— Сейчас лопну от обжорства! — протянул Даня. — Ну очень вкусно! Гречка с жареным луком и грибами, плюс бефстроганов с подливочкой! Ничего лучше не придумали!

— Еще чаек и яблочный пирог с курагой и корицей, — пообещала Сюзанна.

Я решила продолжить беседу, начатую по дороге домой.

— Даня, ты зачем рассказал мне про Николая Ракитина? Какое отношение он имеет к делу, которым мы занимаемся?

— Ну… пока не знаю, — честно ответил приятель.

— Не будь у тебя никаких размышлений, ты бы не начал разговор.

— Я не знаю про его отношение к делу, — уточнил Даня. — Меня насторожила недавно пришедшая информация о Софье Варякиной. Вот, смотри. — Парень открыл свой ноутбук и повернул его экраном ко мне. — Видишь фото? Узнаешь женщину?

— Да, — кивнула я. — Софья Николаевна. Она здесь молодая, прекрасно выглядит, в очень красивом платье с декольте. Скорее всего, какой-то праздник.

— Да, — согласился Даниил. — У власти тогда уже был Борис Ельцин. Это прием, который традиционно устроили двадцать третьего февраля для высшего военного руководства. Обрати внимание на украшение госпожи генеральши Варякиной.

— Серьги восхитительные, — отметила я.

— На шею глянь.

— Жемчужное ожерелье с большим камнем. Снимок не самого лучшего качества и это газета, поэтому непонятен цвет камня.

— Похоже, Софья очень уж пофорсить любила, — покачал головой наш ловкий охотник в дебрях интернета, — а многие бабы ужас как завистливы. Не следует хвастаться тем, что имеешь, скромнее надо быть, тогда не получишь охапку неприятностей. Спустя неделю после публикации этого снимка разгорелся скандал местного значения. Некий Григорий Андреевич Мордвинов приехал в редакцию того издания, которое опубликовало снимок, с сообщением, что Софье Варякиной не следовало появляться на празднике, украсившись вызывающе дорогим, вдобавок украденным ювелирным изделием. Во-первых, жене военачальника следует вести себя скромнее, не носить на шее висюльку, продав которую можно купить не один танк. Во-вторых, откуда у ее мужа деньги на такую красоту? И последнее по счету, но первое по значимости заявление Григория: «Где генеральша взяла ожерелье? Его украли много лет назад воры, которые ограбили квартиру моей семьи. Баснословно дорогое колье я получил в подарок от своей бабушки, Екатерины Николаевны».

Даня сделал глоток чая.

— Чтобы больше не возникало вопросов и учитывая, что коммунистический режим пал, а в России разбушевалась Перестройка, стало можно откровенно рассказывать о своих предках. Мужчина рассказал, что Екатерина Николаевна Мордвинова обожала это украшение. Его специально для дочери заказал отец. После того, как большевики захватили власть, Ракитин понял, что дело плохо, следует удирать из России. Но привести задуманное в исполнение Николай с супругой не успели. Отъезд назначили на вторник, а в понедельник в подмосковную усадьбу прискакали красноармейцы. Они убили супружескую пару, ограбили дом.

Екатерина спаслась чудом. За полчаса до их появления она отправилась к больной поварихе Антонине — ту разбил радикулит. Девушка намазала спину Тони лекарством, а та, не особо грамотная женщина, попросила почитать ей вслух «Повесть о приключении английского милорда Георга». Автор этого произведения — Матвей Комаров, русский писатель, очень интересная личность. Он служил домоправителем у помещицы, хорошо знал грамоту, неожиданно начал писать романы. Самыми известными и любимыми в народе стали его произведения про милорда и преступника по имени Ванька Каин.

Горячая любовь Антонины к упомянутым изданиям спасла жизнь Кате. В избу поварихи конники не сунулись, потому что на двери в дом стряпухи болталась тряпка. В 1918 году в России началась эпидемия гриппа под названием «испанка». Если в доме был недужный, хозяева вешали на дверь снаружи какую-нибудь рванину, чтобы никто из посторонних не зашел и не подцепил заразу. Смертельной болезни у Антонины, слава Богу, не было, лоскут она прикрепила, чтобы отпугнуть красноармейцев, которые, не разбирая, кого грабят, аристократов или простых людей, отбирали все, что видели. Хитрость сработала, хозяйство Тони осталось цело, и Катю тоже не тронули.

