Пятница, 18 декабря 2020 г., поздний вечер

СИСЛЕ

Звонок застал ее по дороге домой в темноте. Последние дни были насыщенными, но годы закалили Сисле, и, что бы ни случилось, она твердо стояла на ногах. Дебора во время разговора звучала взволнованно, но она и не была Сисле. Многие годы Дебора была верным и преданным оруженосцом, но она имела склонность к срывам. Без крепкой хватки Сисле державшая под контролем, их с мужем жизни , они оба наверняка сгинули бы еще много лет назад. Большинство людей на их месте, пережив подобную трагедию, тоже бы не выдержали.

Сисле была в сто раз сильнее и никогда не сомневалась в себе и своей миссии. Судьба вела ее, и пока ее инстинкты и сила воли указывали в одном направлении, зачем вообще начинать сомневаться?

Сейчас она снова стояла перед дверью дома Деборы, где за эти годы тлело столько пожаров, которые приходилось тушить, пока стало не поздно.

Дебора была бледна, когда открыла дверь.

— Ты должна увидеть то, что видели мы, — сказала она. — Это плохо, Сисле, совсем плохо.

Адам стоял в гостиной с пультом в руке. Он выглядел потрясенным, и Сисле сразу почувствовала, что почва уходит у него из-под ног и он сам это понимает. Поэтому он начал издалека.

— Ты должна посмотреть то заявление для прессы, которое мы видели. Сейчас это крутят по TV2 News почти без остановки. Нам нужно обсудить, что делать.

Он нажал на кнопку и нашел ролик в TV 2 PLAY. Пять минут экран светился, и Сисле чувствовала, как Дебора и Адам постоянно следят за ее реакцией. Но Сисле сохраняла спокойствие.

Перед старым зданием полицейского управления, в кольце микрофонов и камер, стоял Карл Мёрк, глава Отдела Q. Изо рта шел пар, плечи были припорошены снегом. Его взгляд был мрачнее, чем в тот день, когда он приходил к ней на фабрику, и каждый раз, когда журналист пытался его перебить, он отворачивал лицо. По лицам репортеров было ясно: он сейчас грубо нарушал все процедуры, по которым обычно работает полиция. Если это была попытка вовлечь всю Данию в его расследование, то она была чертовски эффективной.

И пока экран еще не остыл после увиденного заявления, в кадре появился ведущий TV 2 NEWS с таким выражением лица, которое давало понять: эту историю будут мусолить все последующие дни. Не успеешь оглянуться, как вызовут толпу экспертов, чтобы те высказали свое мнение о грядущей мобилизации и усилении следствия. Совсем не та огласка, которая была нужна Сисле и остальным.

— Может, нам убить ван Бирбека прямо сейчас? Какое значение имеют пара дней? — сказал Адам.

Наконец-то это прозвучало.

Она перевела на него взгляд, не поворачивая головы. «Слабый человек, следи за тем, что говоришь», — подумала она.

— Может, Адам прав, Сисле, — сказала Дебора, придвигаясь ближе на диване. — Мы же обсуждали это. Если они подберутся слишком близко, мы обрубаем концы и…

Сисле отключилась. В последние дни всё происходило слишком быстро, но это было случайностью. Табита и Рагнхильд по отдельности совершенно сошли с ума, этого нельзя было предвидеть. Теперь Табита была мертва, и проблема с ней была устранена, но это, в свою очередь, сделало неизбежным решение остановить Рагнхильд. Они убили ее и поступили правильно, но кто мог знать, что ее тело найдут так быстро? Адам уверял, что надежно замаскировал могилу, но, очевидно, это было не так. А потом эта дура Паулина полезла на рожон и бросила ей вызов — зря она это сделала. Никто не смел ей угрожать. И хотя у этой женщины вряд ли было что-то конкретное, что могло бы связать ее с убийством Палле Расмуссена, ее намеки могли легко накопиться и отправить этого бульдога из Отдела Q обратно к ней с новыми вопросами.

Сисле глубоко вздохнула.

