Начала Софья с рассказа о себе.

Девочке Соне Михайловой повезло с рождения. Она появилась на свет в семье генерала, которого советская власть обласкала со всех сторон. Огромная многокомнатная квартира на Арбате, просторная детская, заваленная игрушками, мама и папа, обожающие единственную дочь, дача в закрытом поселке, продуктовые пайки, о которых простой советский человек даже мечтать не мог, черная «Чайка» с водителем, две домработницы, шкаф, заполненный недоступными большинству нарядами, — все это было у Сонечки.

Но — вот удивление! — невероятные блага не испортили девочку. Она не капризничала, слушалась старших, училась на одни пятерки и честно заслужила золотую медаль. Злые языки болтали, будто Софье «натягивают» пятерки, но это ложь. У гимназистки за все годы обучения в дневнике даже четверки были редкими гостьями, а уж о тройках и неудах и речи не шло. Понятно, что в МГУ она поступила без проблем.

На пятом курсе Сонечка влюбилась в Юру Варякина, сотрудника своего папы. Тот старше дочери начальника, но разница в возрасте невелика. Сыграли свадьбу, Соня стала Варякиной. Тесть и теща зятя любили, но Юра без помощи отца жены быстро шагал по карьерной лестнице. Папа приобрел молодым кооперативную квартиру, переписал на дочку дачу, которая волшебным образом из служебной давно стала личной. Потом у нее появилась машина «Москвич». Полетели счастливые годы. Сначала Соня родила Людмилу, через два года на свет появилась Настенька. Все было прекрасно. Муж обожал жену, осыпал подарками и цветами, любил тестя и тещу. Его родители давно скончались, и Сонечка никогда не имела дела со свекровью. Ну как тут не начать завидовать той, которой повезло по всем параметрам!

Когда младшей дочери Насте исполнилось восемнадцать, она собралась замуж. Мать занервничала — девочка-то совсем ребенок! Но ее родители напомнили Софье, что она сама побежала в загс рано, а как хорошо получилось. Жених, военный переводчик, старше Анастасии. Сразу после свадьбы молодые улетели в Сирию, первая дочка у них родилась в Дамаске.

Сонечка, конечно, тосковала по Настеньке, но у нее еще была Людочка, которая требовала особого внимания.

— Ты уверена, что нам ее в роддоме не подменили? — спросил как-то раз у жены Юра. — Ну ничего у Люды нет ни от меня, ни от тебя, ни от деда с бабулей.

И это правда. Эта девочка с малых лет стала несчастьем с автоматическим подзаводом. В детском саду на поведение малышки жаловались все — воспитатели, нянечки, родители других ребят. Люся дралась, грубила взрослым. Когда она пошла в пятый класс, ситуация усугубилась. Педагоги в школе давно ставили ученице тройки из любви к отличнице Насте и уважения к родителям. Знания в голову Люсеньки не влезали, потому что все места там занимали шалости, безобразия и вдохновенные гадости. Девочка врала с самым честным видом, и почему-то ей верили.

О поступлении в МГУ или какой-то приличный вуз речи не шло. Когда у Сонечки спрашивали, где учится Людмила, мать отвечала:

— Она так талантлива! У дочки дар сочинять. Ее приняли в литературный институт.

Это правда, Люся в самом деле поступила туда, где готовят писателей, поэтов и редакторов. Евгений Евтушенко, Андрей Вознесенский, Белла Ахмадулина, Чингиз Айтматов, Константин Симонов, Юрий Трифонов — список гениальных выпускников упомянутого учебного заведения можно продолжить. Как там оказалась Люся? Один ну очень известный литератор попросил в свое время отца Сонечки сделать своему сыну «белый» военный билет. И спустя годы Юрий обратился к тому человеку с просьбой устроить на учебу Люсеньку. Но сидеть на лекциях и семинарах девица-красавица не хотела. Она живо подружилась с большинством однокурсников, стала часто ночевать не дома.

А потом настал момент, когда богиня судьбы решила, что перекормила она Софью пирожными, надо для равновесия теперь угостить ее из мусорного ведра. Сначала инфаркт убил генерала. Не успели его похоронить, как от инсульта ушла и вдова. Софья, уже совсем взрослая, ощутила себя сиротой. Настенька вернулась ненадолго в Москву, но вскоре опять уехала за границу. Где Люсенька? Однажды она опять не вернулась ночевать. Спасибо хоть, позвонила потом, сказала:

— Я вышла замуж, прощайте.

Сонечка и Юра остались вдвоем в огромной квартире. Женщина каждый день плакала, вспоминая, как вся семья собиралась за столом.

На работе она держалась, но пришли сложные времена. Издательство, где женщина всю жизнь проработала переводчицей художественных произведений, почило в бозе, наступили темные годы для тех, кто выпускал книги. Армия прекрасных профессиональных редакторов, писателей и художников осталась без работы.

Сонечке с огромным трудом удалось устроиться в контору, которая привозила в Москву продукты из разных стран: колбасу салями, от которой язык и губы становились ярко-красными, насмерть замороженные куриные окорочка, жевательные конфеты, чай с такой отдушкой, что начинаешь без удержу чихать, когда вскрываешь пачку… Наша страна временно превратилась в полигон продажи еды самого низкого качества, на которую не хотели даже смотреть покупатели в США и Европе. Все эти залежалые гастрономические «изыски» называли гуманитарной помощью и отправлялись в Россию. Софья переводила всякие документы, которые сопровождали эти продукты под девизом «на тебе, Боже, что нам негоже». В начале девяностых годов за «ножками Буша»[4] змеились километровые очереди. А Сонечке хотелось плясать от радости — у нее есть работа, жизнь-то налаживается!

