Апеннины цвели. Это и не удивительно, ведь уходил в Рим я, считай, ещё зимой, пусть и в самом её конце, а возвращаюсь этим путём, чуть ли не в начале лета, просидев всю весну в «Вечном городе». Не то, чтобы я жалел об этом. В конце концов, за эти месяцы удалось очень многое сделать и многого добиться. Вот, к примеру, артефакт для телепортации получил, узнал, где местные колдуны тусуются. С интересными людьми познакомился.
К сожалению, заполучить кольцо, открывающее порталы, ещё не означает – тут же научиться им пользоваться. Как раз с этим моментом наметились некоторые сложности: не получалось, пока, у меня повторить тот фокус с начертанием огненного окна в пространстве, который мне показывали сначала Рем и потом Хамир. Хоть, примерное представление о процессе у меня было – Хамир объяснял достаточно подробно, когда просил с меня точку нацеливания. Но, от «примерного представления» до непосредственного исполнения, пролегает довольно длинный и долгий путь, который ещё надо пройти.
А в Галлию возвращаться надо было уже прямо сейчас. Так что, магия магией, а топать пришлось ножками. Опять через Лигурию, к горам, через перевал и к Турину.
Вот только, когда я ходил этим путём зимой, в «неурочное» время, на перевалах было снежно, ветрено, холодно и пусто. Там не было никого на километры и десятки километров пути. А теперь, в начале лета, когда перевалы стали проходимы для обычных людей и даже телег, о пустоте и одиночестве можно было забыть. Группы странников, купцы, крестьяне, даже целые небольшие торговые караваны были моими попутчиками на этой дороге. Что… замедляло и ограничивало мои возможности: не станешь же расталкивать на узкой горной тропе плетущихся впереди людей только потому, что они слишком медленные, уставшие и мешают тебе вольно шагать со своей привычной скоростью… я, по крайней мере пока, не настолько ещё обурел от власти и вхождения в слой правящей элиты, чтобы так поступать. Хоть, многие представители патрициата и нобилитета, именно так бы и велели поступить своим людям – расчистить им путь от презренной черни.
Горы цвели. И это красиво. Нет, без шуток – я действительно наслаждался видами местной природы… всё равно ведь заняться больше нечем, пока впереди вверх по тропе еле тащится гружёная чем-то тяжёлым телега торговца. А так: огромное голубое небо, зелёные склоны, свежий прохладный ветерок, итальянское жаркое солнце, ароматы сотен и тысяч цветов, трели разнообразных птичек и потрясающий вид на десятки километров вокруг…
Девианта не было. Видимо, этот конкретный экземпляр достаточно умён, чтобы на лето уходить куда-то в более глухие и безлюдные места, чтобы не привлекать к себе внимание Вечных слухами о нападениях и бесчинствах на перевале. И появляется в этих местах только в зимнее время.
Что ж, не сказал бы, что это меня расстроило. Наоборот: давало надежду на то, что он сможет протянуть достаточно долго для того, чтобы успеть стать моим ручным зверем. Надо будет только почаще выбираться зимой в горы и подкармливать его лошадками…
Турин встретил меня видимыми ещё издалека, поднимающимися над ним столбами дыма из многочисленных фабричных, суетой и деловитым многолюдием. Запахом жжёного угля и шумом… что заставляло неприязненно поморщиться и ещё раз задуматься об экологии. Но, к сожалению, пока только задумчивостью дело и ограничилось – рано ещё. Мой нынешний уровень технологий не позволяет всерьёз браться ни за фильтрацию, ни за переход на «чистые» источники энергии для производства. И так-то уже хорошо, что зольно-шлаковые отходы не в «терриконы» складируются, а пускаются в производство бетона и засыпку-прокладку новых дорог. В частности той, которая вела из Турина в Аосту.
