Некоторое время назад мы с близким моим другом беседовали, чаи гоняли. И он показал мне фотоальбом – сам сделал, своими руками собрал: фотографии деда, офицера Советской Армии. Подробности тут ни к чему – заслуженный человек, где-то среди сослуживцев, где-то на полигоне, в своём кабинете. Старый такой фотоальбом, и фотографии в нём старые, не оцифрованные. Те самые фотографии, что храним мы в семейных архивах, а того вернее, в своих сердцах.

Память.

Крепчайший и надёжнейший из якорей.

Мысли скачут… Сожалею, что не осталось записей голоса. Никого из моей семьи – из тех, советских поколений. Дети, понятно – они из современности, а значит, и видео, и фотографии, горой до неба. Другое дело – то время, те, ушедшие времена.

Фотоальбом друга всё стоит у меня перед глазами. Надо ли говорить, что и я собрался сделать такой. Почему не раньше? Да кто ж знает – всё на бегу, на лету, посреди бурь и ураганов истории.

Посреди бурь и ураганов важно не потерять полоску берега.

Я пишу о музыке и всё больше о виниле. С чего бы так?

Знаете, винил – он как память. Память ведь избирательна. Она умеет и сгустить, и приукрасить, а если надо – на время позабыть.

В дни трудные и жестокие память приходит на помощь, подсвечивая внутренним теплом те мгновения нашего бытования на Земле, когда было нам счастье, все были живы и никому не надо было умирать.

В дни благоденствия и лени память нет-нет, да и подкинет из антресолей своих бездонных что-то такое, от чего и озноб по спине, и мороз по коже: «Не забывай. Всякое бывает-случается. Помни, может и вернуться. С кем тогда будешь? Каким тогда будешь? Подумай. Повспоминай…»

Вот чемодан, коробка с пластинками. Со всяким старьём. Мы в нём роемся, стряхиваем пыль, рассматриваем потёртые конверты, читаем аннотации: «Ах!.. Эту я слушал чуть не каждый день! А эта мамина… Под эту песни пели, когда собирались гости…» А потом всё прошло и забылось. Только вот память помнит, и её не обмануть.

Да. Современный винил хорош. Тяжёл и ярок. Издают его так, что и ёлочным игрушкам в пору обзавидоваться. И мы его собираем, если кто из нас помешан на звуке и жить не может без музыки, но «лучше бы не из телефона». Собираем, протираем перед постановкой на иглу всякими специальными щёточками, берём исключительно за рёбра, возвращаем исключительно во внутренние конверты. Часто и подолгу обсуждаем, что нет ни одного одинакового прослушивания, что всякий раз – первый раз, что хорошо бы перегнать на катушку, а винил на полочку, на вечное хранение.

Но чаще прочего нам не до катушечников. Мы спешим. И жить и слушать. И потому новый, тяжёлый, праздничный винил истирается, день за днём и год за годом, совсем как и его невзрачные, древние прародители-братья – архетипы «Мелодии», «демократов», «западников», что были раздобыты всеми правдами и неправдами при обстоятельствах сомнительных и нежелательных к повторению.

Это всё шутки.

Это я всё шучу сквозь слёзы.

От осознания неизбывности и конечности бытия.

И недолговечности каждой виниловой пластинки.

Ничего не выбрасывайте. Ни ватных ёлочных игрушек, ни старых, из жизни прошлой, пластинок – даже и граммофонных, а точнее сказать, их уж точно ни в коем случае. Не выбрасывайте. Придёт день, ототрёте от пыли, отмоете от брызг полусладкого «Советского шампанского», от липких ирисок: «Это не я! Я всегда руки мою пять раз в день!» И заскрипит себе, запоёт, бередя, растравляя душу…

Речи вождей революции – тоже сохраняйте. Нам же интересно: «А что там написано, начертано, в том-то веке до нашей, вашей эры?» Вот и узнается оно, когда придёт время и Время.

Винил. Преломление звука. А ещё – памяти и способности чувствовать «точно как сейчас» то, чему давным-давно минули все сроки и вышли все времена.

