Айлин

Когда Рамиз сообщает мне о предстоящем ужине, я была настолько счастлива, что уже хотела побежать к Эльхану и обнять. Впервые во мне проявились такие чувства, и, устыдившись их, бегу в комнату переодеваться. Я была рада и благодарна Эльхану за то, что решился поужинать с моими родными. Думала, что он будет просто отпускать меня к ним иногда, а сам не станет сближаться с ними. Но сегодня он доказал обратное.

Он уже неделю учить меня касаться его без страха. Брата, отца, смогла обнять без животного ужаса, а вот перед остальными… Сердце начинает колотиться в страхе. Эти дни словно по-новому учусь воспринимать людей. Эльхан потихоньку научил стоять рядом с ним без страха. По своей инициативе я могу коснуться его, и за это меня не бьют.

Я почти готова, когда муж входит в комнату. Взглянув на него, смущаюсь. Вспоминаю момент, когда хотела побежать к нему и обнять.

— Отличное сочетание, — вздрагиваю от его голоса. — Счастливое лицо и красивый наряд. Отлично смотрится.

— Спасибо, — кусаю губу. Он впервые сказал такие приятные слова.

— Сейчас быстро сполоснусь и мы поедем.

— Я буду внизу. — выхожу, тихонько прикрыв за собой дверь. Прислоняюсь к ней спиной. Улыбка непроизвольно растягивается на лице. Сердечко стучит иначе, не совсем как раньше. Щёки горят.

Успокоившись, спускаюсь в гостиную, о чём сразу же жалею. Там сидят дедушка, тётя Мадина и дядя Зубаир. Дедушка не смотрит на меня, его хмурый взгляд устремлён в документы перед ним. В очках он выглядит совсем по-другому.

— Удачного вечера, — неловко улыбается тётя Мадина. Она не знает, куда я иду? Не думаю, что она могла так отреагировать на нашу встречу с братом. Дед сразу вскидывает голову.

— Спасибо, — отвечаю, гулко сглотнув. Сейчас дед, как скажет что-нибудь неприятное. Но на удивление он молча возвращается к своему делу. Неужели Эльхан всё же сказал что-то такое, что он не трогает меня в последнее время? Опять ругался с дедом из-за меня…

— Милая, ты готова? — спасибо свекрови, вовремя пришла.

— Да, мама.

— Пойдём, Ризван уже во дворе ждёт нас. А где Эльхан? — следую за ней к выходу.

— Скоро подойдёт, — опять чувствую, как щёки краснеют.

— А я уже тут, — оказывается рядом и открывает нам дверь на улицу. Протягивает локоть мне, — Хватайся, жена.

— О, моя госпожа, ты великолепна, — появляется рядом с мамой Алсу Ризван. — Может, всё же поженимся?

— Возрастное ограничение, мой дорогой, — легко отвечает мама Алсу. Я немного удивлена таким поворотом. Смотрю на мужа, а он глаза закатывает.

— Её сын против твоей кандидатуры в качестве отчима.

— Твой сын, даже женившись, не даёт благословения на наше счастье, — грустно вздыхает, помогая маме Алсу, спуститься по лестнице. — Придётся нам и дальше жить, испытывая друг к другу запретные чувства. Умрём мы с тобой, моя султанша, с разбитыми сердцами.

— Ризван, я иду следом, — хитро говорит муж. — И ведь могу случайно так ногу поднять чуть выше, чем полагалось и попасть по одному месту. Возможно, и резко.

— Твой сын испытывает особую любовь поднимать за моей спиной свою ногу, — усмехается Ризван, подмигивая маме Алсу.

— Хватить уже вам, — с улыбкой качает головой мама. — Эльхан, ты сядь с женой назад. Я со своей запретной любовью вперёд сяду.

— Да, — чуть ли не стонет Ризван. — Позволь нам хотя бы в машине провести последние минуты рядом. Завтра опять будем запретно любить.

— Прекратите спектакль, — говорит Эльхан, открывая мне дверь, и помогает сесть. — Я понял, что вы от меня хотите.

— Да? — удивлённо восклицают оба.

— Да, — закатывает муж глаза, сев рядом. — Но мечтайте дальше.