Вернувшись домой, сразу же начал входить в курс дел, разбираться со всем тем, что было сделано за время моего отсутствия. Из хороших новостей: домна полностью готова к вводу в строй, и все ждали только меня для торжественного её запуска. Прокладка медных кабелей и монтаж осветительных ламп накаливания во всех цехах, запланированных под круглосуточное производство, тоже было завершено – требовалось осуществить подключение их к источникам питания, для чего, опять же, требовалось моё личное присутствие и участие. Поля, размеченные ещё мной перед уходом, были вспаханы, засеяны и обработаны согласно оставленных указаний, и теперь весело зеленели, обещая к концу лета, если не рекордный, то, как минимум, очень неплохой урожай. Не зря же я озаботился «севооборотом» и внесением удобрений, пока, хотя бы только органического происхождения. Для химического производства время попозже обязательно настанет, тем более что месторождения природного газа в Паданской долине точно есть – в своё время, даже крупнейшими в Европе считались… не долго, правда, но считались. Так что, газопереработке однозначно быть! Но позже…
Строительство полноценной дамбы на русле Пада продвигалось, согласно с планом: не быстрее и не медленнее. Хотелось бы, конечно, ускориться, но в таком серьёзном деле спешить никак нельзя, ведь это первое моё по-настоящему крупное инженерное сооружение в этой эпохе – никак нельзя напортачить! Никак! Тут надо постепенно, планомерно и поэтапно и посегментно. Ведь речь шла не о каком-нибудь банальном земляном вале-насыпи, а о капитальном железобетонном строении с перспективой превращения его в серьёзную мощную гидроэлектростанцию. Потом, когда будут изготовлены соответствующие гидро-агрегаты, проложены линии электропередач и установлены все необходимые трансформаторы… не на один год работы, в общем. Хотя, оно и в двадцать первом столетии было так же: даже там, при наличии всех технологий, тяжёлой строительной техники и громадных человеческих ресурсах, средние и крупные ГЭС десятилетиями возводились – ничего не попишешь: бетон прочность набрать должен. Нельзя его сразу нагружать…
День пролетел так быстро, что я моргнуть-то не успел, в этих делах, проверке и хлопотах. И это я ещё к Ромулу в его школьное хозяйство не ходил вникать и инспекцию общежитий с рабочими фабричными линиями не проводил, только на домну и новые готовящиеся к открытию производства взглянул. После сонного и ленивого Рима, такая атмосфера деловой суеты была для меня, как возвращение в родную стихию глубоководной рыбы, вынужденной до этого, какое-то время, провести на мелководье. Я чувствовал душевный подъём и удовлетворение.
День пролетел. Ночь… ну, пару часов я потратил на общение со Сью, точнее, на удовлетворение своих накопившихся физиологических потребностей: всё ж, более, чем двухмесячное пребывание в одном доме с настолько эффектной красоткой, как Рем, не проходит даром.
А потом, когда затраханная до полусмерти блондинка, откинувшись на своей половине ложа, провалилась в чуть ли не мертвецкий сон, я поднялся, оделся и пошёл в свой кабинет.
Я сидел за своим столом, в своём кресле. На столе передо мной лежал отнятый у Рем перстень. Я сидел, смотрел на него и размышлял, не зажигая света. Зачем мне свет? Я прекрасно ориентировался в любой темноте. Читать бы, понятное дело, не смог, ведь дело было не в зрении: глаза мои, хоть и видели больше и дальше обычных человеческих, но «ночным виденьем» не обладали, темнота для них была хоть и немного более серая, но такая же непроглядная, как и раньше. Но, дело-то и не в глазах. Это было что-то иное, что-то, действие чего базировалось на… электричестве. Я не столько видел окружающее пространство, сколько чувствовал, ощущал его. Описать этот процесс словами довольно трудно, так как нет таких слов, которые подходили бы для такого, в человеческих языках.
В общем, для того чтобы, к примеру, танцевать или драться, мне глаза открывать вовсе не обязательно. И я не споткнусь даже в самом тёмном лесу самой безлунной ночью…
Но, это раньше. Теперь… теперь я видел больше.
И сидел вот в своём кресле, рассматривал в свете полной луны лежащий на столе передо мной массивный перстень и думал. Пытался сообразить, когда же именно всё началось? После какого момента в моё восприятие добавились… как будто бы новые, ранее недоступные мне цвета? Когда же моё восприятие мира изменилось? И, к чему это? К добру или к худу? Чем оно мне грозит?
