Пятница, 18 декабря 2020 г.

КАРЛ

— Сожалею, Карл, но мне не удалось найти репортеров, у которых было бы желание или хотя бы повод заниматься криминальной хроникой прямо сейчас, — сказала Роза. — В эти дни по ТВ крутят более чем достаточно сюжетов о работе полиции, говорят они, и этого добра действительно навалом, я и сама знаю. Помимо всего, что связано с коронавирусом, есть еще куча старых дел, которые комментируют бывшие следователи, дорожная полиция в погоне за нарушителями, технические разборы убийств и черт знает что еще, как из-за рубежа, так и наше, местное. Так что, если у нас нет чего-то новенького и конкретного, что им захотелось бы осветить, в этот раз ничего не выйдет.

— Роза, черт возьми, дай им конкретику! Мы должны заставить их кровь закипеть, чего бы это ни стоило.

— Но какие именно подробности мы можем дать? Мы же не можем просто выложить всё как есть: мол, мы считаем, что 26 декабря будет убит человек? И мы не можем порождать у множества семей подозрения и домыслы о том, что речь может идти об их пропавших родственниках.

Карл минуту смотрел на нее; конечно, она была права — мало что вырастает до небес без порции удобрений.

Он покосился на нижнее пустое поле на доске. Неужели руководство, которое не потратило ни минуты на настоящее расследование, помешает их лучшему отделу предотвратить убийство? Черт с два!

— Знаешь что, Роза, скажи редакторам новостей или кто там у них главный, что Отдел Q сейчас занят чем-то масштабным и что нужно спешить, если СМИ хотят быть причастными. Сегодня мы, в порядке исключения, приоткроем завесу над нашим расследованием — это должно произвести впечатление. И мне, честно говоря, плевать, кто заглотит наживку. Если найдется хотя бы один, я буду доволен.

После этого Карл закинул ноги на стол и попытался резюмировать факты. Все указывало на то, что убийца активен уже почти тридцать пять лет и действует систематически, по строго определенной схеме. Прежде всего, он предпочитал убивать раз в два года, что имело смысл: чем реже наносит удар серийный убийца, тем больше шансов, что отдельные преступления отойдут на задний план. До сих пор все убийства совершались во всё более поздние даты года, так что за этот период было совершено до шестнадцати убийств, а скоро, возможно, будет и семнадцатое. На данный момент их расследование указывало на то, что все убийства были привязаны к датам рождения известных диктаторов и других циничных подонков, совершивших тяжкие преступления против человечества. Для Карла не оставалось сомнений: его «выдающиеся» коллеги вскоре установят, что это за даты, и, будем надеяться, выяснят, какие именно убийства с ними связаны.

Вопрос заключался в том, каков был окончательный общий знаменатель для этих крупных преступников и жертв убийцы? И как в это уравнение вписывалась соль? Была ли это просто подпись, чтобы убийства можно было связать воедино? Был ли этот убийца настолько уверен в своей неуязвимости, что не побоялся объединить эти преступления? Карл встречал на своем веку немало самоуверенных идиотов, но в данном случае требовалось запредельное безрассудство, самоутверждение и, не в последнюю очередь, смелость. И кто, к слову, стал бы хвастаться тем, что он убийца? Психически больной? Бездушный психопат? Мститель?

Карл выудил сигарету из пачки и постучал ею по столу. Возможно, пара затяжек поможет ему понять, как эти убийства на доске связаны со смертью Табиты и Рагнхильд? Ведь они наверняка связаны, раз тело Рагнхильд Бенгтсен нашли рядом с двумя последними жертвами в ряду ритуальных убийств? Но почему тогда в могиле Рагнхильд не было соли? И почему она убила Табиту? Могло ли быть так, что эти две женщины не были частью великого плана, а стали лишь сопутствующим ущербом, с которым разобрались решительно и без колебаний?

Карл вздохнул и оставил незажженную сигарету в уголке рта, напряженно размышляя.

Возможно, ему стоит сосредоточиться исключительно на двух последних находках? Ведь кем на самом деле были жертвы? Биргер фон Брандструп создавал игры и порождал игроманов. Франк Свендсен загрязнял гравийные карьеры, воздух, моря, отправлял суда на утилизацию в Бангладеш.

Двое мужчин, которые определенно не приносили миру никакой пользы.

— Есть минутка, Карл?

Это был Асад, вырвавший его из паутины раздумий.

— Я включу твой телевизор и зайду в TV 2 PLAY⁵⁶. Тебе нужно увидеть последнее обновление новостей на TV 2 NEWS!

Прошло мгновение, пока он возился с пультом, прежде чем на экране появилось фото Паулины Расмуссен, а под ним побежала строка «Экстренные новости». «Актриса Паулина Расмуссен, найденная вчера мертвой в своем доме, покончила жизнь самоубийством, подтверждают несколько источников. Паулине Расмуссен было 52 года, она была одной из самых популярных звезд кабаре и ревю в стране», — гласил текст.

— Это интервью с подругой, которая нашла Паулину Расмуссен, — сказал Асад.

Представительная дама, которую Карл принял бы за трансвестита, сидела в студии с каменным лицом и отвечала на вопросы.

— Да! Паулине долгое время было очень плохо, — говорила она. — Особенно тяжело она перенесла последний локдаун, ведь она как раз только-только снова поверила, что скоро сможет выйти на сцену. И тут правительство в очередной раз выбило почву у нее из-под ног.

