— Твоя очередь, Мауриц, — сказала она, нащупывая пульс на сонной артерии и считая, глядя на часы.

Пульс был слабым, но сердечный ритм — стабильным, и теперь казалось, что на щеках появился легкий румянец. Возможно, это вопрос еще получаса, что ж, пусть будет так.

— Ты должна оставить нас в покое, — раздался голос позади неё. Он был ясным и твердым.

— А ты закрой рот. Если будешь продолжать, я быстро тебя снова утихомирю, Гордон Тейлор.

— Оставь нас и уходи. Убирайся скорее, исчезни в каких-нибудь джунглях на другом конце света, иначе тебе же будет хуже.

Она улыбнулась. На самом деле заканчивать человеческие жизни в такой атмосфере было довольно забавно, раньше ей такого пробовать не доводилось.

— На тебя объявлена охота, Сисле Парк, и когда тебя поймают, пощады не будет, ты ведь это понимаешь? Отсюда ты не сможешь вернуться к нормальной жизни.

Она снисходительно покачала говолой. — Ты, должно быть, думаешь, что Отдел Q навредил мне, но напротив — вы помогли мне принять несколько необходимых решений. Когда ты будешь сидеть здесь холодным и застывшим вместе со своим товарищем, я как раз собираюсь последовать твоему совету, так что спасибо за него.

— Чтоб ты сгнила в своих джунглях, чудовище. Они тебя найдут, если ты не разложишься к тому времени.

Она рассмеялась. — Дорогой друг, всё уже готово. Арендованный самолет в Польшу, оттуда на арендованной машине в Брюссель, где есть авиасообщение с Нигерией. Совершенно беспринципная и коррумпированная страна, которая с радостью принимает мультимиллионеров с подходящими паспортами в кармане. Страна большая, возможностей много. Вот увидишь, меня ждет интересная жизнь.

Она видела по его лицу: его мозг еще не был готов до конца осознать суть того, что она ему говорила. Неужели она продолжит свой крестовый поход на другом конце света? Неужели она станет убивать на чужой земле?

— Я вижу, ты усиленно размышляешь, Гордон. Ответ прост. Да, я продолжу.

Он глубоко вздохнул. Его худое лицо выражало лишь бессилие. Именно этого она и добивалась.

— Всё, что ты творишь, — святотатство. Ты хулишь Бога, к которому взываешь. Тебе ли не знать десяти заповедей, Сисле Парк? Как ты можешь так поступать, столь нечестиво преступая их?

— Тссс. Помолчи. Разве ты не слышишь? Мауриц дышит глубже.

— «Да не будет у тебя других богов пред лицем Моим». Но твой бог — это ты сама. «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно», но ты делаешь это постоянно. «Помни день субботний», но и Палле Расмуссен, и Франко Свендсен были убиты по воскресеньям. «Не убивай!» Мне повторить это дважды, Сисле? НЕ УБИВАЙ!

— О-о, слышу катехизис ты свой зазубрил на отлично. Но подумай о тех случаях, когда Бог избирал своих слуг, чтобы убивать. Я — один из Его ангелов на земле, который…

Тут Мауриц Бирбек слабо закашлялся.

— Ты здесь, Мауриц? — спросила она и снова хлопнула его ладонью по щеке.

— М-ммм, — последовал ответ.

Решительно она подошла к столу и наполнила два шприца смертоносной жидкостью. Она выглядела такой безобидной, прозрачной как вода, такой освежающей.

После этого она подсоединила толстую трубку к большой емкости с соленой водой. Когда они оба будут мертвы, она вставит трубку им в горло так глубоко, как сможет — для каждого припасено не менее трех-четырех литров концентрированной соленой воды. Не совсем бальзамирование, мягко говоря, но символизм был безупречен. И наконец, в самом конце она насыплет по маленькой кучке соли на пол перед каждым из стульев.

Через мгновение Мауриц посмотрит на неё более ясным взором. Тогда она даст ему еще одну небольшую дозу из капельницы и после этого зачитает ему смертный приговор.

Совсем скоро она сможет продолжить. И через час её здесь уже не будет.

ГЛАВА 64

Второй день Рождества, суббота 26.12.2020

КАРЛ

Юрек Ясинский пил не просыхая с самого сочельника— всё потому, что баба его изводила.

Они ругались больше недели, и наконец он не выдержал. Десять заветных бутылок, припасенных на весь будущий год, были разом извлечены из заначки, и тогда запой начался по настоящему. После полутора бутылок такая водка «Балкан 176» била зверски сильно со своими восемьюдесятью восемью градусами алкоголя, и Юреку нравилось это ощущение.

Уже на следующий день она, крайне возмущённая, оставила Юрека на произвол судьбы и уехала поездом в Хорсенс, где её сестра жила с мужем.

Это было, вкратце, то объяснение, которое Юрек использовал, отвечая на вопрос, почему он не сразу отреагировал на яростный стук в дверь.

Он пошатывался, когда вел их в комнату, пропахшую потом, сигаретами и выпивкой.