По всему выходило, что… после посещения Камар-Таджа. Никак не раньше. После того самого момента, когда я спиной вперёд, замедленно-безвременно, пролетал-проламывался-разбивал, падал сквозь рассыпающееся и мгновенно собирающееся заново пространство. Настолько чуждое и противоестественно-непривычное, что меня ещё несколько часов потом тошнило, мутило, и имелся непорядок с головой и… зрением.
Не просто так меня мутило – то было не сотрясение, не отравление, не ионизирующее излучение, то был сенсорный шок от добавления этих новых «цветов» в моё восприятие. Дискомфорт, который передавал организму испытывающий непривычные нагрузки мозг, никогда ранее в подобном режиме и с подобными сигналами не работавший.
Что же тогда случилось? Из-за чего все эти изменения? Что со мной, на самом деле, в тот момент, произошло? И, что это за «цвета» такие? Что они означают?
Почему я вижу какие-то необычные скопления чего-то странного именно в этом перстне?
Не то, чтобы я не видел чего-то подобного (или не подобного? Просто, отличающегося от прежнего восприятия реальности?) в других предметах или пространствах, но именно тут оно было заметнее всего. Зацепляло своей… упорядоченностью, что ли?
Это напоминало… линии. Пространственный непонятный клубок «ниток», запутанный и пронизывающий всю толщу перстня, охватывающий оба отверстия под пальцы, формирующийся во… что-то. Что-то симметричное и… красивое?
В голове, после сбора воедино всех этих наблюдений, предположений и воспоминаний, формировался только один хоть сколько-то логичный вывод-слово – «инициация».
По всему выходило, что тот «Верховный Чародей», тот хер в золотом одеянии с надвинутым на голову капюшоном, каким-то образом, специально или непреднамеренно, своим действием, выбросившим меня за пределы охранного периметра Камар-Таджа, что-то сдвинул в моём сознании так, что теперь я начал… воспринимать мир «магическим зрением»? Видеть его так, как видят его сами маги?
Для полноценного анализа не хватало данных. Но и такой, предварительный, приблизительный анализ меня… радовал.
Я улыбнулся в темноте, протянул руку, взял перстень, просунул пальцы в отверстия, воспроизвёл то положение кисти, какое видел сначала у Рем, а после у Хамира, поднял вторую руку, сложил похожим образом пальцы и с удовольствием полюбовался слабенькими золотыми искорками, что начали выскакивать из-под этих пальцев, словно из-под кремешка и кресала карманной «зиповской» зажигалки…
Нет, портал не открылся – это было бы, пожалуй, слишком хорошо, чтобы быть правдой, но мне, пока что, хватало и этих вот искр, чтобы улыбка моя стала более широкой, довольной и… хищной. Куда мне спешить? У меня впереди вечность. Успею ещё… я всё успею!
Неделя пролетела так же быстро, как те несколько часов того дня, когда я только вернулся в Турин. Дел было столько, что остановиться, замереть и задуматься, отметить в сознании время или день, было некогда. Меня кружили строители, меня кружили военные, меня кружил Платор, меня кружил Ромул, меня кружили вожди местных племён, меня кружили старшие за рабами и начальник надсмотрщиков… Всем было что-то от меня надо. Всем требовались мои указания, решения, разрешения, участие, у всех были вопросы и неотложные проблемы, требовавшие немедленного моего внимания…
Наверное, это и есть то мифическое «счастье» - то самое состояние, когда «часов не наблюдают», когда жизнь не тащится, как старая кляча, а несётся вскачь, как молодая норовистая кобылка… ещё лучше, когда вперёд летит, как скоростной сверхсовременный китайский электропоезд, который я успел увидеть за год до того, всё это со мной случилось, во время одного из очередных научных форумов, кажется в Чунцине. Когда в твоей жизни есть чёткая, ясно видимая цель, и есть силы эту цель достигать. Когда ты чувствуешь себя частью чего-то большого и сложного, чего-то значимого, чего-то большего, чем ты сам…
На торжественный запуск в работу домны, и на первую её плавку, не поленился прибыть Фастос в компании остальных своих товарищей. Ну, ещё бы он пропустил такое событие! Ведь в проектирование этого чуда, этой вершины нынешней инженерной мысли, он вложил своих сил и своей энергии ничуть не меньше, чем я сам. И он, от увиденного, был в полном восторге! Ведь эта домна – это было что-то, чего ещё нигде, ни в одном уголке этого мира, этой планеты, ещё не было. Что-то по-настоящему уникальное, достойное встать в один ряд с другими «Чудесами Света», созданными когда-либо человечеством… ну, это по словам самого Фстоса. Остальные… настолько ярких чувств и эмоций по этому поводу не проявляли. Для них это было… ну, не знаю… как «комикон» для итальянского шеф-повара? Или конкурс канадских лесорубов для японского пианиста? То есть, что-то большое, странное, шумное, совершенно непонятное и… точно так же, не интересное.
