Король Швеции из династии Ваза Карл Девятый по завещанию отца получил во владение герцогство, в которое входил почти весь Сёдерманланд, бо́льшая часть Нерке, несколько приходов Вестманланда, часть херада Вадсбу в Вестергётланде и весь Вермланд. В возрасте всего лишь 15 лет командовал артиллерией при захвате Варберга в 1565 году. После участия в восстании против Эрика XIV, в котором он играл не последнюю роль, приобрёл значительно влияние в королевстве.

Вскоре после свержения Эрика Карл вступил в конфликт с Юханом III, который хотел ограничить его обширную власть в герцогстве. Поскольку риксрод поддержал короля, то Карлу пришлось уступить. После смерти Юхана в 1592 году и до прибытия в Швецию его сына Сигизмунда, ранее избранного польским королём, управление государством находилось в руках риксрода, в котором Карл играл роль «первейшего». С восшествием на престол нового короля над Швецией нависла угроза проведения контрреформации, поскольку Сигизмунд исповедовал католицизм. Карл всячески препятствовал этому, став одним из главных защитников лютеранской веры.

После отъезда Сигизмунда в Польшу риксрод на время его отсутствия удостоил Карла титулом «первейшего лица Совета и регента государства». Когда же король выразил своё неудовольствие этим, Карл в 1595 году собрал в Сёдерчёпинге риксдаг, на котором сословия подтвердили его полномочия, поручив наблюдать за выполнением Сигизмундом королевской клятвы, данной им при вступлении на престол. Однако противоречия с членами риксрода привели к их разрыву с герцогом Карлом.

На риксдаге, собравшемся в 1597 году в Арбуге и бойкотировавшемся высшим дворянством (на нём присутствовал лишь один член риксрода), Карлу как регенту были предоставлены неограниченные полномочия. Его разрыв с королём перешёл в открытую фазу после того, как он предпринял военные действия против замков, находившихся в руках ленников короля. Результатом этого стал массовый отъезд знати ко двору Сигизмунда в Польше. В 1598 году Сигизмунд высадился в Швеции во главе войска, которое, однако, в битве у Стонгебру потерпело поражение от армии герцога. Король был вынужден вернуться в Польшу, выдав Карлу пятерых членов риксрода. В 1599 году риксдаг низложил Сигизмунда. Карл воспользовался этой победой, чтобы расправится с противниками своей власти. На риксдаге в Линчёпинге, состоявшемся в 1600 году, был организован суд над взятыми в плен членами риксрода. Во главе суда стояли два верных герцогу члена Совета, что было нарушением договорённости с Сигизмундом. В качестве обвинителя выступал сам герцог. Четверо обвиняемых признались в измене и были помилованы. Однако ещё четверо 29 марта 1600 года были казнены.

Тем не менее, герцог, верный завещанию отца, не спешил с принятием королевского титула, тем более что младший брат Сигизмунда, Юхан Эстергётландский по закону стоял ближе к трону, нежели Карл. Лишь с 1603 года он начинает использовать титул короля. Однако широко использоваться он стал лишь после того, как брат Сигизмунда в 1604 году отказался от притязаний на корону. В 1607 году герцог Карл был коронован в Уппсале под именем Карла IX.

В сентябре 1605 года Карл IX высадился в Ливонии с 14-тысячной армией и направился к Риге. Город был осаждён 23 сентября. Взятие Риги позволило шведам почти беспрепятственно занять всю Лифляндию, тем более, что Французы оттянули на себя все польские армии и уничтожили их.

Вот только известие о выборе властителя Курляндии, Пруссии и Литвы русским царем поставило Карла в тупик. Через своего посла он попытался получить объяснение от Генриха, но король Франции лишь заверил, что бывший его министр Почт, став русским царем, является теперь его близким союзником.

Захват Ливонии привел к ухудшению отношений с Данией, Голландией и Англией, торговля которых понесла из-за военных действий большие убытки.

Война с Иваном Грозным истощила Ливонию. В 1561 году магистр Готхард Кетлер признал короля польского и великого князя литовского Сигизмунда II Августа правителем Ливонии, и Ливонский орден прекратил своё существование. Кетлер был объявлен наследным герцогом курляндским.