Кто только для нас не поёт, не разговаривает на тех пластинках. А ведь многих и нет уже, и это как свет звёзд…

Куда мы без звёзд?

Наш старый дом, хорошо нам будет в нём!

Звёздочка на ладошке

Посмотрите, вот она – лежит себе у вас на ладони. Не потерять её, не уронить. Переливается, излучая янтарный, согревающий свет, совсем как шкала древнего радиоприёмника.

Прислушайтесь – это она поёт вам о том, что всё возможно в грядущем волшебном декабре. Надо только отстроиться от помех, подкрутить верньеры, и сквозь шум и треск никогда не угасающего эфира уловить нужные и важные слова, предназначенные только для вас.

Почувствуйте – она дарит тепло, хоть снежинки и не тают, опускаясь на её сияющие крылья. Она дарит надежду. Кто мы без надежды?

Великое дело – помнить о том, что есть в мире место добру.

Большой труд – вспоминать о том ежедневно и ежечасно.

Знаете, раньше была такая традиция – писать стихи для будущих песен так, чтобы жила в них и мечта, и надежда. Давайте хоть немного поговорим о традициях. Все мы верим в несбыточное, даже если и боимся себе в том признаться. Вера – она сродни будущему чуду. Ничего ещё нет, но мы точно знаем, что всё будет. Как, каким невероятным стечением обстоятельств – пока неизвестно. Но только будет обязательно, ведь прочее исключено.

И тут самое главное – отвечать сразу, отвечать сердцем, не думая, не взвешивая на весах каждое слово. Потому как цена того слова одна – его искренность. И что нам за дело, что звёзды не летают парами, что они – небесные, бесконечно далёкие от нас тела? Что сгорают, обманывая нас ложными надеждами, хитрые космические метеориты, бесконечными веками выдающие себя за звёзды? Что нам с того?

Все те песни, вы их узнали, конечно, они зашиты в ткань бытия, как тонкая яркая нитка в огромный и пёстрый ковёр. Сколько бы ни было на нём узоров, а самая яркая из ниток всегда видна. И мы скользим за ней взглядом, мы замираем, когда теряется она из виду и кажется, что всё пропало. Мы радостно переводим дух, когда снова выныривает она из небытия, будто никуда вовсе не исчезала…

Иногда в детстве мы видим сны. Особенные. В которых призрачная явь кажется не просто реальной – она обретает все признаки вполне материального существования. И просыпаясь, хочется потрогать то ускользающее, то, ещё мгновение назад бывшее правдой, но…

Только вот в чём дело – это и есть правда. Всё однажды увиденное где-нибудь обязательно существует. И мы стремимся туда, к нему, к несбыточному существующему, мы рвёмся вперёд и ввысь, преодолевая земное притяжение и самих себя – в ежедневной своей кажущейся беспомощности, удивляя и мир, и звёзды – своей малостью и непомерной своей силой.

И если бы это было не так, ни один человек никогда бы не осмелился на любовь.

И мы идём. Сжимая звёздочку в озябшей ладошке. Веря декабрю. Веря самим себе и своим мечтаниям. Из года в год. И нет тому конца. И более прочего помогают нам в том песни. Знаете – те самые. Из прошлых времён. Когда всё казалось, да и было, возможным.

Памятуя о скоротечности бытия, памятуя обо всех, кого давным-давно нет с нами рядом, мы упорно продвигаемся к цели, не считаясь с сединами, морщинами, накопленной усталостью и неизбывной грустью.

Отчего? Почему так? Потому, что мы люди.

В нас горит огонь познания, и даже в самые тёмные дни мы задираем головы, упираясь взглядами в звёздное небо, и что-то там такое бурчим себе под нос: «Как далеко, чёрт возьми!.. Когда-нибудь я там побываю!»

Что нам до круговорота Вселенной – мы сами себе рукотворные боги.

Так и будет. Щемящее чувство: вот-вот – и слёзы брызнут из глаз.

Но мы сделаны из крепких небесных звёзд. Ничем нас не сломать.

Такие дела.

Будем же счастливы.