Жить девушке стало негде, и она поселилась у поварихи. Та договорилась с кем-то, девушке выдали документ на имя Елены Николаевны Елкиной, потом она вышла замуж за Сергея Мордвинова. Дочь богатого владельца ткацких фабрик исчезла без следа. Особняк ее родителей сгорел, единственное, что осталось у Екатерины, которую теперь звали Леной, — это ожерелье, последний подарок любящего папы. Когда красноармейцы покинули село, дочь Ракитина кинулась домой, увидела полыхающее пламя, села прямо на землю, ощутила укол, вскочила и увидела колье. Скорее всего, оно выпало из кармана грабителя, когда тот уносился прочь, или вывалилось из мешка с его добычей.

Украшение Катя сберегла, не продала его даже в самые тяжелые времена, оно было единственной памятью об отце. Когда СССР развалился, Екатерина вернула себе имя, отчество и фамилию, которые носила до того, как ей пришлось прятаться от большевиков. Ожерелье она хранила как зеницу ока.

Но один раз, когда женщина уехала летом на дачу, городскую квартиру ограбили, и колье исчезло. А потом оно неожиданно обнаружилось на шее жены генерала. Скандал зашумел, но сразу затих. Почему? Софья пришла в кабинет самого главного военачальника, положила перед ним коробку со злополучным ожерельем и заявила:

— Не уйду, пока не позовете оценщика.

Спешно вызванный ювелир изучил содержимое коробки и сообщил:

— Это прекрасно сделанная бижутерия. Не специалист, да еще смотрящий издалека, а уж тем более разглядывая фото, скорее всего решит, что вещь очень дорогая. И это в самом деле не дешевка, но изумруд — «бутылочный», да и жемчуг не в раковинах нашли.

Софья, выслушав ювелира, спокойно проговорила:

— Мы с супругом поехали на экскурсию в подмосковный музей. Там висел портрет Екатерины Мордвиновой. Мне очень понравилось украшение на шее молодой женщины. Муж увидел мое восхищение, и на день рождения я получила копию. Она недешевая, но по карману генералу, который честно служит всю свою жизнь. Мужчина, решивший опозорить нашу семью, обязан публично извиниться.

— Ну, — пробормотал большой начальник, — он гражданский человек, не могу ему приказать.

— Поняла вас, — ответила Софья и ушла.

Через некоторое время уже ставший очень популярным еженедельник «Сплетник» опубликовал интервью с Маргаритой, сестрой Григория. Та яркими красками живописала, как ее брат подстерег на улице Софью и потребовал:

— Купи нам квартиру, ютимся в коммуналке!

Женщина помахала рукой, и к ней быстро подошел крепкий парень.

— Отведи меня к машине, — велела охраннику хозяйка.

— Стоять! — зашипел Григорий. — Твой муж украл нашу фамильную драгоценность!

Но Варякина быстро удалилась в сопровождении секьюрити, никак не отреагировав на появление странного незнакомца и не вступив с ним в беседу. Григорий хотел броситься за Софьей, но сестра вцепилась в брата, не позволила ему раздуть пламя большого пожара. Рита просила Гришу не затевать скандал, но тот уперся:

— Ожерелье исчезло из тайника, а потом я его на этой бабе увидел!

— Прямо кино «Бесценное украшение»! — восхитилась я. — Что было дальше?

Даня вновь потянулся к чашке с чаем.

— Ничего. Спустя несколько месяцев он умер — тромб сосуд перекрыл.

— Пару раз слышал подобные истории, — вздохнул Макс.

Даниил поморщился.

— Уж не знаю, из какого навоза Гриша выкопал информацию. Он, оказывается, вел дневник, в котором записывал все, что узнавал о семье Юрия и Софьи. Был уверен, что мужчина — известный в Москве скупщик краденого. Эксклюзивными подарочками он радовал не только супругу, но и своих многочисленных метресс.

— Софья с любовью рассказывала о первом муже, — перебила я Даню, — она его очень любила, считала самым прекрасным мужем на свете.

— А вот у Григория в записях иные сведения. Его жена работала у Юрия и Софьи домработницей. Хозяйка часто уезжала отдыхать. Вместе пара уезжала дважды в год, летом — в Венгрию, на озеро Балатон, зимой — в Карловы Вары, тогда еще единую страну Чехословакию. Муж не мог позволить себе чаще бездельничать, но вот его супруга любила смотаться на недельку в Абхазию или в военный санаторий в Крыму. Зимой радовала себя поездками в здравницы Подмосковья. В одной из них она два раза по году жила!

— Как ты все это выяснил? — изумилась я.