Земли Ливонии разделили на 4 части: Швеция получила Гаррию, Ревель и половину Вирландии, Дания (Магнус) — остров Эзель (ныне Сааремаа) и Пильтен. Г. Кетлеру достались Курляндия и Семигалия. Оставшаяся часть земель Ливонского ордена (юго-запад современной Эстонии и северо-восток современной Латвии) отошла Великому княжеству Литовскому.

Посол русского царя вручил претензии Ивана Литовского. И Карл по мере чтения текста закипал яростью: "Любезнейший брат наш шведский король Карл! Тебе пишет твой недавний союзник Божиею милостию, Великий Господарь Царь и Великий Князь Иван Иванович, всея Руси Самодержец и многих господарств Господарь и Обладатель, герцог Курляндский и Прусский, великий князь Литовский. Так как к моим землям относится Рига с окрестностями, прошу вывести свои войска с ее территории в срок три дня. Во избежание войны помимо Риги тебе, брат, придется отдать еще Нарву. В случае отказа мои войска погрузятся на три десятка кораблей и отправятся воевать столицу Швеции Уппсала.

Рядом с мрачным видом стоял канцлер Сванте Турессон Бьельке. Он, заметив как король отложил в сторону послание русского царя, подошел ближе и гнусаво из-за заложенного носа произнес — Мои люди доносят, что к Ивану прибывают наемники-ирландцы. А это те еще звери. Помимо наемников к Ивану стекаются из Европы семьи сервов и ремесленников. Их переправляют арендованными кораблями купцы из Франции, Германии, Венгрии и Чехии. Целыми стадами везут в Московию коров, свиней, волов, в клетках везут тысячами гусей, уток и курей. Под Москвой строят новые ремесленные слободы для переселенцев. Новый царь решил построить мануфактуры по изготовлению шерстяной и льняной ткани, пеньковых канатов, швейные мастерские и сапожные мануфактуры; под Тулой, Воронежем, Новгородом, Тверью, Киевом, Вильно и Минском строятся сталелитейные, оружейные, кирпичные и черепичные заводы.

— И откуда у Москвы столько золота? — Карл нервно вскочил с трона и стал мерять зал своими шагами.

— Казну Сигизмунда присвоил! Он же всю Речь Посполитую разорил, все, до чего его руки дотянулись, все выгреб. В том числе крестьян вместе с их остатками скота, который не сожрали польские паны.

Карл возмущенно махнул рукой — Да брось, какая нахрен казна у Сигизмунда! Он все на своих породистых шлюх и бесконечные охоты спустил! Он же в долги к евреям залез по уши!

— Так что мы ответим Ивану Московскому?

Карл резко остановился и подошел к застекленному окну — Пиши ответ. Пусть подавится своей Ригой, но Нарву он не получит! Нужно отправить в Нарву подкрепление.

В зал заглянул слуга — Ваше Величество, гонец из Нарвы от коменданта города, вам письмо.

Король подошел к слуге и выхватил у него скрученный свиток с печатью — Так, посмотрим, что нам пишет Карл Гинриксен Горн!

Прочитав, Карл дрожащей рукой протянул бумагу канцлеру — Русские захватили Нарву! Горн подписал капитуляцию, ему позволили без оружия, но оставив офицерам шпаги, покинуть захваченную крепость. Как! Вот как этому французу, ставшему царем, удается брать крепости? Горн пишет, что крепость была взята всего за одну ночь! Он проснулся уже с клинком около шеи, большинство моих солдат были вырезаны как свиньи.

Канцлер едва сдержал усмешку — Похоже, что Иван Московский решил не ждать вашего отрицательного ответа.

Карл едва сдержался, чтобы не ударить канцлера в лицо. Отложив свой гнев, решил припомнить канцлеру его лицемерство позже.

Я хотел, чтобы моя свадьба с княжной Буйносовой-Ростовской прошла довольно скромно, я не желал закатывать пир на весь мир. Надеялся, что на свадьбе будут только те бояре, которые помогли мне взойти на трон и естественно патриарх. Да Генриху послал приглашение в надежде что он не попрется к черту на куличики. Да вот хрен там! Оказывается моя задумка — урон царской чести! Генрих все же принял мое приглашение и мне пришлось специально для него создавать почтовую службу на маршруте следования моего бывшего короля. Благодаря своевременным подменам лошадей и ямщиков Генрих успел-таки и прибыл в Москву за день до венчания.

