Ох, мне же лекарства надо ему дать. У него высокая температура. Спускаюсь на первый этаж и нахожу в гостиной Ризвана.

— Ты как? — интересуюсь у него.

— В порядке, — напряжённо отвечает.

— Температуры нет?

— Температура? Ты о чём? Погоди, Эльхан температурит? — восклицает и начинает смеяться.

— Это смешно?

— Да… То есть нет. Чёрт, извини. Просто когда у него температура поднимается, он начинает говорить то, что думает. То есть температура для него, как сыворотка правды.

— Хочешь сказать, при температуре он не врёт? — сердце словно током бьёт.

— Да. Из него льётся поток слов. Готов даже сказать все свои пароли от карточек и всего остального.

— Что обсуждаем? — входит мама Алсу.

— Ваш сын опять под сывороткой правды, — смеётся Ризван.

— Под дождь попали? — взволнованно спрашивает мама Алсу.

— Да. Это мелочи, ты представь, госпожа моя, что твой сын скажет Айлин, находясь в таком состоянии, — смотрит на меня с хитринкой. Смущённо отвожу взгляд. Он не сказал, а сделал.

— Ризван! Айлин, дай ему лекарство от температуры и приложи ко лбу намоченное в холодной воде полотенце. Если не спадёт температура, скажешь. Сделаем укол.

— Хорошо, мама Алсу.

Сбегаю от насмешливого взгляда Ризвана на кухню и найдя в аптечке нужные лекарства, поднимаюсь в комнату. Эльхан лежит и сопит. Кажется, уснул. И, конечно же, полотенце лежит на комоде. Упрямец.

— Эльхан, — трогаю за плечо. Молчит. Смотрю на него, и улыбка расплывается на лице. Стыдно за поцелуй, но и приятно. Рука, словно живёт своей жизнью, перемещается на лицо мужа. Легонько пальцами касаюсь щёк. А спустя секунду ладонь оказывается полностью на его колючей щеке. Медленно пальчики перемещаются на лоб и меня хватают за руку. В испуге смотрю в чёрные глаза. Они внимательно смотрят на меня. — Я…

— Мне нравятся твои прикосновения. Робкие, нежные касания словно ласковый ветерок гладит тебя. — Опускаю взгляд, смутившись его слов. — Мне нравишься ты, Айлин.

Закрыв глаза, кусаю нижнюю губу. Я точно не ожидала услышать такие слова от мужа. Да и как я могла ему понравиться? Загнанный в угол оленёнок, так про таких, как я говорят. А вот нравятся всем уверенные в себе и красивые девушки. У меня же внешность обычная, ничем не примечательная.

— Эй, кто-то вроде обещал мне лекарства. Нет?

— Секунду, — резко вскочив на ноги, беру лекарства и протягиваю мужу. Смотреть на него не могу. Смущаюсь. Щёки по-прежнему горят. Хорошо хоть в комнате небольшой полумрак.

— Спасибо, — стонет, откидываясь на подушку.

— Где вы так промокнуть успели только.

— Мы с Рамизом поехали смотреть сад моего отца. Мне это место дорого, и я планирую восстановить его. Когда ехали обратно, машина заглохла на полпути. И место такое, где редко проезжают машины. Пока мы возились с машиной, пошёл дождь.

— Вы под дождём чинили машину? Неужели никто не проехал по этой же дороге?

— Проехал. Твой братец.

— Ихсан?

— Да. Он нам помог, зацепил нашу машину и повёз к себе на работу. Оставив там машину, мы приехали домой.

— На такси?

— Не, Ихсан довёз.

— Почему сменную одежду не попросили у него? Вы же были в мокрой одежде.

— Ты сначала вспомни, какого телосложения твой брат, а потом на нас с Ризваном посмотри. Как думаешь, влезли бы в вещи твоего брата?

— Нет, — Эльхан и Ризван и правда покрупнее моего брата будут. Но я рада, что они не отказались от помощи брата.

— Вот. И когда эта температура твоя спадёт?

— Лекарство уже должна начать действовать. Мама сказала, если температура не спадёт, сделать укол.

— Что? — вскрикивает, приподнимаясь. Недоумённо смотрю на его испуганное лицо, иначе и не назовёшь. — У меня уже нет температуры. Всё, спала. Я хорошо себя чувствую. Даже готов на работу пойти. — При этом пытается встать, но видно, что сил нет.

— Ты боишься уколов? — сдерживая улыбку, спрашиваю у него. Ни за что не подумала бы, что он может побаиваться малюсенького укола.

— Ещё скажи, что сама не боишься? Все бояться уколов, да только скрывают. А я не трус, я всю правду скажу. Ненавижу уколы!

— Ложись, не будем мы тебя колоть, — со смешком кладу руки ему на плечи, опуская на кровать.

— Точно? — хватает за руки, с подозрением всматриваясь в моё лицо.

— Точно, точно.

— Фух, ладно, поверю тебе, — прикрывает глаза, а вот руки мои не отпускает. Всё ещё держит у себя на плечах. Мне так стоять неудобно, и я предпринимаю попытку высвободить свои руки, но в ту же секунду меня тянут вперёд, и я оказываюсь лежащей на груди мужа. Между нашими телами одеяло и наша одежда, но даже это меня пугает. — Ну вот почему ты меня боишься? — шёпотом спрашивает, глядя в глаза.

