— Узнал кое-что, — обрадовал нас Даня. — Нельзя сказать, что сведений много, но главное — начать. В Москве есть лишь один роддом, который соответствует всем показателям. Он расположен впритык к парку, пройдя через который сразу увидишь вход в метро. Слева от медцентра возвышается большой торговый центр. О роддоме хорошие отзывы в сети, женщины хвалят врачей и медсестер. Правда, здание старое, одноместных палат нет. Сразу отвечу за незаданный вами вопрос: беременная иногородняя женщина имеет право рожать в Москве, естественно, при наличии нужных документов и справок. Но вот незадача…

Плавную речь нашего ловца крупных рыб в океане интернета прервал звонок городского телефона. Даниил живо схватил трубку и, как всегда, включил громкую связь. Я услышала голос Анатолия.

— Здрассти! Ща вспомнил! Когда баба умотала со своими спиногрызами, из роддома позвонили. Эта дрянь дала мой номер. Тетка представилась их главбухом, потребовала доплатить за лишние дни пребывания. Если откажусь, в суд подадут. И че делать? Поехал, короче, в роддом. Он стоит слева от торгового центра, метро в двух шагах. И вот еще: Алена говорила, что в Кобылятине у нее есть подруга, одноклассница Леонова Татьяна.

— Спасибо, — поблагодарил его Даниил и вернул трубку на место. — Это то медучреждение, о котором я только что говорил, но не успел договорить. Роддом закрыли. Здание много лет не ремонтировали, лопнула труба, вода хлынула в подвальное помещение. Погибли все документы.

— Но они, может, хранили информацию в интернете? — предположил Костин.

— Нет, — коротко ответил Даня.

— Почему? — удивился Володя.

— Вопрос не ко мне, — усмехнулся парень, глядя в ноутбук. — Ну, просто не хранили. По какой причине Алена выбрала данное место? Думаю, из-за того, что оно неподалеку от дома, где живет Коржин… Вы не хотите чайку-кофейку попить? Заодно мне стаканчик капучино принесете. А я, пока вас нет, начну огород перекапывать.

Когда мы через час вернулись в кабинет, у Дани был радостный вид — похоже, он перелопатил все грядки на поле интернета.

— Значит, так, — начал парень. — Начну со сведений про деревню, из которой приехала Алена. Такой давно нет, жителям дали хорошие квартиры в микрорайоне Ванино. Небось большинство людей обрадовались. Кобылятино словно замерло в начале двадцатого века — вода из колодца, туалет во дворе, газа нет. Хорошо, хоть электричество им в середине шестидесятых годов провели. В школу дети ходили в деревню Маскино, три километра пешком в одну сторону. О родителях и детстве Алены пока ничего не выяснил, кроме того, что девочка получила аттестат с одной четверкой, остальные пятерки. Это все. Из тех, кто мог хорошо знать семью Кузнецовых, жива и здравствует их соседка, одноклассница Алены Татьяна Сергеевна Леонова. У нее свое ателье, а у ее мужа несколько автосервисов. У пары свой дом в поселке Юркино. Сегодня женщина весь день дома. Лампуша, она ждет тебя в любое время с десяти до восемнадцати часов. Сможешь?

— Конечно.

— Вместе поедем! — воскликнула Горти.

— Только ты на пассажирском сиденье, — потребовала я.

— Я прекрасно вожу машину! — обиделась Гортензия. — Не плетусь, как ты, со скоростью мыши, которая сидит на яйцах!

— Мыши — не куры, — зачем-то вступил в беседу Володя, — они не высиживают яйца.

— Да? — изумилась моя лучшая подруга. — Откуда тогда мышата?

— Грызуны их рожают, — как всегда, спокойно ответил Даниил.

— В общем, ты, Лампа, не умеешь быстро ездить! — заканючила Гортензия. — Мы потратим уйму времени! Поедем со скоростью беременной черепахи!

— А вот это пресмыкающееся несет яйца, — объявил Костин.

— Мышь рожает, черепашка несет яйца. Где логика? Мышка способна высиживать мышат, а несчастному животному в панцире как сесть на яйца, а?

— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам, — продекламировал Даниил. — Автор — Шекспир, пьеса «Гамлет, принц Датский». И, простите за уточнение, черепахи яйца откладывают.

