Зал ресторана украсили розовыми, голубыми и золотыми воздушными шарами. Вдоль одной стены тянулся стол с салатами и горячими блюдами, далее раскинулся бар, где дежурил парень в белых перчатках, он ловко наливал напитки в стопки, бокалы и фужеры. Рита сменила длинное белое платье на короткое, Коля снял пиджак и галстук.

Макс вручил молодоженам конверт.

— Говорите, чего больше всего хотите — того мы с Лампой вам пожелаем, и оно точно случится.

— Чтобы они разного пола были, — сказала Маргарита. — Мы пока не знаем, кто родится.

— О! — воскликнула я.

— Тсс! — шикнул Коля. — Не дай Бог моя мать услышит!

— Ага, — вздохнула Рита. — Она собралась простынь после первой брачной ночи на заборе участка повесить.

— Зачем? — заморгал Вульф.

— Чтобы все видели, что невеста сохранила невинность, — объяснила Рита. — Говорила же Коле, не зови мамашу! Не надо ей знать, что в ресторане отмечаем! Бросить на телефон фото страницы паспорта с печатью, и хватит. Так нет! Он решил ее пригласить! И что теперь делать? Она про простынь, свидетельство чистоты, без остановки талдычит!

Макс тихо рассмеялся.

— Любая проблема имеет решение. Коля, твоя мама отличит на вид кровь человека от куриной?

— Нет, конечно, — ответил новоиспеченный муж.

— И на анализ простынку не потащит! — подпрыгнула Рита. — Вульф, ты гений! Здесь шеф-повар…

— Митька Ростов, — перебил ее Николай. — Мой лучший друг. Он с хозяином поговорил, нам этот праздник по себестоимости обошелся.

— На горячее шикарные котлеты по-киевски, непременно попробуйте, — сказала Маргарита. — Сейчас все сделаю! Дадут мне кровушку! — И невеста метнулась к двери с табличкой «Служебный вход».

— Ну, Макс, ну, голова! — принялся восхищаться Коля. — Мать моя… ну, мама же! Но характер… О Господи!

— Что случилось? — насторожилась я.

Коля невежливо показал пальцем в центр зала.

— Она собралась тост говорить.

— Это нормально, — кивнул Вульф, — родители всегда на свадьбе речь толкают.

— М-м-м, надо предупредить Ритку, — простонал Николай и поспешил к двери, за которой скрылась его женушка.

Тут же в центре зала возникла дородная тетенька в платье, которое обтянуло ее, как кожура сосиску.

— Здрассти! Давайте познакомимся! — закричала она. — Я Евдокия Трофимовна Сытина, мать Николая. Заведую музеем народных традиций в городе Закслобинин. Хоть он и считается провинцией, наше население, в отличие от жителей столицы, чтит заветы предков. Свадьбу у нас играют по русским канонам. Музыка русская, танцы тоже. Здесь вы такое не любите, но надо провыть, иначе у молодых ничего хорошего не будет.

В зале стало тихо. Ведущий кашлянул, потом старательно улыбнулся.

— Провыть? Как волки? У-у-у!

Все рассмеялись. Евдокия топнула.

— Если не знаете, то и нечего хохотать! В прежние времена женились навсегда и жили счастливо. А почему? Потому что соблюдали обычаи! Потом выть перестали, и пошла фигня! Колька, Ритка, вы где? Эй! А ну сюда!

Дверь с табличкой «Служебный вход» приоткрылась, и появилась Маргарита, за ней шел Николай.

— Встали на середину! — велела мать жениха. — Взялись все за руки! Начинаем ходить и выть! Давайте, давайте! Шевелитесь! Все-все поднялись! Никто не сидит!

Присутствующие образовали круг.

— И-и-и! — визжала директор музея. — Во саду или в огороде невесту нашел, под венец с ней пошел! Уходи от нас беда, язва и морота! И-и-и! Чего стоите? Танцуйте, как я! Хлоп-хлоп!

Гости затопали ногами.

— Войте, войте! — распалялась хранительница народных традиций.

— Это как? — осведомился кто-то.

— И-и-и! — заорала тетушка. — И-и-и!

— И… — сказал кто-то.

— А можно вой чем-нибудь заменить? — спросил Макс. — У вас прекрасно получается, но, Евдокия Трофимовна, среди гостей нет профессионалов вашего уровня.

— Тогда топотуха! — объявила свекровь Маргариты и скинула туфли. — Это танец победы над чертями и призыв добрых семейных духов Оралябина и Чухлядины. Исполняется без обуви. Нужна барабанная дробь. Оркестр! Начинай!

— Простите, — ожил ведущий, — у нас нет живого звука.

