Айлин лежит на кресле, а у неё на руках маленький свёрток. С нежностью и со слезами она рассматривает нашу малышку. У самого слёзы на глазах. Не сдерживаюсь.

— Долго будешь оттуда смотреть? — тихо спрашивает Айлин, не отводя взгляд от дочери.

— Привет, — шепчу, подойдя к ним. Маленькая, сморщенная, красная и всё равно красивая малышка. — Дочь. Моя дочка, — слёзы текут по щекам. Осторожно касаюсь её щеки, такая маленькая. — Она такая маленькая.

— Да, маленькая. Прости меня, — подняв взгляд, сталкиваюсь с сожалеющими карими глазами. — Я и правда глупая.

— Глупая, — шепчу и целую в лоб. — Спасибо за дочь. Ты сделала для меня самый прекрасный подарок в этом мире. Ты родила не просто дочь, ты подарила мне прощение.

— Простите, новоявленные родители, но малышку я возьму…

— Куда? — восклицаем с женой и прижимаем к себе.

— Ну что вы сразу паникуете? — добродушно улыбается женщина. — Она у вас маленькая, дышит сама, но всё равно надо немного дать ей отдохнуть.

— А я буду держать её аккуратно. Не будем разговаривать. Так поспит, — киваю на слова Айлин. Не хочу я им дочь отдавать.

— Мамочка, я ребёнка не отбираю у вас. Просто уложу её в кроватку и дам немного поесть.

— Мы мороженое ели. Она не голодна.

— Ахаха, ну вы рассмешили меня. Я просто проверю, сосёт она или нет. Ваш муж так стремился к вам, что мы не успели посмотреть, есть ли сосательный рефлекс.

— А может так…

— В кроватке! — забрав малышку, наблюдаем, как она кладёт её в прозрачный ящик, чуть приподнятый у изголовья, с маленьким матрасом. Смотрим, как она подносит к её губам соску, и спустя пару секунд малышка обхватывает её губами и делает несколько движений, словно сосёт. В восторге смотрю на жену, та тоже радостно смотрит на малышку.

— Ну вот и всё. Пусть лежит тут, а вы смотрите на неё. Она сильно устала, пока пробивалась на этот свет. Потом потискаете.

— Спасибо, — шепчем ей и даже не замечаем, как остаёмся одни.

— Что за прощение? — спустя время спрашивает жена. Смотрит прямо, не отводя взгляда. И в глазах больше уверенности, чем раньше.

— Я попросил всевышнего, чтобы подарил мне дочь, если готов принять мою мольбу.

— О чём молился?

— Чтобы простил мою семью за то, что они совершали все эти годы. За боль всех людей.

— И за мою?

— Нет. За твою каждый ответит перед ним. На это я прощения просить не буду. — Протянув руку, касаюсь её щеки. — Я скучал. Я так сильно скучал по тебе.

— И я скучала, — трётся щекой о мою руку. — Я думала, что не нужна тебе. Что мы не нужны тебе.

— Хорошенько надо тебе по шее дать, чтобы такие мысли раз и навсегда покинули твою глупую голову.

— Давай только не сильно, хорошо?

— Глупышка, — шепчу и, наклонившись, целую. Вкладываю в этот поцелуй всю свою любовь.

— Спасибо, что появился в моей жизни, — шепчет, взяв моё лицо в свои руки.

— А тебе спасибо, что дождалась меня.

— Я не ждала…

— Не сейчас. А тогда, когда ты умирала душой каждый день. Когда все пытались убить тебя всеми силами. Ты дождалась меня, и за это спасибо, — обнимаю свою жену. Наконец-то я её нашёл и теперь точно никуда не отпущу.

— Мне было страшно. Я так боялась потерять малыша… малышку.

— Всё прошло, она у нас умничка. У такой сильной матери не могла родиться слабая дочь. Видишь, как раньше времени на свет захотела? Да ещё и здоровенькая.

— Это ты спровоцировал её.

— А нечего было убегать от меня. Жалко, что пропустил, как она в твоём животике растёт, но да ладно. Зато с рождения буду рядом с ней.

— Прости…

— Я подумаю.

— Эльхан!

— И правда изменилась, — посмеиваюсь над её возмущённым видом. — Стала увереннее. Меня это очень радует.

— Вредина, — стучит кулачком по груди. — Ты думал, как её назвать?

— М-да, про имя я забыл. Если честно, нет никаких мыслей. А ты что думаешь?

— Я… Я хочу назвать её в честь Самиры, — удивлённый её словами, приподнимаю её голову за подбородок.

— Самира?