— Не поняла, — заморгала Горти. — Куда они их кладут?

Даня хихикнул.

— Откладывают! В ямку в песке. Потом уходят, а через время черепашата вылезают. Вот курица несет яйца.

— Куда? Разве можно их в крыльях удержать? Каким образом у нее это получается? Только не говори, что у кур корзинки есть, никогда не поверю!

— Просто выражение такое, — объяснил Даня.

— Мыши, значит, мышат рожают, — задумчиво забормотала моя подруга. — Небось, кормят их, заботятся. А куры в яму нерожденных цыплят кинули и свалили! Ну прямо матери столетия!

— У наседок гнезда, — пояснил Володя, — они там сидят.

Горти в очередной раз впала в изумление.

— Зачем?

— Греют яйца своим телом, а когда время приходит, цыплята вылупляются, — растолковал Костин.

Я посмотрела на Володю.

— Мы с Максом должны быть через час в загсе, а вечером в ресторане. Самое удачное время для поездки — с тринадцати до двадцати часов. В девять вечера на банкете надо уже быть.

— Сейчас договорюсь с Леоновой, — пообещал Даня.

В нужный час я села в машину к Горти, подруга нажала на газ и спросила:

— Как прошла регистрация? Тетя в костюме, торжественная речь, роспись в книге, все за полчаса? Мне очень нравится слово «брачующиеся». Интересно, кто его придумал? И как тогда называть пары, которые пришли разводиться?

— Бракоделы, — хихикнула я. — Коля и Рита не хотели марш Мендельсона и тетю с фальшивой улыбкой. Они попросили провести мероприятие тихо, без помпы, просто в кабинете. И в ресторан пригласили лишь самых близких. Он находится в Полянкине, твое приглашение — у меня.

— Отличные новости! — обрадовалась Горти. — Там гениальный шеф! Очень вкусное место! Нарядимся по полной программе, повеселимся…

Продолжая болтать, мы добрались до нужного поселка и нашли дом Татьяны. Я нажала на кнопку домофона.

— Открываю! — произнес веселый голос.

Калитка распахнулась, мы пошагали по дороге к дому, и тут из особняка вылетела стая собак и котов. За ними бежала худенькая школьница, крича:

— Не бойтесь, никто не кусается! Ребята просто хотят посмотреть, кто приехал!

— У нас тоже собаки и коты, — ответила Горти. — И вообще, следует людей опасаться, а не собачек с кошками.

Девочка подбежала к нам, и стало понятно, что школу она давно окончила.

— Здрассти, — начала беседу женщина, которую я приняла за подростка. — Меня зовут Татьяна. А вы Евлампия и Гортензия? Из детективного агентства?

— Да, — одновременно ответили мы.

— Надо же, — рассмеялась хозяйка. — Всегда думала, что детективы — здоровенные мужики с сердитым видом. Справа у них висит пистолет, слева — автомат.

— А на шее граната на шнурке, — хихикнула я.

Мы вошли в дом, сели в уютной столовой и получили по чашке хорошо заваренного чая. Хозяйка открыла коробку дорогих конфет. Повисла пауза. Я нарушила ее первой.

— Татьяна Сергеевна, вы дружили с Аленой Петровной Кузнецовой?

— Мы с ней ходили в одну школу… Зовите меня просто Таней.

— Танечка, — начала Горти, — нам сказали, что вы с Кузнецовой учились в одном классе.

— Да, — подтвердила хозяйка дома. — И, предвидя ваш следующий вопрос, сразу скажу: мои родители не радовались нашей дружбе.

— Они конфликтовали с семьей Алены? — поинтересовалась я.

— Что вы! Мои мама и папа никогда не опускались до выяснения отношений с кем-либо. Более того, они всегда помогали Петру, когда от него супруга убежала и дочку бросила.

— Мать кинула Алену?

