Оказаться там, «в глухом застое» (не в прямом смысле – дочитайте, имейте терпение), где по меткому выражению родственника «дорогого Леонида Ильича», «построено было столько, что вам за двадцать лет этого даже не покрасить». И тут великая доля горькой истины не только наличествует, но и даже не может быть оспорена.
Четырнадцатого октября 1964-го вся власть в Стране Советов перешла в руки Брежнева. Началась новая восемнадцатилетняя эпоха, главенствующим символом которой, пожалуй, можно назвать гуманизм. А ещё, и по-прежнему – «Всё лучшее – детям!». Как-то умели истинные ленинцы делать дела великие, не забывая о малых мира сего. О тех, кто вырастет и примет на себя свод небесный: Красной Империи потребны были атланты, пигмеями Красная Империя интересовалась мало. Разве что в антропологических целях.
Все эти поцелуйчики на трибунах съездов, на линейках пионерии, на заводах и фабриках строительства социализма как прообраза коммунизма – они как раз оттуда, из гуманизма. Этот гуманизм и некоторые сограждане, и почти все внешние «партнёры» ошибочно принимали за некоторую беззубость. Принимали плавное выживание из ума гвардии тех, кто штурмовал недосягаемое: «Нет таких крепостей, которых большевики не могли бы взять!»
Брежнев – это время разумного принятия существующего положения дел. И с оглядкой на то, что лучшее – всегда и неизменно враг хорошего. Лучшее тому подтверждение – не вполне точная цитата, которую приписывали Генсеку: «Берлинскую стену разрушить? Да никогда! Такое начнётся! Всё, что в подполье сидит, всплывёт, весь наш цех (теневики) о себе заявит!.. Её не то что разрушать, её охранять, как святыню, надо! Да что вы, какие реформы! Я чихнуть даже боюсь громко. Не дай бог камушек покатится, а за ним – лавина. Наши люди не знают… что такое капиталистические отношения. Экономические свободы повлекут за собой хаос. Такое начнётся… Перережут друг друга».
Комментарии излишни.
Девяностые всё прокомментировали в полной мере.
Так вот, про атлантов. Вернее, про будущих атлантов, про детей. Рождённых под счастливой звездой. Что им в головы такое закладывали, в кашу подмешивали, что верили они в светлое и великое своё предназначение? Верили! До тех пор, пока взрослые верить не перестали…
Полезайте-ка на антресоли. Там найдется забытый чемодан с детскими пластинками «Мелодии». А может, они у вас и под рукой стоят – если не всё забыто, на чём ногами стояли, и крепко стояли.
Видите пластиночку «Робин Гуд»? Во-о-от! Это очень хорошая и правильная пластиночка. Потрудитесь уж, послушайте. Не на виниле, так в интернете, там она имеется.
В деревне парень был рожден,
Но день, когда родился он,
В календари не занесен.
Кому был нужен Робин?
Девчонкам – бог его прости! —
Уснуть не даст он взаперти,
Но знать не будет двадцати
Других пороков Робин.
Как оно вам? Весь спектакль построен на стихах великого Бёрнса – поэта Шотландии, в переводе великого нашего Маршака – поэта СССР. Музыку написал Марк Карминский. Спели все: и Кобзона тут найдёте, и Клару Румянову, и Валентину Толкунову, и даже Льва Лещенко. А вот чего не найдёте, так их торчащих ушей – песни есть, официоза нет. Даже если и голоса узнаваемы. Просто взрослые просто детям просто сказку рассказывают на ночь. Немного страшную, очень героическую, про любовь и верность, про чувство долга и чувство локтя – эх, какие были слова… Про то, что не деньгами едиными, да и не хлебом единым – высшими смыслами было, есть и будет быть человечество.
Привет вам, тюрьмы короля,
Где жизнь влачат рабы!
Меня сегодня ждёт петля
И гладкие столбы.
Так весело,
Отчаянно
Шёл к виселице он.
В последний час
В последний пляс
Пустился Крошка Джон!
Не заигрывали с детками, конфетками ушки не затыкали. Жизнь – она и в сказке борьба и смертельная опасность, если сказка правильная. И таких вот правильных сказок, такого вот «воспитательного контента» – издавалось многими миллионами штук, день за днём. И не припоминаю я, чтобы от того контента деток наизнанку выворачивало. Слушали. Я слушал. Друзья-приятели, такие же точно школьники, слушали. И что-то важное, до боли важное – для себя понимали.
В полях, под снегом и дождём,
Мой милый друг,
Мой бедный друг,
Тебя укрыл бы я плащом
От зимних вьюг,
От зимних вьюг.
И если б дали мне в удел
Весь шар земной,
Весь шар земной,
С каким бы счастьем я владел
Тобой одной,
Тобой одной.
А вы думали, один только Саша Градский такое пел, и он один только музыку и писал? Ну, так вот и послушайте. А кто поёт – сами узнаете.
Да, там ещё на конверте – предисловие, вступительная статья «советского Винни-Пуха», Евгения Леонова.
Вчитайтесь и в неё. И ощутите концентрированный вкус эпохи гуманизма, на самом кончике языка.
Много насмехаемся.
Не над чем надо.
А над чем надо – не всегда удаётся нам посмеяться.
При всем при том,
При всем при том
Могу вам предсказать я,
Что будет день,
Когда кругом
Все люди станут братья!