— Не знаю, как объяснить, но мне кажется… — протянув руку, касается лица нашей малышки. — Мне кажется, что она оберегала меня всё то время, когда я страдала. Все врачи говорили, что удивлены, как я ещё жива осталась. Были удивлены, что только один яичник пострадал, видя гематомы и ссадины на моём теле. И я только потом задумалась, что, возможно, она так оберегала меня. Стала моим ангелом-хранителем, пока ты не пришёл за мной. А теперь, смотря на нашу дочь, я вижу в ней Самиру, словно её душа переродилась в нашей малышке. И мне так хочется дать ей новую жизнь. Другую. Долгую и счастливую, — по её щекам катятся слёзы, а я готов сделать всё ради исполнения её слов. Хочет другую жизнь для Самиры? Сделаю! Буду растить дочь, оберегая от всего и всех. И уж точно она сама будет выбирать себе мужа, а не станет повторять судьбу своей матери и самой Самиры.

— Добро пожаловать, Самира, — шепчу, склонившись к дочери, и целую в висок. — Пусть это имя принесёт тебе счастье и здоровье. Пусть оно хранит тебя от всех бед, а я буду оберегать тебя от всего. Обещаю твоей маме, что ты не повторишь ни её судьбу, ни судьбу твоей тёти Самиры.

Видеть благодарность, уважение и любовь в глазах жены — это настоящий рай. Проведя ещё немного времени с моими девочками, выхожу. Сначала разговариваю с врачом, прошу выделить отдельную палату для нас. Потому что я не собираюсь оставлять их одних. А потом уже иду к родственникам.

— Как они? — взволнованно спрашивает тёща.

— Всё хорошо, — успокаиваю её. — Поздравляю вас, бабушка. У вас замечательная и самая красивая внучка. Уж мне-то можете поверить.

— Каждый папаша так говорит, — смеётся Ризван.

— Отвали. Спасибо вам за дочь. Правда спасибо. Вы подарили мне не просто жену, а мою частичку. Я буду оберегать их от всего и не допущу больше оплошностей и недопониманий.

— Я рада, что вы всё выяснили, — сквозь слёзы говорит она. — Ты лучшее, что могло случиться с моей дочерью. Всю жизнь буду благодарить тебя за её жизнь. Именно ты подарил ей вторую жизнь. Только ты.

— Ну хватит вам уже, — закатывает глаза Ризван. — Обнимемся, поздравим друг друга и будем думать над именем для нашей принцессы. Я, например, думаю, что Диана подойдёт. Принцесса Диана.

— Почему это Диана? — возмущается Ихсан. — Я, например, предлагаю Лиана.

— Как плющ? — язвит Ризван. — Выбирай хоть нормальные имена, а не растения. Сказал бы ещё кактус! Лучше давайте в честь меня назовём, ведь я привёз их в больницу. И я нашёл их!

— Ризвана? — кривится Ихсан. — Уж лучше кактус, чем Ризвана.

— Может тогда Ихсана?

— Можно. Неплохое имя. Я бы даже сказал, отличное.

— Я так понял, вы своим дочерям выбираете имена? — прерываю их. — Если моей, то поздно. У моей дочери уже есть имя.

— И? — восклицают одновременно.

— Хм, угадайте. Тому, кто угадает, приз. Время вам до нашего приезда домой.

— Эльхан! Я бабушка и должна знать, как зовут мою внучку!

— Мам, ты как бабушка, вместе со второй бабушкой выбирайте лучше детские вещи и обустраивайте всё к её приходу. Кроватка там и прочее.

— Со мной? — взволнованно спрашивает тёща.

— С вами, с вами. Будете вместе ездить покупать и готовить комнату. И никто не посмеет вам слова сказать, придя в дом вашей дочери и внучки.

— Я…

— Ну хватит, Гюльбика, — обнимает её мама. — Мы стали бабушками, и ничего не может нас заставить грустить. Пусть только попробует кто-нибудь встать на нашем пути, в лоб получат. Да, Ризван?

— Естественно, госпожа моя. Я как стена буду ходить впереди вас и расталкивать всех недовольных.

— Вы все по домам, а я к своим, — говорю им и ухожу.

— Эльхан, может Адриана? — кричит Ризван вслед.

— Анастасия, — усмехаюсь, не оборачиваясь.

— Жучара блин.

В палате нахожу свою спящую жену и такую же дочь. Устали мои девочки.

Спасибо тебе, Всевышний, за них. Спасибо и молю тебя, оберегай их от всех горестей. Пусть всё, что должно причинить им боль, достанется мне, обойдя их. Я готов стоять стеной перед ними. Стать пеплом, лишь бы с ними ничего не случилось.