— Будете по одной? — криво усмехнулся он и, не дожидаясь ответа, опрокинул в себя следующую порцию. Он действительно умел держать удар.

— Ты ведь помнишь меня, Юрек? — спросил Асад.

Тот кивнул и ухмыльнулся так, что брызнула слюна. — Наш маленький разговор о металлических стульях и Олеге Дудеке. Что ты еще хочешь знать об этом засранце?

— Взгляни на это фото! — Асад поднес к его лицу фотографию Сисле Парк с двумя пленными мужчинами. — Не смотри на них, посмотри на рельс на потолке. — Затем он подсунул ему новое фото с увеличенным фрагментом, где были видны рельсы.

— Что это, черт возьми, такое? — Он потер затуманенные глаза и нащупал очки, валявшиеся среди окурков и использованных бумажных полотенец.

— Не смотри на людей, смотри на рельсы, Юрек. Ведь это ты устанавливал их вместе с коллегой пару лет назад?

— Пару лет назад? — Теперь он выглядел как человек, которому нужно что-то покрепче «Балкана 176», чтобы прийти в себя.

— Это было точно до 2017-го. Мы думаем, в 2016-м или раньше.

— Эти рельсы? — Он ткнул в них прокуренным желтым пальцем. — Сейчас я скажу вам, почему я их помню. Они, черт бы их побрал, сидели слишком близко. Если использовать их для какого-то подъемника, на кой черт им быть так близко друг к другу?

Карл на мгновение затаил дыхание. — Ты их узнаешь? — спросил он, чувствуя, как пульс зашкаливает.

— Хреново придумано — ставить их так тесно, — пробормотал тот. Теперь оставалось только заставить его извилины заработать на полную мощность.

— Юрек, нам нужно срочно узнать, где ты их устанавливал. Мы не знаем адреса, и если не узнаем, эти двое на фото очень скоро умрут. — Асад помедлил и вздохнул. — Если уже не поздно.

— Может, они какие-то козлы? — Он хихикнул про себя.

— Один из них — наш человек, так что нет, не оба. Давай же! Ты знаешь, где это? — спросил Карл, чувствуя сильное искушение схватить его за шиворот халата и вытрясти из него весь спирт, но тут вмешалась Роза.

— Ты видный мужчина, Юрек. И я уверена, что твоя жена — дура, раз оставляет тебя здесь совсем одного в рождественские дни. Но теперь, когда она ушла, ты мог бы заработать тысячу крон и продолжать пить, пока она не вернется. Что скажешь? — Она помахала купюрой прямо перед его носом.

— Что я должен сделать? — буркнул он.

— Сказать нам, где ты ставил эти рельсы. Вспомни всё, что можешь!

Он подался вперед, сцепив руки на груди, так что перегар полыхнул во всю силу, едва не сбив Асада с ног.

— Где это было, где это было? Kurwa, kurwa! — Он потер виски и затряс головой, словно пытаясь выстроить внутреннюю линию времени.

— Это было в Копенгагене? — спросила Роза, продолжая махать банкнотой.

Он кивнул.

— На установку ушло три дня, потому что баба, которая заказала работу, выставляла нас вон через пару часов каждый день, а бетон на потолке был сущим gówno.

— Gówno?

— Дерьмо, ты что, по-польски не понимаешь? Он был такой gówno твердый, что мы…

— ГДЕ? Юрек. ГДЕ? Это всё, что мы хотим знать! — настаивала Роза, делая вид, что убирает купюру обратно в кошелек.

— Стой, стой! Это было немного за пределами Копенгагена, вдоль скоростного шоссе. Мы не могли взять в толк, что это за объект, потому что стройка не была завершена. Там был лифт и несколько этажей под землей— но над землёй только один этаж. Можно было подумать, что мы в Варшаве, когда там ещё были русские. Там были и другие здания, которые просто стояли недостроенными.

Роза прилепила купюру ему на лоб. — как далеко по магистрали? В сторону Хельсингёра или Хиллерёда? Думай, человек!

— Ты не можешь ехать так быстро, — предупредил Асад. — Это тебе не патрульная машина.

—Да какая к чёрту разница, считай, что патрульная!, — возразил Карл.

— Да, ты так говоришь, но здешняя полиция об этом не знает, и если они нас остановят за то, что ты выжимаешь 180 на «Альфа-Ромео» без мигалки на крыше, они тебя повяжут, Карл. Сбавь скорость.

Роза хлопнула его по плечу с заднего сиденья. — Жми на газ, Карл. Асад прав, но…

Карл вспотел. Они примерно знали, где находится здание, и примерно понимали, как оно выглядело пять лет назад. Но что, если его достроили? Юрек Ясинский описал одинокое белое бетонное здание напротив того, которое они искали, — там они пару раз просились в туалет, но то здание, к сожалению, было не слишком приметным.

— Вы увидите его с магистрали, мимо точно не проедете. — И после этого он получил свою тысячу крон.