— Значит, она боялась будущего без работы? — спросила интервьюер.

— Да, и без денег. В конце концов ей стало не на что жить, все ее резервы были исчерпаны за последний год.

— Вы нашли её в постели в её доме?

— Да, но первое, что я заметила, была гора таблеток на ночном столике.

Затем показали фото ночного столика с пузырьками, таблетками и пустым стаканом воды. Определенно не тот материал, который выдали бы криминалисты, так что это фото, вероятно, сделала сама подруга.

— Еще до того, как я увидела ее лежащей там, я испытала шок, потому что инстинктивно поняла: с таким количеством таблеток что-то в корне не так. Она также не брала трубку, когда я звонила ей утром. Я думала, она ушла в запой, но, к сожалению, ошиблась.

— Мы пригласили вас сюда, потому что мы знаем, что вы можете прокомментировать то, что произошло с Паулиной. Можете ли вы подобрать слова для этого?

Карл проворчал. «Подобрать слова». Какое же это дебильное выражение, в которое влюбились тележурналисты. По его мнению, такая же вычурная фраза, как и «озвучить» что-то.

Женщина наклонилась к интервьюеру, словно хотела сообщить что-то по секрету.

— Дело в среде, — сказала она. — Среди актеров и артистов сейчас у многих в ящиках прикроватных тумб слишком много снотворного, так как их жизнь пошла кувырком. Я думаю, министру культуры и всем, кто решил обделить артистов при распределении финансовой поддержки, стоит серьезно об этом задуматься. На их плечах лежит огромная ответственность.

Карл посмотрел на Асада, нахмурив брови.

— Да, — сказал он. — Ну и дамочка. Скажу так: во-первых, смерть Паулины Расмуссен действительно стала для меня неожиданностью, должен признать. По-моему, она была не из тех, кто ломается.

— «Во-первых», говоришь? — Асад криво усмехнулся где-то в чаще своей щетины.

Неужели этот хитрый лис уже догадался, что Карл скажет дальше?

— Мы оба думаем об одном и том же — о таблетках, верно, Асад? Должно быть, пузырёк был набит под завязку, раз столько таблеток оказалось на тумбочке, и при этом внутри осталось достаточно, чтобы убить её.

— Да, Карл, очень подозрительно! И это также заставило команду Сигурда Хармса искать следы преступления, но они нашли только отпечатки пальцев Паулины. Пузырек, спальня и коридор были тщательно обследованы. Она лежала во всей одежде, а ее сумка была брошена на пуфик в ногах кровати. Хармс проверил содержимое, и там тоже не было ничего странного.

— Хармс был этому не рад, могу себе представить, — Карл кивнул. — Правильно сделал, что обратил мое внимание на это, Асад, потому что это самоубийство явно не совсем обычное. Теперь, я считаю, нам нужно срочно вернуть этот чертов компьютер Паулины Расмуссен из NC3⁵⁷. Не мог бы ты попросить Маркуса нажать на кое-какие кнопки и попросить NC3 восстановить столько удаленных файлов, сколько они вообще смогут?

Асад поднял большой палец вверх. Он уже был в пути.

«Пора бы зажечь эту сигарету», — подумал Карл, глядя на парковку. Он как раз успел заметить двух молодых парней с камерой и микрофоном, мчащихся по холоду к главному входу, прежде чем в дверях появилась Роза.

— Они уже здесь, — сказала она, бросив убийственный взгляд на пламя спички Карла.

— Они? Телевизионщики?

Потребовалась всего минута, чтобы собрать бумаги на столе в скромную стопку, прежде чем двое предстали перед Карлом.

— Привет! Эрик! — представился тот, что был с микрофоном. Карл коснулся его локтем в знак приветствия, пока оператор выбирал позицию для съемки.

— Мы немного торопимся, — сказал журналист, поднося микрофон к лицу Карла.

Карл прицелился взглядом в красную лампочку камеры и надпись над ней. «Lorry», было там написано.

— Роза, зайди-ка сюда, — крикнул он, поворачиваясь спиной к камере.

— Послушай, — сказал он, когда она встала перед ним. — Ты что, заказала приезд «Lorry»? Копенгагенский местный телеканал?!

Она растерянно посмотрела на телевизионщиков. — Насколько мне известно, нет.

Карл повернулся к ним, стараясь выглядеть сожалеющим. Получилось из рук вон плохо, он сам это чувствовал.

— Спасибо, что пришли, и спасибо за то, что вы сейчас так же быстро уйдете. То, что мы должны сказать, имеет общенациональное значение.

— Но наши выпуски иногда берут другие региональные каналы… — начал было журналист, но оператор уже всё понял.

Через пять минут они мчались обратно через парковку в противоположном направлении — с сообщением, что через два часа на площади перед старым полицейским управлением состоится заявление для прессы от Отдела Q.

— Ты уверен, что это правильное решение, Карл? — спросила Роза.

— Уверен, как «аминь» в церкви.

— Что ты скажешь?

— Ну, дилемма в том, что я не могу объявить в розыск человека с характеристикой «паршивая свинья». Но помимо этого, я скажу всё в точности как есть. Что у нас есть предположение, что один очень предприимчивый и, вероятно, успешный человек, которого семья не видела какое-то время, попал в серьезную беду. Если они почуют неладное, пусть обращаются напрямую по твоему номеру, Роза.

Она не выглядела счастливой.