— Да… Вообще-то, я женщину почти не знала. Кузнецовы — не из коренных кобылятинцев. Они дом купили, приехали с ребенком. Сама я тогда совсем мелкая была, не помню ничего про их появление. Нам с Аленкой тогда, наверное, года по два, может, по три было, не могу точно сказать. Мы не сразу подружились, только перед первым классом. Кузнецова — тихая-тихая, молчаливая, терпеливая, внешне не особо красивая. Волос много, с мелкими завитками. Глаза карие, губы пухлые. Сейчас гель для такого эффекта вкалывают, а у нее свои такие. Вот и начали ее дразнить цыганкой-оборванкой. Но быстро перестали. Неинтересно было.

— Наверное, все обидчики в глаз от девочки получали, — усмехнулась Гортензия.

— Нет, она никогда не дралась, просто смотрела молча. Поглядит исподлобья, ни слова не произнесет. Но после этого беда приключалась. Один раз Матвей, муж тети Лены, тоже решил ее цыганкой назвать. Чего с дурака взять? Но Аленка на него зыркнула и ушла, как всегда, ничего не сказав. Через час у Матвея сердце заболело, «Скорую» вызвали. Увезли мужика в больницу с инфарктом. А тетя Лена давай на всю улицу орать: «Отстаньте от Аленки, не трожьте ее, глаз у девки особый! Юрка, сын Надьки, ее обозвал — у родителей курятник сгорел! Верка Семенова над Аленой потешалась — бабка ее в тот же день упала, ногу сломала! Теперь мой дурак с инфарктом!» После такого выступления тети Лены девочку больше никто не обзывал… А мать ее давно удрала в неизвестном направлении. Бросила и ребенка, и супруга, и все хозяйство.

— Не знаете, что побудило женщину поступить таким образом? — спросила Горти.

— Небось, нищета ей обрыдла, — развела руками Татьяна. — Мы жили хорошо — дом был крепкий, мама с папой достойно зарабатывали. И Раиса Олеговна, бабушка наша, с нами жила. Она такая традиционная крестьянка — на зиму запасов три погреба. И о живности бабуся не забывала. У коровы сена до неба, куры и кролики в тепле, ну и, конечно, пироги на столе. Мы никогда не бедствовали. Алкоголь даже не нюхали. Про то, чтобы закурить, и не думали — бабуля бы сигарету с губой оторвала. А у Кузнецовых наоборот. Декабрь настал — им есть нечего. Дядя Петя, отец Аленки, к моим родителям придет, на терраске встанет, шапку в руках мнет, ноет: «Одолжите, Христа ради, денег! Дочка голодная плачет!» Мама моя его сначала жалела, деньги давала, потом поняла, что Петр их на очередное ведро с колесами потратит, малышка ничего не получит.

— Ведро с колесами? — переспросила я. — Мужчина покупал старые машины? Чинил их и продавал?

— Если бы, — поморщилась Татьяна. — Он был изобретателем. Вбил себе в голову, что создаст великую вещь — самоходную бадью. Она сама будет к колодцу ездить, воду зачерпывать и домой возвращаться.

— Интересно, каким образом она подобное проделает? — поинтересовалась Горти.

Таня махнула рукой.

— Бред сивой кобылы! В избе на стене должна висеть коробка с кнопками, нажимаешь на одну — ведерко во дворе оживает и к колодцу несется. Там оно, без помощи человека, к цепи присоединяется, вниз едет, с водой поднимается и в избу назад спешит.

— Коробочка… — повторила Горти. — Похоже, это что-то типа пульта. Да только интернет не так давно появился. Может, Петр его раньше всех изобрел?

— Уж он с этим идиотским проектом как дурень с писаной торбой носился, все деньги в свое дурацкое изобретение вкладывал. А где толк? Дочка его вечно чужие вещи донашивала. Но гордая была! Бабуля моя позовет ее: «Аленушка, заходи, пообедаешь с нами!» Школьница вежливо в ответ: «Спасибо, тетя Рая, я сыта». А сама бледная, на ветру качается, но никогда не признается, что от голода еле стоит… У нас в школе на уроках труда мальчики табуретки сколачивали, девочки шили. У Аленки лучше всех получалось. Я после восьмого класса поступила в училище, звала подругу с собой, говорила: «Хорошая портниха никогда без заработка не останется. Зачем тебе десятилетка?» Она уперлась: «Получу аттестат с медалью, отправлюсь в столицу, поступлю во ВГИК, стану известной актрисой». Золотая медаль ей, конечно, не досталась, их на каждую школу ограниченное количество выдавали. Директриса велела училке математики Алене в году четверку поставить, а та и рада была стараться. Медаль уплыла к дочке местной начальницы РОНО. Но Кузнецова все равно в Москву уехала и сгинула, ни разу домой не заглянула. Через время, уж не помню, сколько лет прошло, приехала баба. Мы уже из Кобылятина уехали, на ноги с мужем встали. У меня ателье — правда, пока одно, — у него два автосервиса… Вам чайку подлить?