— Ты точно уверен, Адам, что убрал из квартиры Паулины Расмуссен всё, что может вызвать неприятности?

— Ну ты же сама видела, как я работал. Бумаги из сумки и обувная коробка с письмами из ее спальни, вот она стоит. — Он указал на коробку посреди стола. — Больше я ничего не нашел. И мы были в перчатках, Сисле. Нас никто не видел.

— Вы ведь не начнете совершать ошибки сейчас, верно? — Сисле смотрела на них, пока они не отвели глаза. — Послушайте. У этого Карла Мёрка ничего нет. Как он сам заявил на пресс-конференции, его отдел, судя по всему, знает лишь то, что кто-то должен умереть во второй день Рождества, и всё. Они не знают, кто это, и уж точно не знают, где он находится. Я не собираюсь отступать от своего плана и своих принципов из-за этого. Мы казним Маурица ван Бирбека точно в назначенный срок.

— А что, если жена Бирбека заподозрит неладное и откликнется на призыв полицейского? — спросила Дебора.

— С чего бы ей? Мы ведь обосновали, почему они не могут говорить по телефону, пока он заключает этот гигантский контракт во Флориде. Она была вполне довольна их так называемой перепиской, не так ли, Дебора?

— Наверное, ей это даже казалось романтичным, что он так раскрывает свои чувства перед ней. В прошлый раз она выглядела почти эйфоричной. Но что мы будем делать, если она вдруг передумает и начнет задавать вопросы или потребует, чтобы он ей позвонил?

— Решим, когда она пришлет следующее письмо.

— Но полиция призвала семьи задавать вопросы, на которые может ответить только пропавший. Адам говорит, что Мауриц Бирбек выглядел сегодня очень слабым, так что, может быть, он вообще не сможет или не захочет сотрудничать, если мы заставим его отвечать.

— Да, — Адам умоляюще посмотрел на Сисле. — Мауриц сейчас совсем плох, и я не думаю, что мы сможем заставить его отвечать так, как нам нужно. Он как будто уже на всё махнул рукой.

— Адам, Адам, ну прекрати, ты же сейчас разваливаешься на части. По большому счету, совершенно неважно, вычислят они, кто этот человек, или нет. Ничто не может вывести на меня, и уж тем более на вас.

— Ты уверена, Сисле? Разве не могло остаться следов твоего звонка Бирбеку или самого похищения?!

Сисле видела, как напугана Дебора, хотя та и пыталась казаться спокойной. Но это была ее проблема.

— Но ведь Дебора права, Сисле? — поддержал Адам. — И если семья отреагирует и не получит удовлетворительного ответа, полиция вернется к дню похищения и к точному времени, когда его забрали.

Сисле прибавила громкости в голосе.

— Послушайте, вы двое! — Они вздрогнули, но Сисле проигнорировала это. Сейчас им нужно было просто взять себя в руки. — Даже если у полиции есть записи машины, даже если они мельком увидят меня за рулем в маске, даже если у проката машин есть системы слежения и сохранился файл этих записей многонедельной давности — они ничего не смогут из этого извлечь. Мой звонок Маурицу ван Бирбеку по поводу встречи с представителем Глобал Риа Инк. Виктором Пейджем был сделан со старой «Нокии», а сим-карта и мобильник лежат на дне Северной гавани. Арендованную машину мы использовали только первые двадцать минут, пока не пересадили Маурица в фургон, а «Лексус» был вовремя сдан тобой, Дебора, — и арендовала ты его по фальшивым документам и кредитке банка Caixa⁵⁸ на то же фальшивое имя. Вы же всё это знаете, так почему вы решили, что я начала совершать ошибки?

— А разве ты никогда раньше не ошибалась? — спросил Адам, но тут же пожалел об этом, когда их взгляды встретились.