— Это почему? — подбоченилась Евдокия. — Тяжело с вами, ни хрена не умеете! Ладно! Пошли все вприсядку!

— Не поняла, — пропищала новобрачная. — Это как?

Ее свекровь закатила глаза, согнула локти, широко их растопырила, уперлась кулаками в бока и стала приседать, выбрасывая вперед то правую, то левую ногу. Потом ловко вскочила и стала напевать:

— Оралябин и Чухлядина! Помогите, подарите жизнь счастливую! У-у-у! Эй, повторяйте, не стойте, как лопата в навозе! И раз, и два, и три, и четыре!

— Во дает, — прошептал Коля. — Здоровье у моей мамаши лошадиное. Я и одного раза так не сделаю. Ну, может, присяду, но не встану, завалюсь на пол.

— Просьба потушить свет! — закричал ведущий. — У нас сюрприз!

— Да нет! — топнула Евдокия. — Еще все традиции не соблюли!

— Мама, — ласково произнес Николай, — это моя свадьба, не твоя.

— Ладно, — неожиданно согласилась та. — Только мы с мужем вас сейчас поздравим. По русскому обычаю! Витя, давай сюда!

Коля повернулся ко мне.

— Что она сказала?

— Сейчас родители со стороны жениха поздравят молодых, — пояснила я.

— Я отца своего не помню, — забормотал Николай, — он ушел от мамы, когда мне то ли год, то ли два было. Потом у мамы появился Константин, но и он удрал, когда я был в старшей группе детского сада. После него были Алексей, Иван, Сергей, Юрий, Павел…

— Все сразу или по очереди? — уточнила я.

— Они долго не задерживались. Кого-то забыл… А! Валерий, Никита… Раз, два, три, четыре… восемь… Наверное, сбился со счета… А-а-а! Биологического отца своего, Семена, не посчитал. Это раз. Костя — два… Итого вспомнил девятерых. Но их двенадцать было.

— Сколько? — заморгала я.

— Дюжина.

— Разве можно столько раз в загс ходить? — заморгала я.

— Мама печать в паспорт никогда не ставила. Она считалась матерью-одиночкой, а это давало много льгот… Девятерых вспомнил, а кто еще трое?.. О! Александр, Анатолий и Юра.

— Про последнего ты уже говорил, — напомнила я.

— Их двое, с одинаковым именем, — объяснил Николай. — И у троих фамилия Кузнецов.

— Ясно, — кивнула я. — Но сейчас Евдокия Трофимовна позвала Витю.

— Про такого впервые слышу, — удивился Коля. — Гляди, идет. Ничего так, симпатичный.

— Костюм хороший, — одобрила я, — обувь хорошая, выше всех похвал. Достойный выбор. Интересно, сколько ему лет…

— У мамы все от сорока до шестидесяти. Молодых она не любит, у них денег нет, но и с пенсионерами жить не станет, у тех болячек полно. Мама комфорт уважает, и она не вредная. С очередным мужчиной разойдется, но дружить с ним не перестанет. Все ее бывшие — совсем не нищие. Отец моей матери дом построил. Константин музей для нее сделал, официально его на маму оформил. Алексей и Ваня продукты присылают, которые продают. У Юры первого все лекарства, какие только бывают, Юра второй владеет сетью магазинов одежды. Остальные тоже старались, но сейчас в отсеве.

— Где? — не поняла я.

— Мужикам по шестьдесят пять стукнуло, — пояснил молодожен. — Мама их попросила о ней не заботиться. Без них все есть. Но Никита до сих пор постельное белье и полотенца грузовиками привозит… Тсс! Давай послушаем, что новенький скажет.

— Добрый вечер, — произнес мужчина в дорогой пиджачной паре. — От всего сердца и души желаю нашим Николаю и Маргарите долгих лет совместного счастья и любви, как у нас с Евдокией. Дарю им бесплатные перелеты во все точки мира, в любой день и час. Отдыхайте, дорогие! Мой самолет всегда для вас!

— А-а-а, — протянул Николай, — вспомнил! Мать упоминала о нем, говорила, что он чем-то таким занимается. Современный бизнес. В интернете вроде. Маманя на вторую дюжину пошла.

— Дорогой, ты так хорошо сказал! — улыбнулась Евдокия Трофимовна. — Могу лишь одно прибавить: никогда не изменяйте друг другу. Ложь убивает любовь. Я ни разу в жизни не обманула супруга, мне такое даже в голову не приходило.

— Это полная правда, — кивнул Коля. — Мама всегда с одним расстанется и только на следующий день после разрыва другого приводит. Она со всех сторон честная женщина.