеджеров», Мулявин, как «суперэффективный менеджер» государственной рокфолк-группы, должен был сначала лабать Маяковского и всякие там разговоры с Лениным разговаривать, потом браться за «память о Великой Победе», потом – до чинов и званий дослужившись, биться за гастроли в США, потом… Там навсегда оставаться, с ленцой и негой поплёвывая на «ложные ценности соцлагеря».

А вышло наоборот. Ха! Ну что за дурни в СССР жили?!

Вышло так, что достойного человека Владимира Мулявина нет с нами двадцать лет, а он есть – пророс в сердцах и душах, строить и жить помогает. И ещё вышло так, что «эффективные менеджеры» всех мастей есть, спасу от них нет – так под ногами и вьются, вот только прорасти им в сердцах и душах наших нечем. И слава за то Всевышнему.

Мулявин хорошо и честно, не единожды, повторял в разные годы в разных интервью: «Ты не можешь не слушать своего слушателя. Он хочет „Вологду“ – дай ему „Вологду“. Спой её так, чтоб мороз по коже, а потом – делай с ним, со слушателем, что хочешь – он твой теперь, он готов к сложным формам. Так вот и давай ему сложное. Чтоб сердце и душа работали».

Слышали о рок-операх «Песняров» на стихи Янки Купалы? «Песня о доле». «Гусляр».

А концерт «Весёлые нищие» на стихи Бернса? Вот! Есть вам чем заняться.

Мир, в том числе и утерянной до времени Красной Атлантиды, всегда стоял и стоять будет на людях идеи. На людях служения смыслам. Потому – не будем опошлять и в кулачки посмеиваться – нам есть чем гордиться, всегда было чем гордиться. И всегда будет.

Мулявин и его «Песняры» – тому пример, из ярчайших. А ведь он и белорусом не был – родился в январе 1941-го в Свердловске, там же и учился, работал в Тюмени, Петрозаводске и Оренбурге. В 1963-м был приглашён на работу в Белорусскую государственную филармонию. Отслужил в 1965–1967-м в Советской Армии, тоже в Белоруссии, под Минском. Да так и остался, корнями пророс на земле Полесья.

Чем не судьба? Для Красной Атлантиды.