В то время Сисле уже какое-то время присматривалась к автосервису Ове Вильдера. С тех пор как она продолжила учебу в университете, кофейня Бьярне, расположенная наискосок от мастерской, стала любимым местом Сисле для подготовки к лекциям. Контингент там, как и цены, был из разряда дешевых. Но, несмотря на магнетическое притяжение заведения для низших социальных слоев Сюдхавна, здесь царило взаимное уважение, к которому она не привыкла в университете. Здесь сидели те, кто вкалывал за гроши на самой грязной работе, вставал в пять утра и трудился до седьмого пота. Даже отвратительная датская погода их не останавливала. За последние пару лет она видела много синих носов⁵⁹ и обветренной кожи, но никогда не слышала нытья или жалоб.

Так было ровно до тех пор, пока не открылся сервис Ове Вильдера и он сам вместе с механиками не оккупировал кофейню. Сисле больше не могла спокойно сидеть в углу и сосредоточенно учиться из-за той грязи и чуши, которую они несли. Больше полугода ей приходилось выслушивать рассказы о безумных масштабах обмана в их мастерской и анекдоты механиков о том, как глупы их клиенты и как легко можно вычистить их карманы до последней кроны.

Помимо их поголовного мошенничества, больше всего ее кровь кипятила их заносчивость и издевки. И когда она наконец набралась смелости и высказала им свое возмущение и презрение к их криминальной деятельности, атмосфера за столом механиков изменилась в секунду.

— Малышка, закрой рот и заткни уши, поняла? — Тон задал сам Ове Вильдер; он положил грязную руку на ее папку и притянул ее к себе. — Тебе ведь очень дорога эта штука, а?

Сисле кивнула — бумаги были результатом полугодовой работы, — но ее глаза всё равно не выдали раскаяния, и это было ошибкой.

— Ты ведь живешь в семнадцатом номере на следующей улице? Нам понадобится от силы три минуты, чтобы дойти туда и разнести всё, что у тебя есть. А могу начать прямо с этого. — Он вырвал верхний лист из папки и поджег его зажигалкой.

Она вздрогнула, когда пламя за считанные секунды сожрало бумагу, и они это заметили. Их реакцией был коллективный смех, который на мгновение вызвал в мозгу Сисле короткое замыкание.

— Может, я и живу недалеко, — прошипела она. — Но телефонная будка там еще ближе, и мне ничего не стоит вызвать полицию, ясно?

Она не видела, кто ее ударил, но отметила, что никто в кофейне не сделал и шага, чтобы прийти ей на помощь. Постоянные посетители даже не посмотрели в ее сторону, и Сисле во второй раз в жизни почувствовала себя абсолютно преданной. Поэтому это был последний раз, когда она переступила порог кофейни Бьярне.

Ей потребовался добрый месяц, чтобы разузнать планировку мастерской и смешать взрывчатые вещества, которым предстояло сработать как детонаторы. Затем, вторым этапом, раздобыть хлороформ, которым в случае необходимости можно было усыпить жертв, взломать мастерскую и спрятать бейсбольную биту и остальные приспособления. После этого —соединить детонаторы и подключить их к таймеру, установленному рядом с баками с толуолом⁶⁰, и, наконец, разместить металлические фрагменты в стратегических точках⁶¹.

Она нашла темные закоулки в двух цехах мастерской, где можно было стоять незамеченной, и тренировалась бесшумно скользить по бетонному полу. Несколько дней она отрабатывала точность и силу удара, с которой могла впечатать бейсбольную биту точно в затылок свиным головам, которые раздобыла в Мясном городке⁶².

В итоге она составила безупречный план, который, казалось, должен был сработать на всех уровнях, поэтому от хлороформа она отказалась. Нужно было просто действовать быстро и ни на секунду не колебаться, когда каждый из них пойдет переодеваться перед закрытием. Если не случится ничего непредвиденного, никто из механиков не успеет среагировать до того, как она приложит их сзади. Затем детонации произойдут почти одновременно, так что если она нейтрализует их всех перед самым закрытием, ничего не сорвется.