Присутствие на свадьбе французского короля придало мне немного легитимности что ли. По-крайней мере те бояре, что негодовали из-за моей худородности, попритихли.

Венчание проходило в Успенском соборе. Торжества включали три дня пиров в Золотой палате. В последний день были «потехи до стола и после стола». В церемонии участвовали ближайшие родственники жениха и невесты. Посаженым отцом был король Франции Генрих, а посаженой матерью — жена брата Василия Шуйского (считавшегося его наследником из-за отсутствия детей у свергнутого царя) князя Дмитрия Ивановича Шуйского (Екатерина, дочь Малюты Скуратова). Первым дружкой жениха был молодой Скопин-Шуйский, вторым — мой Мишель, который с собой в Москву привез растолстевшего до безобразия Николя.

Во избежания отравления своей жены, как это «принято» на Руси я велел ее охранять Агнессе с ее девичьим спецназом. Сразу, как они прибыли в Москву, я объявил, что все они — дворянского звания и впредь будут служить моей будущей жене. Поселив их на женской половине, установил порядок с контролем приготовления пищи во дворце.

Только убедившись, что мои три десятка личных телохранителей с сотней лучших выпускников моего кадетского корпуса и девчата Агнессы изучили все потайные ходы дворца и полностью контролируют царские покои, я более-менее успокоился. Правда мне пришлось сдержать негодование бояр, которые пытались протолкнуть своих дочерей в окружение царицы и сыновей в мое окружение. Но царский дворец я смог таки превратить в надежную крепость, а до меня он был проходным двором.

Екатерина после того, как в соборе ответила «Да» на вопрос Патриарха готова ли он стать моей женой, так и не проронила больше ни слова, опустив глаза вниз, будто опасаясь встречаться со мной взглядом.

Ее отец, выждав момент, сел рядом со мной — Ну что, зятек! Доволен?

Я кивнул — Благослови вас Бог, тестюшка. Хорошую дочь вы вырастили! Уверяю, что Катеньку буду беречь как самое ценное, что у меня есть. Она сама по себе сокровище огромной цены.

Князь даже удивился — Истину глаголешь! Дочь моя и грамоту разумеет и вышивает будто мастерица какая. — кинув на Катю взгляд, понизил голос — Да и ты ей нравишься! Поначалу ведь ее за Шуйского сватали, девка чуть ума не лишилась, не хотела за вдовца старика идти. А тут ты, сам лицом как девка красная. Дочка боится в счастье свое поверить. Не обижай ее!

Я покачал головой — Негоже мужчине на женщин руку поднимать, недостойно это. Так что не беспокойся, все у твоей дочери будет хорошо. Она после родительской любви в мою окунется.

Князь усмехнулся — Дай то Бог, чтобы у вас все ладно было.

Я прислушался к спору патриарха с воеводой Вологодским Извольским, который прибыл в Москву с отчетом о выполнении указа Шуйского о сборе податей в государеву казну, да невольно попал на мою свадьбу.

— Иван Грозный не просто так рассматривал возможность превратить сей город Вологду в опричную столицу! Причин для особого отношения Грозного к Вологде было несколько. Потеря Балтийского побережья в Ливонской войне сместила торговые маршруты, и через Вологду потекли обозы. Город стал центром внешней торговли на северном морском пути. Чтобы никто не посягнул на богатства, копившиеся в Вологде, было начато строительство каменного кремля. По размерам он был запланирован в два раза больше московского! Более того Вологда была центром северных опричных земель. Целью царя было сделать город сильнейшей крепостью, в которой он мог бы не опасаться за свою жизнь и здоровье. Грозный подумывал о том, чтобы не просто сделать ее центром всей опричнины, но и навсегда перенести столицу в Вологду. Одновременно с кремлем было начало строительство соборной церкви: будущего Софийского собора. — патриарх отпил из богато украшенного кубка и продолжил — а то, что якобы на Ивана Грозного, лично инспектировавшего стройку, упал кирпич, по другой версии — кусок штукатурки, со свода храма и царь счел это дурным предзнаменованием, то ли посчитал очередным покушением, то чушь полная. Хотя да, с того момента строительство свернулось. Величественный собор почти полностью возведенный за два года, ждал завершения строительства аж двадцать лет.