— Вредный мальчишка, — грустно вздыхает мама Алсу.

О чём они говорили я, так и не поняла, а спросить смелости не хватило. Ехали мы под весёлый разговор двух друзей. Сколько уже проводим по вечерам время вместе в гостиной, так они вечно подшучивают друг над другом. У них столько историй, связанных и с весёлыми моментами, и с грустными. Они словно братья, а не друзья.

В ресторан вхожу с едва сдерживаемой радостью и слезами. Хоть и виделась до этого с мамой и разговариваем каждый день, но всё равно соскучилась. Нас проводят в отдельную кабинку, мои подходят через пять минут.

Сидели спокойно и смотрели меню, когда мама вошла. За ней стоит папа, братья и бабушка. Кажется, деда оставили дома. Вскочив с места, замираю. Хочу подойти и обнять всех, но неудобно. Все стоим и смотрим друг на друга. Молчим.

— Добро пожаловать, — Ризван с улыбкой протягивает руку Ихсану. — Лунный свет, ты хоть обними своих, что ли, и познакомь нас. — лица моих родных вытягиваются от обращения Ризвана. Они точно не ожидали, что меня называют лунным светом.

— Ризван прав, — с лёгкой улыбкой кивает мне Эльхан.

Получив разрешение от мужа, иду к маме и попадаю в её объятия. Она прижимает к себе, и я чувствую, как её руки трясутся. Мамочка моя. Младший братик начинает возмущаться, что ему тоже хочется обнять меня. И по очереди попадаю в объятия каждого и самый последний брат Ихсан.

— Сестрёнка, — шепчет в макушку, не отпуская от себя. — Всё хорошо?

— Всё нормально, а увидев тебя, стало ещё лучше.

— Это ещё что такое? Тебе что с нами плохо? — притворно возмущается Ризван. — А я что? В качестве брата не устраиваю?

— Ризван, ты сейчас домой поедешь. Один. И, возможно, пешком. — насмешливо говорит ему Эльхан. — Проходите.

Все рассаживаются. Я сижу между мамой и мужем, напротив Ихсан и папа с младшим братом. Бабушка села рядом с мамой. Ризван оказался рядом с Ихсаном, а мама Алсу рядом с Эльханом. Сначала все чувствуют себя немного скованно, но разряжают обстановку Ризван и Рашид, мой младший братик.

— А почему ты Айлин лунным светом назвал? — обращается он к Ризвану.

— Так, имя её в переводе означает лунный свет или свет луны. Айлин слишком просто, а я никогда не иду по простому пути. Правда, Эльхан?

— У военных всегда непростой путь, — подмигивает тот Рашиду.

— Вы военные? — с восторгом поддаётся к ним.

— Бывшие военные, — отвечает Ризван.

— И что, даже в танке сидели? Водили? А стреляли? А как…

— Рашид, — с укоризной смотрит на него мама. Она всё ещё скована и косится на моего мужа и его маму.

— Всё хорошо, — улыбается ей Эльхан. — И в танке сидели, и водили, и стреляли. Интересуешься военной темой?

— Немного.

— Хочешь, я тебе танк покажу? — хитро улыбается Ризван. — Возможно, даже покатаемся немного.

— Спрашиваешь? Конечно, хочу!

— Будет время, договоримся со знакомым и скажем тебе, — отвечает Эльхан. Мне немного стыдно из-за того, что брат напросился, но влезать в разговор не рискую.

— А можно друзей взять с собой?

— Рашид! — строго обращается к нему брат Ихсан.

— Да оставь ты пацана. — хлопает того по плечу Ризван. — У ребёнка вон какой интерес, надо развивать. Или тебе завидно стало, что не увидишь танк? Если плакать не будешь, возможно, и тебя позовём.

— Что? — изумился брат. — Плакать?

— Слушай, давай только не передо мной. Я выношу только женские слёзы из-за капризов и не более. Мужские терпеть не могу. Их фиг кто знает, как успокаивать надо.

— Ихсан, не обращай на этого шутника внимание. Друг у меня немного чудной. И ещё немного придурок.