— Я… не знаю, — опускаю взгляд на его грудь. Не двигаюсь. А вдруг при малейшем движении…

— Айлин, — легко, словно подушку, перекидывает меня спиной на кровать рядом с собой. — Давай поговорим? Будем задавать вопросы и отвечать только правду. Хорошо?

— Хорошо, — отвечаю, смотря в чёрные глаза. Может и правда наш разговор что-то да решит? Может, станем ближе, а может, и нет.

— Отлично, — с улыбкой откидывается на спину и держа одну мою руку, задаёт первый вопрос. — Что тебя пугает во мне?

— Не знаю, — я правда не знаю, что меня пугает. То ли это последствия от тумаков Имама, то ли мои чувства пугают меня. Я не могу понять.

— Ладно. Я тебе сделал что-то плохое? Обидел чем-то?

— Нет. Ты сделал для меня много хорошего. Я и не надеялась, что моя жизнь изменится. Не надеялась, что смогу вырваться из лап Имама.

— Первое впечатление обо мне? Только правду!

— Непонятное, — смущаюсь своего же ответа.

— Почему?

— Приехав из больницы, ты сначала дал мне свободу от Имама, и я была благодарна за это. А потом сделал своей женой, и я не знала для чего. Может, для того, чтобы добить меня…

— М-да, я тогда напугал тебя. Понимаю. Но у меня не было времени поговорить с тобой и всё объяснить. Я был зол на деда и остальных членов семьи и с трудом держал себя в руках. Для меня в тот день главное было — забрать тебя у Имама. Если вернул бы домой, то вряд ли этот мерзавец и дед оставили бы тебя и твою семью в покое. Возможно, были и другие выходы, но у меня не было времени искать их. Прости, если причинил боль, — с сожалением произносит и целует мою руку, после чего отпускает. — Я дам тебе свободу, как только буду уверен, что дед и Имам не тронут тебя. Не стану держать тебя в этой ненавистной тебе семье.

— Ты… — в непонятных чувствах перевожу взгляд со своей руки на мужа. Он готов дать мне свободу, но вот нужна она мне? Смогу ли я жить так же, как и раньше? Смогу оставить Эльхана?

— Я? — щуриться.

— А если я… не…

— Если ты? — опираясь на локти, приподнимается. — Продолжай.

— Я… ты… — чувствую, как меня начинает трясти. Да и как сказать мужу, что не хотела бы… уходить?

— Я и ты, — склоняется ко мне ближе. Чёрный омут затягивает. Сглатываю ком в горле, открываю рот, но так ничего не сказав закрываю. — Я и ты, дальше что?

— Ничего, — пискнув, закрываю глаза. Тяжело, оказывается, говорить правду, тем более о своих чувствах.

— Врунишка, — чувствую его дыхание на своём лице. Он опять так близко… — Я не хочу отпускать тебя. — замираю от его слов. Прикусываю губу, боясь, что начну улыбаться как дура от счастья. — Но запомни одно: если ты сейчас дашь согласие быть со мной всегда, то это означает навсегда. Ты будешь принадлежать только мне, и я не дам тебе никакой свободы. Я собственник!

— Ммм, — на большее сил нет. По всему телу словно лавой растекается счастье.

— Это да или нет? — шепчет прямо в губы.

А-а-а-а, я хочу остаться с ним, но уж точно не брачную ночь проводить. Нет, то есть, не сегодня. А потом. Когда-нибудь.

— Айлин, я жду.

— А мы… мы не могли бы… ну… потом ночь… то есть консум…

— Глупенькая, — с тихим смехом меня целуют в лоб. — Боюсь, у твоего мужа недостаточно сил, чтобы консумировать наш брак. Вот выздоровею, тогда уж точно не отвертишься, — секунду спустя оказалась лежащей на его груди. Одной рукой обнимает за плечи, а второй играется с моими пальчиками левой руки. Открываю глаза, уверенная, что не увижу его лица. Стыдно. — Ты главное быстро вылечи меня.

— Угу. — щаз! Ничего страшного, если поболеешь немного дольше. Месяц примерно, а может, и два.

— Даже не думай, что я проваляюсь в постели больше двух-трёх дней. — Я тут про месяцы говорю, а он о днях. Даже не недели! Мамочки! — А теперь давай спать.

— Ты же не ужинал… — поднимаю голову и смотрю на него.

— Не хочу. Да и брат твой угостил, пока мы в мастерской ждали его. Всё, спи. Сладких снов, — лёгкий поцелуй в макушку и меня укладывают назад на грудь. — Теперь это твоё место, поняла меня?

— Спокойной ночи, — прикрыв глаза, с улыбкой отвечаю ему.

Я не знаю как, но прикосновения Эльхана меня не пугают именно сейчас. Ещё утром в его объятиях я испытывала неглубокий страх, но всё же была рада им. А сейчас, лёжа на его горячей груди, я чувствовала себя защищённой. Я верю, что он не позволит себе лишнего.

Откуда эта вера?

Не знаю и знать не хочу. Мне давно не было так спокойно.