Я громко задал вопрос — В каком сейчас состоянии кремль Вологодский, воевода Извольский?

— Территория кремля, царь-батюшка, ограничивается с севера рекой Вологдой, с юго-востока прорыт ров, на юге граница проходит по еще одному прорытому рву, на западе тако же прорыт ров и насыпаны земляные валы. Вода в рвы подается из реки Содимы. Строительство сооружений кремля было прервано в сразу после неожиданного отъезда царя из Вологды. К тому времени возвели каменную стену с девятью башнями с юго-восточной стороны, две башни с пряслами между ними на юго-западном углу. Внутри детинца был построен каменный соборный храм — Софийский собор и деревянный царский дворец с церковью Иоакима и Анны. После отъезда царя, на месте недостроенных стен был поставлен деревянный острог с двадцатью тремя шатровыми башнями. Полностью каменной только стена с юго-востока и частично с северо-запада.

Я решил, что необходимо достроить кремль в Вологде и спросил — Справишься ли ты, воевода с строительством кремля? Или мне другого человека для того поставить воеводой?

— Честно говоря, царь-батюшка, не смыслю я ничего в строительстве крепостей! Вроде как жив еще Федор Конь, построивший смоленские крепостные стены.

Я повернулся к тестю — Поручаю тебе, тестюшка, разыскать розмысла Федора Коня и доставить его ко мне сюда, во дворец. Да, прикажи разыскать чертежи Вологодской крепости, править их будем.

По старинному обычаю на свадебном пире новобрачные ничего не ели и не пили. Мы сидели во главе праздничного стола, но угощения предназначались для гостей. Блюда со своего стола мы посылали особо дорогим гостям.

После третьей смены блюд новобрачным полагалось покинуть пир и отправиться в опочивальню. Там нас уже ждала брачная «постеля», своим видом напоминающая шатёр. Застлана она была особым образом: внизу ржаные снопы (символ достатка), накрытые ковром, потом десяток перин, покрытых шёлковой простынёй и одеялами, пуховыми и меховыми. За убранство брачного ложа отвечали постельницы и постельники — самые надёжные и доверенные люди царя.

Патриарх поднялся — Пора молодым уединиться! А мы продолжим трапезу и попросим Господа даровать крепкого и здорового наследника русскому престолу царскому! Я подал руку невесте — Пойдем, Катенька в опочивальню.

Перед тем, как войти молодым в спальню, жена тысяцкого в овчинной шубе наизнанку (символ плотского начала) осыпала нас шишками хмеля. А дружка Мишель принес в скатерти со свадебного стола хлеб, соль и курицу.

После ухода молодых пир продолжился, но в нём приняли участие только мужчины. Женщины покинули Золотую палату и отправились в палаты царицы, где их ждал отдельный стол.

Я вспомнил книгу Толстого «Петр Первый», где молодой Петр вот так же кормил курицей Евдокию. Мы поели и помыв в серебряном тазу жирные руки, вытерли их расшитым рушником. Я с трудом разоблачился, избавившись от тяжелых царских одежд. Затем помог жене раздеться.

Утром я предъявил окровавленную простыню. Утром второго свадебного дня мы отправились в баню. Это был своеобразный обряд очищения и вступления в новую жизнь с чистыми помыслами и намерениями. Я мылся вместе с тысяцкими и дружками, а царица — со своими назначенными мною новыми боярынями и свахами. После бани мы завтракали отдельно от гостей, в своих покоях. Завершили царскую свадьбу праздничные обеды, приём поздравлений и раздача государевых милостей по случаю свадебного торжества. Милости полагались всем, кто участвовал в царской свадьбе — от митрополита до сотника, охранявшего Кремль. Это были не обязательно деньги, но и чины, вот только поместья я не дарил как иные цари, амнистии заключённым, милостыни нищим. Во все концы Российской империи отправляли гонцов с известием о царской свадьбе и появлении царицы, за здравие которой теперь также надобно молиться.