Вторник, 8 декабря 2020 г.

ТАБИТА

Для Табиты исключение из «союза мстительниц» созданного Деборой стало началом совершенно новой эры. Все эти правила сковывали её, а вся эта таинственность вокруг их настоящих имен и личностей казалась ребяческой. Ева — нелепое имя. Её собственное, Табита, хотя бы было из Библии{18}. Она была взрослой женщиной, она была умна, так с какой стати их проповеди должны были её ограничивать?

«Ну-ну, значит, нам нельзя никому причинять вреда, Дебора?» — подумала она, уходя из дома. С чего это она должна была решать?

Ей потребовалось несколько дней, чтобы решить, как далеко она готова зайти. Конечно, она не хотела снова попадаться полиции, а если это случится, она скажет, что Дебора промыла ей мозги. Пару месяцев так называемого «декодирования» в психиатрической лечебнице она вполне могла бы вытерпеть, если бы взамен в тюрьму отправилась Дебора. Табиту бы очень порадовало зрелище того, как Дебору выводят из её прекрасного дома со всеми этими тонкими чайными чашками, десертными вилочками и прочим дерьмом, и как та вместо этого оказывается в «бутырке». Табита усмехнулась этому слову.

И вот она начала действовать.

Изначально всё началось довольно невинно. Дебора сидела в углу кафе и делала заметки, а вокруг на весь стол были разложены круассаны, пирожные и кофе. Табита села за соседний столик и улыбнулась дебориному изобилию, в то время как сама жаловалась на медлительность официантки. И вскоре они уже сидели за одним столом и болтали о мире, о Дании, о людях, которых встречали, и о том, как всё и вся в стране приходит в упадок.

Позже Табита поняла, что это был тщательно отрепетированный процесс, который Дебора практиковала для вербовки подходящих кадров в свой клуб. Она поддакивала Табите, называла её утонченной и умной, слушала её так, как никто другой, и Табита вознеслась в то райское состояние, когда чувствуешь себя не просто особенной, а избранной.

То, что её отобрали для крестового похода против дурных нравов, она по-настоящему осознала лишь в тот день, когда стояла и улыбалась после того, как сильно ударила китайского туриста по голове за то, что тот плюнул на пол в ресторане McDonald’s.

Табита обожала свою новую роль, и никто из тех, кто бросал вызов её этическому мировоззрению, не уходил безнаказанным. Повсюду она выискивала подозрительных личностей и жестко обрушивалась на них — словами, бранью, ударами и чем похуже. Её врагами стали карманники, бюрократы и продавцы, заставлявшие клиентов ждать без причины, хмурые водители автобусов, крикуны на улицах, те, кто толкался при ходьбе, все, кто лез без очереди, или те, кто сплетничал и сквернословил. Позже в этот список попали преподаватели вузов, отменявшие занятия. Всезнайки, вставлявшие «ну да» в каждое предложение и манипулировавшие людьми. Куда бы она ни посмотрела, такие люди были повсюду. И она научилась презирать то, что называла «упадком нравов».

На ежемесячных собраниях клуба, когда она докладывала о своих действиях, Дебора была в полном восторге, и Табита чувствовала себя воином, возвращающим страну на верный путь. Лишь когда её арестовали прямо на улице за то, что она разбила пустую бутылку из-под шампанского о голову мужчины, сильно пнувшего облезлую собаку бродяги, молот закона обрушился на неё. Её задержание посреди Стрёгет стало целым зрелищем: пока люди поскальзывались в крови потерявшего сознание живодера, они кричали и вопили, что подонок это заслужил, и что полицейским пора убираться к черту и забирать собаку с собой. Это было как бальзам на душу Табиты, но это ей не помогло.

Приговор за насилие еще не был вынесен и, вероятно, никогда не будет из-за огромных очередей в судах, но наказание Деборы ей избежать не удалось. На их первой встрече после инцидента Табите сказали, что она может просто встать, уйти и не оглядываться. И вдобавок выдали тираду о том, что если она проболтается о деятельности клуба, ей придется очень несладко.

Табита осталась непреклонной и опустила в почтовый ящик Деборы записку о том, что клубу нанесен смертельный удар, потому что когда дело дойдет до суда, она церемониться не станет.

«Вряд ли они меня убьют», — подумала она.

Уже на следующий день Табита продолжила свой частный крестовой поход, нанося удары там, где, по её мнению, это требовалось.

Она кружила по жилым кварталам Копенгагена, когда три смуглых парня в кепках козырьками назад резко подрезали её на своем BMW, заставив ударить по тормозам. Она успела заметить пару средних пальцев в заднем стекле и выругалась, но когда мгновение спустя боковое стекло опустилось и на проезжую часть вылетел каскад пепла, окурков и картонных стаканчиков, она решила, что за эту провокацию им придется заплатить твердой валютой.

Она следовала за ними на расстоянии и воочию убедилась, что это был не последний мусор, который они швыряли на дорогу, пока они наконец не оказались на Сённер Бульвар и не приткнули машину на место для инвалидов.

Табита спокойно припарковала свою машину на противоположной стороне улицы, достала нож из бардачка и через двадцать секунд проколола все шины BMW. Затем она не спеша перешла к газону, разделяющему полосы движения, и набрала целый пакет мусора и собачьих экскрементов. После чего терпеливо ждала, когда они вернутся в праздничном настроении, с сигаретами в зубах и отрепетированной развязной походкой.