Но судьба нанесла новый удар — Юрий неожиданно умер от инсульта. Софья осталась одна-одинешенька. Следующие годы женщина жила как в тумане. Изредка ей звонила Настя, Софья стала во второй раз бабушкой. Потом ей сообщили, что дочь и зять не собираются возвращаться в Россию, они после Сирии осели во Франции, теперь перебрались в США, купили дом, получили гражданство.

— Мама, у нас все хорошо! — щебетала в трубку Настя. — А ты как? Не болеешь?

— Все хорошо, — отзывалась Соня, и беседа завершалась.

В свой день рождения и Новый год Софья теперь всегда просыпалась с мыслью: «Сегодня девочки обязательно позвонят, а может, сделают сюрприз, приедут! И гостинец привезут! Все равно что, хоть одну маленькую конфетку, но это будет знак заботы!» Но мечты оставались мечтами.

Однажды, идя мимо церкви, Софья увидела чистенькую старушку, сидящую на раскладной табуретке у входа. Перед бабушкой стояла пустая картонная коробочка. Абсолютно неверующая Соня считала всех нищих лентяями, которые просто не желают работать, но при виде этой пенсионерки женщина, сама не зная почему, открыла кошелек и протянула убогой купюру.

— Ой, спасибо! — обрадовалась побирушка. — Внучок у меня болеет, куплю ему машинку на радость, давно просит, да вечно денег не хватает. Дочка моя не пойми от кого родила и удрала. Живем вдвоем с Ваняшей. Пошли вам Господь за доброту все самое лучшее!

На Софью упала вдруг темная злоба.

— Нет никакого Бога! — фыркнула она. — Мой супруг умер, дочь с мужем за границей, раз в год звонит. Вторая моя дочка не пойми куда делась. Что с ней? Понятия не имею. Живу одна в квартире, от тоски вою.

Бабуля перекрестила Софью.

— Бедная ты, бедная, эк тебе досталось… Зайди в церковь, встань у иконы Богородицы, пожалуйся ей, поплачь. Матушка поможет!

Сонечка хотела просто уйти, но ноги не подчинились ей и сами собой понесли ее в церковь. Варякина вошла, оглядела помещение и увидела икону, на которой изображена женщина, держащая в вытянутых вперед руках полотенце…

Когда примерно через час Софья вышла на улицу, она никак не могла понять, зачем долго пересказывала доске с картинкой всю свою жизнь, а потом так разрыдалась, что незнакомая тетка, вся в черном, определенно местная работница, принесла ей кружку с водой и маленькую круглую булочку, на которой сверху стояло нечто вроде оттиска печати.

— Выпейте, съешьте просвирку, — тихо посоветовала незнакомка. — Все будет хорошо. Господь вас слышит, он поможет.

Соня вышла на улицу. Она хотела поблагодарить старушку. Понятно, Бога нет, но у Варякиной словно все камни с души осыпались. И тут откуда ни возьмись появился маленький тощий котенок, начал мяукать и тереться о ноги женщины. Софья присела, увидела торчащие ребра и больные глаза животного. Жалость укусила в самое сердце. Сонечка схватила несчастного малыша и направилась прямиком в ветеринарную клинику.

На следующий день ей неожиданно позвонили из незнакомого издательства, предложили взять рукопись на правку. Софья с радостью согласилась. Работала она, как всегда, медленно и вдумчиво. Главный редактор ее похвалил.

— Софья Николаевна, у вас талант! Чувствуете текст как никто другой! Вы же знаете, что правки надо согласовать с автором?

— Конечно, дайте ему мой номер телефона.

Общаться с автором, тихим приятным мужчиной немного моложе Сони, оказалось комфортно. Олег Сергеевич не дрался за каждое свое слово. Он преподавал литературу в институте и вдруг, сам не зная почему, написал детективный роман.

Когда произведение вышло в свет, Олег позвонил Сонечке с предложением отметить это радостное событие.

— Простите, не люблю рестораны, — честно ответила та.

— Мне тоже домашняя еда больше по вкусу, — признался литератор, — поэтому приглашаю вас в Большой театр, в ложу.

— Боже! — ахнула Соня. — Я там сто лет не была! Как вы билеты достали?

— Секрет фирмы, — рассмеялся Олег.

Через год они стали жить вместе, потом поженились. Осень и зиму проводили в квартире Сонечки, весну и лето — в доме Олега за городом. Дачу Варякиной решили сдавать. Котенок вырос, превратился в упитанного красавца. Олег Сергеевич стабильно писал по две книги в год. Софью сделали заведующей отделом фантастики. В семье появились деньги. Анастасия совсем перестала звонить матери, но Сонечка больше не ощущала себя брошенкой. У Олега есть сын Женя, невестка Катя и внук Сеня. Все они с радостью приняли жену папы и деда. А та начала ходить в церковь, чему члены ее новой семьи очень обрадовались — они-то по воскресеньям все на службу ходили. Птица счастья снова села на плечо Сонечки.

А потом случилось событие, ну прямо сюжет романа, который мог бы написать Олег…