По какой-то причине она не заметила, что один из механиков вышел к воротам и стоял курил, так что она наткнулась на него почти случайно. Он посмотрел на нее с недоверием и едва успел что-то предпринять, как удар битой по переносице заставил его развернуться и упасть без сознания на землю между забором соседнего участка и машиной в воротах.

В тот момент она поняла, что время на исходе. Сисле со всех ног бросилась через ворота, мимо соли, которую там насыпала, и остановилась в сотне метров дальше по улице, чтобы насладиться местью вблизи.

И тут это случилось.

Женщина, совершенно неожиданно выбежавшая из-за угла и толкавшая перед собой прогулочную коляску, не услышала панического крика Сисле: «Стой!». Она не услышала и того, как Сисле бросилась ей наперерез и закричала снова. А в третий раз она не услышала уже ничего — всепоглощающий взрыв превратил катастрофу в реальность

Сисле сбило с ног ударной волной, и на мгновение она впала в забытье. Почти полминуты она ничего не слышала, но когда слух вернулся, до неё доносился лишь крик той женщины.

С безопасного расстояния она видела синие маячки полицейских машин, а чуть позже — кареты скорой помощи.

Пока носилки с ребенком несли к машине, крик молодой матери не прекращался ни на секунду, и Сисле была раздавлена.

Разве у нее не было договора с Богом? Или ей суждено было еще раз подвергнуться такому суровому испытанию?

И не получив ответа, она пообещала себе несколько важных вещей. Ее грех должен быть искуплен, а молодая мать должна получить компенсацию. Кроме того, Сисле должна стать сильнее и богаче, чтобы у нее всегда были инструменты и средства останавливать таких людей, как Ове Вильдер.

Она отметила дату взрыва в своем календаре и позже обнаружила, что это была та же дата, когда родился румынский деспот Николае Чаушеску.

И дьявольская мысль поселилась в ней. Отныне она будет тратить все силы на поиск своих жертв и планирование их смерти до совершенства, чтобы не пострадали невинные. И когда она будет убивать — возможно, для безопасности лишь раз в два года, — важно, чтобы ни у кого не возникло подозрения, что смерть была преступлением. Так она сможет спокойно работать до конца своих дней.

Ее второе убийство было весьма уместно совершить 16 февраля 1990 года — в ту же дату, когда родился Ким Чен Ир, единовластный тиран Северной Кореи и величайшее проклятие своей страны. Так был заложен фундамент крестового похода Сисле Парк за то, чтобы сделать мир лучше.

«А разве ты никогда раньше не ошибалась?» — сказал Адам. Ему бы знать, как глубоко он вонзил этот кинжал.

Что же на самом деле происходит сейчас? Неужели эти двое, с которыми она столько лет строила свой проект, решили дать задний ход? Она просто не могла этого допустить.

— Я думала, мы договаривались никогда не ставить под сомнение вклад друг друга, Адам.

Он съежился от ее тона.

— Скажи мне прямо. К чему ты можешь придраться? Говори!

— Прости, — только и сказал он.

Взгляд Сисле перескакивал с одного на другого. Возможно, именно сейчас ей стоит подумать о том, не истекает ли срок их партнерства.

— Ты говоришь, что Мауриц очень слаб. Но насколько? Он умрет до казни, ты это хочешь сказать?

— Я не знаю, но, возможно! Поэтому я и думаю, что мы с тем же успехом можем убить его сейчас.

— Стоп, Адам, чтобы я этого больше не слышала, понял? Человек должен умереть в тот день, который ему предначертан, ни раньше, ни позже. Ты должен кормить его лучше, ясно? До его ликвидации еще восемь дней.

Она посидела мгновение, глядя на обувную коробку на столе перед собой.

— Вы читали письма Паулины Расмуссен? — спросила она.

— Да, некоторые. Она была совершенно помешана на Палле Расмуссене.

— И вы были в перчатках?

— За кого ты нас принимаешь? — Адам выглядел оскорбленным.

— Хорошо. — Она посмотрела на часы. — Я сейчас положу кое-что еще в эту коробку, а потом ты отправишься в путь, Адам.