Много у нас всякого в истории было.
Был, к примеру, Государственный джаз-оркестр СССР, в просторечье именовался отменно – Госджаз.
Созданный в 1936-м Комитетом по делам искусств при Совете народных комиссаров СССР (вот такие нам нужны аббревиатуры сейчас, теперь), Госджаз был и неоновым рекламным плакатом по виду, и абсолютно новаторским коллективом – по содержанию.
Руководил им саратовский самородок Виктор Кнушевицкий, человек с консерваторским образованием, дирижёр, скрипач, альтист, тромбонист, кларнетист и саксофонист. Из музыкальной семьи – папа и мама дали ему первоначальное музобразование. В 1926-м он впервые в своей жизни услышал джаз в исполнении оркестра Александра Цфасмана – и заболел им на всю жизнь.
Кнушевицкий сменил несколько государственных коллективов – Мосцирк, концертно-эстрадное бюро – когда был замечен Матвеем Блантером. Блантер, напомню, автор музыки к таким песням, как «Песня о Щорсе», «В лесу прифронтовом», «Под звёздами балканскими», «Летят перелётные птицы», и много чего ещё. И Кнушевицкий возглавил проект номер один – Госджаз. А Блантер стал его художественным руководителем.
И тут началось.
Как всегда, с обычным нашим размахом.
СССР учредило симфоджаз.
Нет просто танцевально-развлекательной музыки. Нет и песенного накала любовно-романтических страстей.
Есть нечто новое – выше и мощнее по духу, по содержательной части искусства.
Чтобы создать (создать!) репертуар Госджаза, были задействованы Александр Цфасман, Исаак Дунаевский, Дмитрий Шостакович, Сергей Бархударян, Юрий Милютин, братья Даниил и Дмитрий Покрасс (авторы бронебойных маршей «Красная армия всех сильней» и «Мы – красные кавалеристы»).
Помните фильм «Дети капитана Гранта»? Чёрно-белый, 1936 года, с неимоверной какой-то, светом и силой наполненной, музыкой Исаака Дунаевского? А увертюру помните? Теперь представьте – как звучала она со сцены Колонного зала Дома Союзов 28 ноября 1938-го, на праздновании первой декады советской музыки.
Это и был дебют Госджаза.
Состав и сыгранность оркестра потрясли в первую очередь иностранных гостей. Те пребывали в растерянности от классического камерного звучания с саксофонами и прочим от «заморского лукавого» свинга. Была представлена вся инструментальная часть малого симфонического и джаз-оркестра, отдельная секция гитар и банджо, вокалисты – всего более пятидесяти человек на сцене!
Короткая биография уникального коллектива уложилась в довоенные годы. Чаще всего выступали в Москве; оно и понятно – столичная диковина. Успели в 1939-м провести гастроли на Дальнем Востоке, все сорок четыре концерта с аншлагом. Блеснули в новогоднюю ночь того же 1939-го в Георгиевском зале Кремля, где, кроме прочего, исполнили «Сюиту для джаз-оркестра» Дмитрия Шостаковича, выпустили в довоенные годы несколько десятков синглов, в том числе – и стандарты западного джаза…
Потом была война.
Получение звания образцово-показательного оркестра Наркомата обороны.
Потом был фронт.
Концерты на передовой.
Окружение под Вязьмой.
И гибель практически всего состава оркестра – вместе со всеми своими. Вместе с частями Красной Армии, сражавшимися в вяземском окружении.
После войны Госджаз восстанавливать так и не решились…
После войны джаз впал у нас в немилость.
Я и сейчас не могу понять почему.
Всякого хватало: и геройства, и перекосов дурацких… тыловых.
Братья Покрасс.
Они принимали участие в создании репертуара Госджаза.
Это из их песен слова…
Белая армия, чёрный барон
Снова готовят нам царский трон,
Но от тайги до британских морей
Красная Армия всех сильней!
Что-то в перспективе исторической и в жизни нашей изменилось?
Ничего, вот совершенно ничего: те же ровно бароны, ровно и те же вызовы.
А потом что будет?
После победы нашей будет – что?
Мы – красные кавалеристы,
И про нас
Былинники речистые
Ведут рассказ:
О том, как в ночи ясные,
О том, как в дни ненастные
Мы гордо,
Мы смело в бой идем!
А ещё там, в «Красных кавалеристах», и такие слова были (да и есть сейчас – вроде не запрещали):
Высоко в небе ясном
Вьется алый стяг.
Мы мчимся на конях
Туда, где виден враг.
И в битве упоительной
Лавиною стремительной:
Даешь Варшаву! Дай Берлин!
Уж врезались мы в Крым!
«И какое отношение всё это имеет к джазу?!» – спросят некоторые недовольные товарищи.
А такое. Тогда, во времена Красной Атлантиды, если что и делалось в искусстве – то без разделения смыслов на явно и на «что мы имеем в виду на самом деле»: молоко разводить водой, а потом отцеживать в обратку – было не принято.
Госджаз, при всей своей даже где-то и немыслимой буржуазности, рафинированности «чистого искусства» – был плоть от плоти советской идеи.
А значит, и советского общества.
А значит – и целей государства.
Понимаете? Никаких двойных стандартов.
И когда со сцены жизни ушла летом 1941-го мирная жизнь, Госджаз разделил новое и страшное время вместе со всеми.
С Народом.
С Отечеством.
Такие дела.