— Лунный свет, скажи своему мужу, чтобы не оскорблял меня перед людьми! А то потом будешь сидеть и синяки его мазать.

— Его ладно, — отвечаю ему. — Твои, кто смажет? — Эльхан смотрит на меня, заломив бровь. Чувствую, как щёки краснеют, и опускаю взгляд.

— Вот ведь не зря говорят, муж и жена одна сатана! Видели да тётя Гюльбика, как они надо мной издеваются? Совсем не берегут такого прекрасного человека, как я.

— Не бойся, мальчик мой, — впервые подаёт голос мама Алсу. — Айлин помажет синяки мужа, но у тебя же есть я? Или же приводи мне ещё одну невестку. И Айлин скучно не будет, и тебе синяки мазать будет.

— Эльхан, твоя мама, кажется, слишком прониклась. Тебя женила, теперь на меня перешла. Займи её чем-нибудь. А то женив меня, на Ихсана ещё перейдёт. И кто знает, откроет свадебное агентство и прощай холостяцкая жизнь всех молодых.

— Хватит тебе уже ерундой страдать, давайте приступать к еде. Айлин, тебе что положить?

— Я сама, — шепчу под удивлёнными взглядами родных. Для них это ещё та новость.

— Хорошо, что тебе передать?

Под обжигающими взглядами родных, он спокойно накладывает мне еду и заводит разговор с Рашидом. А вскоре, как обычно, Ризван наливает мне сок и ставит передо мной. Ловлю мамин прищуренный взгляд.

— Они всегда так делают, — шепчу ей на ухо.

— Не врёшь?

— Нет, мам. С первой секунды они начали ухаживать за мной. Ни они, ни мама Алсу ни разу не сделали мне ничего плохого.

Весь ужин у нас проходит немного скованно. Ихсан вскоре тоже начинаете разговаривать с Ризваном и Эльханом, папа иногда только вставляет слова. Рашид на своей волне. После того как поели, Эльхан сажает маму Алсу рядом со мной, а сам пересаживается на её место со словами:

— Поели, теперь можете и о своём женском поболтать.

Мама Алсу с улыбкой начинает разговор. Её быстрее принимает бабушка, а вот мама ещё долгое время смотрит на неё с опасением. Но ближе к концу ужина и она её вроде принимает.

Перед тем как разойтись, Эльхан с отцом молча выходят. Мне становится страшно. Вроде посидели неплохо, но кто знает, что может случиться между папой и мужем. Мама Алсу сжимает руку и успокаивающе улыбается.

— Они просто поговорят, милая. Твой муж не позволит себе ничего лишнего, ты же это знаешь глубоко в душе.

— Я… знаю.

— Твой отец заслужил пару тумаков! — с вызовом говорит мама. — Я скажу спасибо твоему мужу, если он немного побьёт его.

— Мама! — с ужасом смотрю на неё.

— Эльхан не станет поднимать на вашего мужа руку в первую очередь из-за Айлин. Она очень близко к сердцу принимает любое рукоприкладство, и одно это его сдержит. Во-вторых, он отец его жены. И в-третьих, мой сын первым никогда не поднимает руку на старшего, даже если тот сильно нарывается. Он это сделает только в крайнем случае.

— Вы считаете, что он не заслужил?

— Считаю, что заслужил. Ни один отец не должен жертвовать своей дочерью на благо сына. Даже если весь мир будет твердить обратное. Я не уверена, что Эльхан когда-нибудь сможет принять его поступок, но будет к нему уважительно относиться только ради Айлин.

— Мама, пожалуйста, папа ни в чём не виноват. Дедушка так решил.

— Пусть в аду горит твой дед, — со злостью кидает на стол салфетку мама.

— Старшее поколение никак не хочет принять новые стандарты. Они застряли в том времени, когда проливали кровь за малейшее оскорбление.

— Я их с одной стороны понимаю, — подаёт голос брат Ихсан. — Я сам готов пролить кровь за Айлин.

— Брат, — закрываю рот ладошкой от изумления. Он же только что сознался, что готов убить. Как так? Мой брат Ихсан? На глаза наворачиваются слёзы. Я не хочу, чтобы кто-то умер. Чтобы брат кого-то убивал.