— Я до сих пор не могу поверить, какое это невероятное везение, что Асад уже знал этого человека. Каковы шансы на такое? — сказала Роза.

— Когда в деле замешаны польские рабочие, случиться может всё что угодно, — ответил Асад. — Вы не знаете притчу о стаде верблюдов, которые хотели усыновить осла, потому что думали, что это сделает их интереснее? Нет? Ну, в общем, они нашли…

— Вон там! Карл, — крикнула Роза. — Прямо там. Посмотри на здание, оно похоже на руины Всемирного торгового центра. Смотри! С одной стороны оно возвышается до второго этажа, а стена с противоположной стороны едва доходит до первого.

— Он так его описывал? — Карл сомневался. Он не узнавал описание.

— А как еще? Это первое подобное здание на всем отрезке. Сворачивай, Карл. Прямо сейчас, ты успеваешь.

— Тогда историю про осла послушаете в другой раз, Карл. Я согласен с Розой. Оно выглядит так, как запомнил Юрек.

Карл свернул на следующем съезде под визг шин и направился назад в промзону.

— Вы его видите? Я — нет! — в отчаянии произнес Карл. Перед ним было не меньше двадцати зданий, которые не были одинаковыми, но всё равно походили друг на друга. И между ними петляли дороги, казалось, лишенные всякого общего плана. Такая промзона, которая разрасталась с шестидесятых и в итоге оказалась в ловушке собственного уродства.

— Почему здание в этом квартале не достроено, можете мне сказать? — спросил Карл, объезжая одну боковую улочку за другой.

— Плохие стройматериалы могут остановить любое строительство, — ответил Асад.

— Как тот новый небоскреб на Амагере, где бетон в фундаменте, говорят, не выдерживает столько этажей, — добавила Роза¹⁰¹.

— Да, или просто деньги кончились, — предположил Асад.

— Что говорит твой список недвижимости, Ассад? Есть ли у Сисле какая-нибудь собственность здесь? — спросил Карл.

Тот покачал говолой. — Давно уже проверил, Карл. Нет. Но она могла его арендовать.

Карла передернуло. — Кто, кроме психопатки вроде Сисле Парк, додумается арендовать такое место исключительно для того, чтобы там убивать?

Роза указала пальцем: — Вон там, направо, Карл.

Теперь он увидел его. Бетонное здание, где первый этаж, казалось, был цел, с дверями и окнами, но в остальном оно выглядело совершенно заброшенным. Вокруг была довольно большая парковка, а табличка гласила, что здесь можно арендовать место на круглогодичной основе. Цена за стандартную парковку составляла пять тысяч крон в год. Сейчас, в праздники, машин не было, но промзона была застроена очень плотно, так что в обычные дни здесь наверняка всё было забито. Карл прикинул, что если всё это сдавать, то годовая прибыль составит не меньше трех четвертей миллиона. Тоже своего рода бизнес.

— О-о-о нет, — воскликнул Асад с отчаянием в голосе. — Теперь я понял, что это. Это она владеет этим. Это просто было продано ей как парковочная зона. Мне и в голову не пришло, что посреди парковки может стоять такое здание. Если бы я только проверил это.

Неудивительно, что он выглядел таким расстроенным.

Карл затормозил перед главным входом. Если бы не десять ступенек, ведущих к нему, он бы протаранил дверь машиной.

Роза уже была у двери и дергала её — разумеется, заперто.

— Может, там сигнализация, — крикнул Карл. — Если мы взломаем дверь, она получит предупреждение.

— Да, если она внутри. Это ведь не факт.

— Нет. Если бы хоть увидеть, где сейчас лифт, это бы помогло. Если он в самом низу, значит, она там, — сказал Карл.

Асад указал наверх: — Посмотрите туда!

Все трое посмотрели на южную стену, возвышавшуюся над плоской бетонной крышей. Это был единственный признак того, что здание изначально задумывалось многоэтажным. С южной стороны здание должно было казаться на этаж выше, но отсюда было видно, что это лишь иллюзия, вроде потемкинских деревень или декораций в голливудской студии.

— Что ты видишь, Асад?

— Отсюда не разглядеть, зачем возвели эту стену, но вам не кажется, что лифтовая шахта соединена с ней.

Одна и та же мысль пришла в три головы одновременно: они бросились бежать вокруг здания.

— Как туда подняться? — крикнула Роза. Южная стена не давала ответа, поэтому они побежали дальше и оказались среди чего-то, напоминавшего самую настоящую свалку.

Всё пространство между зданием и забором, ограничивавшим территорию в десяти метрах, было завалено бетонными блоками, вонючим изоляционным материалом, гнилыми европалетами, ржавыми таврами и колючей проволокой, перемешанными с разным мусором и сваленной в кучи высотой в несколько метров. Подлинное свидетельство того, насколько халтурным был подрядчик, возводивший это здание.

— Здесь не пройти, Асад, — крикнул Карл. Но тоть как ищейка, почуял возможность и исчез.