Когда они ввалились на свои места в машине, она спокойно пересекла дорогу и постучала в окно водителя.

Тот опустил стекло и с насмешливым взглядом был более чем готов разразиться привычными угрозами избиений и чего похуже.

— Вы кое-что уронили по дороге, проклятые свиньи. В другой раз не забывайте забирать это с собой, ясно? — спокойно сказала она и вывалила всё содержимое пакета с мусором и собачьим дерьмом ему на голову.

С потоком проклятий водитель завалился на бок в сторону пассажира, весь измазанный в вонючей грязи, а Табита добежала до своей машины и рванула с места с визгом шин.

— Далеко вы не уедете, имбецильные коты! — крикнула она в окно и показала им средний палец в ответ. Ведь на четырех проколотых шинах даже самый самонадеянный не уедет далеко.

И так Табита каждое утро уходила на работу как доктор Джекилл, а освобождалась как мистер Хайд. Люди, которые не были добры к своим детям или животным, получали такой удар её тростью, что едва могли встать, и ей было совершенно плевать, бездомные они или просто идиоты. С детьми и животными нужно обращаться по-человечески.

К несчастью, через пару месяцев после исключения у Табиты всё пошло наперекосяк.

Как и много раз до этого, она поехала на электричке до станции Эстерпорт — хорошей отправной точки для её разведки по широким улицам в сторону площади Конгенс-Нюторв. Уже перед дождливым, недавно обновленным фасадом вокзала она заметила парочку: те снимали видео вдоль аллеи Дага Хаммаршельда, захватывая в кадр море зонтов, пролегающие внизу пути и здание выставки «Ден Фри». «О, американцы», — подумала она, услышав их громкие восторги за сто метров. Дальше их путь, небось, лежал прямиком от Музея Свободы к их любимому посольству. Она покачала головой. Только бы они не оказались друзьями той женщины-посла, потому что большего идиота еще поискать.

Табита огляделась и уже собиралась двинуться в сторону компании, когда на другой стороне оживленной дороги заметила старушку, которая слегка поникла при виде занятых скамеек под навесами автобусной остановки. Её поношенная виниловая сумка оттягивала руку, свидетельствуя о том, что покупки только что закончились и это отозвалось болью в искривленной спине. Жизнь, должно быть, слишком часто её кусала.

Там, под первым навесом, взгляд Табиты остановился на крепком молодом парне, чьи рефлексы эмпатии, видимо, настолько притупились, что он не удосужился уступить место женщине, и она решила подстегнуть его к действию. Она двинулась через пешеходный переход, но в тот самый момент, когда она хотела его отчитать, парень сам встал и уступил старушке место. Он предложил подержать её сумку, пока не придет автобус, так как на скамейке места не было, и невесомая старушка улыбнулась ему так, будто он был первым отзывчивым человеком, которого она встретила за очень долгое время.

Табита улыбнулась, но в ту же секунду отметила, что парень смотрит во все стороны, кроме Лилле Триангель, откуда должен был прийти автобус.

«Что он задумал?» — подумала она и встала рядом с ним по другую сторону стеклянной стенки, чтобы иметь возможность остановить его, если он вдруг бросится бежать.

— Нет, это не тот автобус, — сказала старушка, когда первый подкатил к остановке и забрал пассажиров.

Парень кивнул. — Хорошо, мне тоже на следующий, — сказал он и быстрым взглядом отметил, что теперь первая скамейка освободилась от ожидающих.

— Ну вот, теперь сумку можно поставить здесь рядом со мной, спасибо за помощь, — сказала старушка и немного отодвинулась, похлопав по пустому сиденью рядом с собой.

— Я занесу её вам внутрь, когда придет автобус, — сказал парень с таким нажимом, который не предполагал возражений. И в то же мгновение, когда автобус отъехал от остановки, он сделал шаг в сторону и приготовился бежать.

Он успел сделать лишь один длинный шаг, когда Табита схватилась за ремешок сумки и дернула на себя, что не остановило вора — видать, ему было не впервой. Напротив, он с силой потянул сумку на себя, но и Табита не сдавалась. Тогда он пнул её, чтобы заставить отпустить, но Табита не отпустила. Она разжала руки только тогда, когда он вытащил её на автобусную полосу, почти на саму дорогу. На секунду он выглядел по-настоящему потрясенным: из-за внезапного отсутствия сопротивления он кубарем вылетел на проезжую часть и затем с жутким звуком был раздавлен об асфальт грузовиком такого размера, который должен быть запрещен в густонаселенном городе вроде Копенгагена.

Люди закричали, а Табита стояла и совершенно спокойно впитывала сцену. Именно в этот момент она заметила, что те люди у здания вокзала снимают всё на видео, направив камеру прямо на неё.

— It was an accident!{19} — громко крикнула она, пытаясь изобразить ужас на лице, пока водитель грузовика выпрыгивал из кабины и его тошнило рядом с тем, что ещё недавно было карманным вором.

Через секунду её окружили люди, кричавшие, что она отпустила сумку намеренно и что это по её вине он оказался на дороге.

Кто-то звонил по телефону, и Табита решила, что ей лучше поскорее смыться.

Но Табита была не единственной на месте, кто умел читать людей, поэтому из ниоткуда чья-то сильная рука намертво вцепилась в её плечо.

В следующей сцене, помимо врачей скорой помощи и кризисных психологов, появилась группа полицейских, зачитавших ей её права. И на этом карьера Табиты как уличного мстителя стала достоянием прошлого.