— Поговорка «не имей сто рублей, а имей сто друзей» хорошо отражает действительность советских времен, — усмехнулся Даниил. — А сейчас следует говорить: не имей сто друзей, а подпишись на сто человек в интернете. Я запустил поиск по Софье Николаевне, выпало сообщество «Позор с орденами». Организовал пакостное местечко Луковский Модест Владимирович, он себя именует «борцом за правду и справедливость, срывателем масок с лиц, раскапывателем биографий отбросов великой советской армии». Одно время сообщество постоянно работало, каждый день выкладывалось что-нибудь эдакое, гаденькое. Потом «новости» стали появляться через сутки, трое, а сейчас — по два раза в месяц. Подписчиков у него тьма. Они жадно глотают всю помойку, которую мужик им предлагает. А тот радостно опускает в помои какого-нибудь давно умершего военачальника прошлых лет.

— Понятно, — пробурчал до сих пор молчавший Костин. — Покойник скандал не поднимет.

— Тайник в полу спальни Людмилы я видела своими глазами, — тихо произнесла я. — Он существует. Зачем делать нычку, если не собираешься ее использовать?

— Вопрос: что там лежало? — усмехнулся Макс.

Розы Леопольдовна вышла из кухни.

— Женщины бывают глупые и умные. Как поступит первая, если ей кто-то нашепчет в уши: «Твой-то с Танькой из бухгалтерии в субботу в кафе сидел, за руку ее держал, мороженым угощал!»? Не успеет супруг домой вернуться, как вторая половина визжать примется, на мужика нападать, топать ногами, требовать развод. Слова парню сказать не даст, матери своей позвонит, та с радостью примчится, и налетят бабы, как две собаки, на мужика, посулят ему все казни египетские и наказания адские. Бедолага будет пытаться оправдаться, да слово вставить в поток обвинений ему не позволят. В конце концов бабы выдохнутся, и «преступник» жене вопрос сумеет задать: «По-твоему, я в пятницу в кафе с бабой сидел?» — «Да!» — прошипит сквозь зубы женушка. «Значит, я раздвоился, — усмехнется «преступник». — Мы ж с тобой в четверг после обеда уехали в Питер к моей сестре на свадьбу. В Москву вернулись в понедельник. Я с тобой пятницу, субботу, воскресенье и первый день новой недели провел». Жена будет стоять, молчать, моргать. И правда, ездили вдвоем в город на Неве, не мог супруг в пятницу ей изменить в Москве. Нехорошо получилось! Придется скандалистке в медовую пастилу превращаться, юлить перед супругом. Да не всякий сразу такую крикунью простит. А если скажет «ладно, проехали», то потом каждый раз, когда слабая половина ревновать затеет, супруг ей напомнит: «Что, опять кто-то сказал, что я сижу прямо сейчас в кафе с Танькой из бухгалтерии?» А как поступит умная супруга? Она ничего про другую женщину не скажет. Станет приторно вежливой, начнет произносить самым приятным голосом: «Дорогой, супчик поешь? Твой любимый сварила», «Милый, ляг отдохни», «Заинька, твоя мама давно к нам не заходила, позови ее завтра на обед». Если у дядьки рыльце в пушку, он покой потеряет. Вопросы себе задавать примется: «Почему слабая половина вежлива до приторности? Может, что-то знает?»

Роза Леопольдовна усмехнулась.

— Дольше трех дней никто из парней не выдерживает, все орать начинают: «Да! Я наврал тебе! Повел Таньку из бухгалтерии в кино! Но ничего у нас не было!» А жена, змея, нежно так: «Давай поговорим спокойно на эту тему». Умная супружница скандалить не захочет, она мужу ласково, вежливо Армагеддон устроит. Даже его родная мать на сторону невестки встанет, сыночку-корзиночку веником побьет. Скандальная же бабень одна останется, все ее посчитают идиоткой, которая на супруга без всякого повода набрасывается.

Краузе сложила руки на груди.

— Влезла я без спроса в вашу беседу, извините. Но все, что я слышала про Софью Николаевну, свидетельствует о том, что она совсем не дура. Зачем ей Лампе тайник в полу демонстрировать? Если он закрыт, да еще сверху ковром застелен, кто догадается, что под паркетом есть хранилище? Евлампия навряд ли станет в чужих апартаментах палас скатывать.

— Да никогда! — воскликнула я. — Даже в голову такое не придет!

— Думаю, Варякина в изумлении от поведения Алены, поэтому и сообщила про нычку. Небось там нечто эдакое, дорогое ужасно лежало. Варякина в шоке от того, что лишилась каких-то раритетов, — договорила Краузе.