Домочадцы выбегают во двор, я за ними на негнущихся ногах. Брат Ихсан дерётся с мужчинами во дворе. Бьёт всех несмотря ни на что. Дедушка за его спиной орёт на него.

— Ихсан, прекращай. Я тебе приказываю прекратить драку и вернуться домой.

— Да пошёл ты со своими приказами в ад! — рычит брат на него и даже толкает дедушку в плечо. — Выходи, ублюдок!

— И что ты разорался тут как баба? — посмеивается Имам и спускается с крыльца во двор. Свекровь предстаёт передо мной и взглядом убивает. Губы её шепчут: только посмей сделать шаг!

— Ты! — кулак брата врезается в скулу мужа — Я тебе русским языком сказал не трогать её. — Бьёт в живот, а Имам начинает смеяться как ненормальный.

— Я готов каждый день видеть твою физиономию, которая лопается от ярости. Мне это доставляет несравненное удовольствие.

— Я тебе руки сломаю! — второй удар в живот. Брат в ярости, это видно по нему.

— Ихсан! — кричит на него дедушка и хватает за руку. — Уходим!

— Я уйду отсюда только с Айлин и точка!

— Она уйдёт вперёд ногами. — усмехается Имам разгибаясь.

— Не заставляй делать так, чтобы я отправил тебя отсюда вперёд ногами. — шипит ему в лицо брат. Дедушка встаёт перед ним. — Сестру твою убил не намеренно, а вот тебя убью намеренно и с удовольствием.

— Ихсан, заткнись! — дедушка даёт пощёчину брату. — Быстро пошёл и сел в машину!

— Нет! Я уйду только с Айлин!

— Значит сдохните оба, и вас вынесут отсюда вперёд ногами. — смеётся Имам. — Сначала убью твою сестру на твоих глазах, а потом и тебя.

— Прежде чем ты коснёшься её, я тебе руки отрублю. — голосит брат, отталкивая дедушку. Вскоре во дворе появляются мужчины, родственники с моей стороны.

— Посмотрим. Иди сюда. — Имам оборачивается ко мне и пальцем подзывает к себе. Свекровь берёт за руку и толкает к своему сыну.

— Идём, Айлин. — протягивает руку брат. Так хочется схватиться за его руку и уйти отсюда…

— Выбирай: я или твой брат? — с усмешкой спрашивает Имам. Если пойду к брату, они его убьют. Поэтому, бросив на брата взгляд, полный сожаления, иду к мужу. Стою перед ним, опустив голову. — Ты смотри какая умница. Знает, что надо слушать своего хозяина.

— Айлин! — кричит брат и делает шаг вперёд, как его под руки хватают наши родственники. — Отпустите меня! Уберите свои руки! Айлин… Айлин, иди сюда. Я тебя здесь не оставлю!

— Уведите его отсюда. — говорит дедушка, нахмурив свои густые брови.

— Нет. — брат пытается вырваться из рук мужчин, но те держит его крепко. Заламывают ему руки. Сама чувствую, как ему больно. — Я не уйду без неё. — рычит, укусив кого-то за руку. Но взамен ему сильно выкручивают руку, отчего он воет.

— Брат… — неосознанно, желая облегчить его боль, делаю шаг к нему, но меня саму резко хватают за руку и развернув к себе, Имам влепил пощёчину.

— Я тебе сказал забыть это слово! Плохо доходит до тебя!

— Ублюдок! — кричит брат, пиная мужчин около себя и освободившись, подбегает к нам. — Я твои руки… — хватает Имама за руку и выворачивает. Ещё немного и сломал бы, но его опять хватают родственники. — Чтоб вы сдохли! — орёт он. Его сковывают по рукам и ногам и уносят со двора. — Я никому этого не прощу! Никому! Умрёшь, но меня на своих похоронах не увидишь! — говорит дедушке — В тот день я устрою праздник для всего городка. Весь мир будет радоваться в день твоей смерти!

— Отвезите его домой. — говорит дедушка и оборачивается к нам. — Он больше не появится здесь. Даю слово! Айлин ваша и только вам решать, что с ней делать. — и отвернувшись покидает двор.

Он даже не взглянул на меня… Ему настолько плевать на меня? На то, что сделают со мной?

— Слышала уродка? — Имам с силой хватает за волосы на затылке. — Я могу делать с тобой всё, что захочу. Абсолютно всё. И знаешь, я сделаю. — отпустив меня, снимает с брюк ремень. В ужасе смотрю на его руки, держащие ремень и, качая головой, делаю шаг назад. — Куда пошла? — рычит он и бьёт по ногам. С воем падаю на землю. А он продолжает бить меня ремнём. — Получай тварь. Будешь знать, как звать своего братца. Ещё раз услышу это слово, язык отрежу! И как ты поняла, даже твой дедушка ничего мне за это не сделает. Ничего! В следующий раз я убью твоего брата, если ты сделаешь к нему хоть шаг.

Оставив меня на улице, все скрываются дома. Лежу на земле. Тело ноет и трясёт от боли. Двигаться боюсь. Больно не только физически, но и душевно.

Спустя полчаса, когда слёз не остаётся, с трудом встаю и иду в дом. Прохожу мимо гостиной, где все сидят, и поднимаюсь в комнату. Полчаса стою под холодным душем. Знаю, что не поможет от синяков, но именно холод даёт понять, что я всё ещё жива. Лучше бы он там же добился своего. Лучше бы на месте Самиры оказалась я…

Приведя себя в порядок, спускаюсь, мне же нельзя ложиться, пока все не разойдутся по комнатам. А если останусь в комнате, усну.

— Ну и как? — с усмешкой заходит свекровь. — Нравится получать от моего сына? Больно?

Ничего ей не отвечаю. Просто стою, опустив голову.

— Как же я ненавижу тебя и твою семью. Из-за вас я потеряла дочь. Кто знает, как сильно больно было ей, когда твой братец сбил её. То, что ты чувствуешь, уверена, мелочь по сравнению с тем, что чувствовала она. Правильно мой сын делает. Пусть бьёт тебя, чтобы хотя бы ты знала, что такое боль. Убийцы! — даёт пощёчину и уходит.

Думала, заплачу, но нет, ни одна слезинка не скатывается по щеке. Никаких эмоций и чувств. Безразличие.