Мы с Горти не успели ответить. Хозяйка взяла чайник, разлила по чашкам жидкость слабо-коричневого цвета и продолжила:

— Звонок в калитку! В домофон глянула — стоит женщина. Среди соседей по поселку таких нет. Задала вопрос: «Вы к кому?» Она ответила: «К Татьяне Сергеевне Леоновой по делу». Я решила, что тетке срочно нужна обновка, а в ателье все заняты, вот она и прикатила ко мне. Дело было летом, тепло. Я к ней вышла, спросила: «Чем могу помочь?» Приготовилась услышать «вот прямо к завтрашнему дню сшейте платье», а тетка и говорит: «Простите за беспокойство, может, я не туда приехала… Я ищу Алену Петровну Кузнецову. Мне сказали, вы с ней дружите. Подскажите, как ее найти».

Татьяна положила себе в чай сахар и начала его размешивать.

— Нет бы мне спросить, зачем ей Алена, а я рот разинула, брякнула: «Ничем помочь не могу. В последний раз мы виделись, когда она в Москву уехала в институт поступать. Где живет и как ей позвонить, не знаю». Женщина мне визитку дала, попросила: «Если Кузнецова объявится, попросите ее мне набрать». И все.

— Визитку сохранили? — тут же поинтересовалась Гортензия.

— Да, — кивнула хозяйка коттеджа. — Но Аленка о себе знать ни разу не дала.

— Можно нам посмотреть карточку? — попросила я.

— Сколько? — задала вопрос Леонова.

Я решила, что Татьяна почему-то осведомилась о времени, которое мы потратим, разглядывая визитку, и ответила:

— Всего пять…

«Минут» произнести не удалось.

— Ой, посмотрите на них! — всплеснула руками хозяйка. — Да вы что?! Пять!.. Двадцать пять! Хотя нет, тридцать!

— Полчаса рассматривать картонный прямоугольник? — заморгала я. — Зачем?

— Мы просто запишем номер… — добавила Горти.

— Меньше чем за тридцать тыщ ничего не увидите, — ласково улыбнулась Татьяна. — Если нет налички, можете на телефон бросить.

Так речь не про время, а про деньги!

— Тащите, да побыстрее, — приказала Гортензия.

— Сначала деньги, — потребовала хозяйка. — А то посмотрите, цифры запомните, а мне не заплатите.

— А-а-а, — протянула Горти. — Вот интересненько! А есть ли у вас вообще такая визитка? А то получите денежки, а нам фига под нос!

Татьяна встала, подошла к буфету, вынула из него конверт, вытряхнула на стол груду карточек, выбрала одну и помахала ею в воздухе.

— Вот.

Гортензия показала на свою трубку.

— Деньги ушли.

Послышался тихий звук.

— Получила! — подтвердила Леонова и протянула мне визитку. — Можете фото сделать. Больше рассказать нечего.

Спустя несколько минут мы с подругой молча вышли в прихожую. Надев туфли, Гортензия вдруг спросила:

— Когда Алена заявилась к вам с двумя младенцами и попросила пожить в доме, пока она не найдет работу, какую сумму вы с нее потребовали за съем комнаты?

— Что вы такое придумали? Я не видела ее сто лет! У нее что, двойня родилась? Понятия не имею о жизни подруги детства! Я никогда не вру! Я честный человек! — обозлилась Татьяна.

Когда мы выехали на шоссе, я спросила у Горти:

— Почему ты подумала, что, убежав от гражданского мужа, Алена приехала к подруге детства?

— А куда бедолаге еще деться? — пожала плечами жена Жоры. — Денег у нее нет, на руках пара крохотных детей, знакомыми в Москве не обзавелась. Оставалось только к какой-нибудь доброй душе поехать.