Правда, нашлись вещи, которые заинтересовали и других участников этой маленькой весёлой компании.
К примеру, Фине приглянулись доспехи, которые выпуска моя фабрика для легионеров. Всё ж, «лорика сегментата» до меня здесь известна не была. Да и качество серийных мечей-гладиусов вызвало у неё заинтересованно-уважительное покачивание головой.
Аяк очень удивилась порядку в госпитале, развёрнутом по моему приказу при фабрике, тому, какая там чистота соблюдалась, тому, что в операционных и приёмных помещениях для дезинфекции применялся этиловый спирт, полученный процессом перегонки в соседней химической лаборатории. Что раны там не только перевязывали чистыми тканевыми бинтами, но и зашивали, используя тонкие специальные иглы и продезинфицированную нить… до аспирина и антибиотиков я ещё не добрался – слишком сложно это, пока, на текущем уровне технологий. Но вот уголь уже применял. Пусть, и не совсем активированный.
Кстати, про уголь: фильтры для питьевой воды и промышленное её кипячение – тоже эту дамочку не смогли оставить равнодушной.
Гильгамеша удивили лебёдки и механический, использующий рычаги и блоки подъёмный кран, с помощью которого простые рабочие с лёгкостью перемещали многосоткилограммовые грузы.
Кинго заинтересовался бумагой, опытные образцы которой уже начали получать на новой производственной линии.
А Серсея пропадала возле питомника для рассады, теплиц и экспериментального блока с попытками воспроизвести в нём на текущем технологическом уровне капельный полив и гидропонику. Последнее, правда, пока, не выходило от слова «совсем», но сама идея девушку более чем зацепила.
Ну, а я… лопухом был бы разлапистым, если бы не воспользовался таким их благостным настроением! Помимо той горы железной руды, которую Серсея мне проспорила ещё у Рем, удалось выклянчить у Аяк ещё и… холмик платиновой руды. Небольшой совсем – метров шестьсот-семьсот в поперечнике, высотой метров сорок – сущая мелочь по сравнению с настоящей многокилометровой горой. Но оч-ч-ч-чень приятная и полезная мелочь. Очень! Особенно, учитывая, что платина там была не чистая, а с примесями хрома и других, ещё более редких металлов платиновой группы, навроде того же Родия или Рутения… Ох, не зря я целое состояние отвалил тем морякам на базаре в Риме за несколько тёмных непонятных (для них) тяжёлых камушков, привезённых ими откуда-то с Юга Африки, подозреваю, что с Меренского рифа – очень уж камушки были знакомого вида. Правда, как эти прохиндеи до самого Мыса Доброй Надежды умудрились добраться, да ещё и назад вернуться, в то время, когда основная часть мореплавотелей и за Геркулесовы столбы-то выбраться не считает возможным, ума не приложу. Но это, в конце концов, уже их сложности, секреты и проблемы. Я – за те камни расплатился честно. Ребятки в обиде не остались. Пообещали, если ещё такие отыщут, обязательно для меня их в домусе Фабиев Максимов оставить.
Ну, не важно. Главное, у меня теперь был запас уникальнейшего ресурса, который, в ближайшую сотню лет, я заполучить даже и не надеялся. Поистине – удачный был день.