Эльхан

Оставив Айлин в родительском доме, еду домой. Планов много, пока жены нет дома. Жена…

Я женатый человек, но не чувствую этого. Вижу её только спящую и иногда во время приёма пищи. Да и зачем нам видеться? Брак у нас настоящая фикция. Никаких чувств друг к другу нет. Да она же боится меня. Руку подаёт со страхом. В первое время вообще с ужасом смотрела на меня. О какой-то близости, как между мужем и женой, и речи быть не может. У неё сердце от страха быстрее остановится, чем я успею коснуться её.

Дома наблюдаю интересную картину. Имам стоит и взглядом прожигает Ризвана. А тот спокойно гуляет в грязной обуви. Где он так успел обувь испачкать? Вроде на улице сухо.

— Имам, прости, друг мой, я опять забыл обувь снять.

Опять? То есть он это делает не впервые?

— Но тебе же нетрудно ещё раз помыть пол? Спасибо, ты настоящий друг.

Понятно, почему Имам пыхтит. Злиться, но молчит. Успел почувствовать, какая тяжёлая рука у Ризвана. Нарывался не раз за прошедший месяц. Не хочу поднимать на него руку. Хочу, чтобы до идиота дошло, в чём он был не прав. Чтобы осмыслил свои поступки. Покаялся.

Кто угодно может сожалеть о своих действиях, но не Имам и дедушка. Второй тоже как упёртый баран. Орёт из-за того, что я изменил график работы на полях. Поменял двенадцатичасовой рабочий день на восьмичасовой. Люди работают и так много, и на семью времени не хватает. Дети бегают вокруг них и даже работают с ними на поле. Дед должен был открыть детский сад для маленьких, а старших в школу отправить. У многих не хватает денег на покупку нужных вещей для школы, хотя работают с раннего утра, до вечера.

Дед злится на меня и на мои новые правила. Спокойно объясняю свою позицию, но в ответ только крики о моей глупости и предательстве. Его сильно задел мой поступок.

Старался скрывать все эти разборки от Айлин, но пару раз всё же она видела и слышала нас. После этого она словно замыкается в себе. Хорошо хоть не видела, как Ризван воспитывал Имама и как теперь каждое утро заставляет того заниматься в спортзале.

— Ты чего замер? — хлопает друг по плечу. — Как там наш лунный свет? Сильно плакала?

— Только настроилась на это. Не стал смущать и уехал. — прохожу в гостиную под жгучим взглядом Имама.

— А её дед?

— Предупреждение сделал, а там посмотрим. Видно будет по Айлин.

— Эльхан? — заходит мама — Ты уже вернулся? Как Айлин?

— Плачет, наверное, вместе с мамой. Я же здесь, мам, откуда мне знать как она?

— Она твоя жена.

— Да брось мам, — закатываю глаза. Она отлично знает, какие мы муж и жена.

— Вернулся? — язвит дед, присоединяясь к нам. Я знал, что он ещё выскажется за это. — Поклонился семье убийц? Разместил жену с удобством?

— Конечно. Поклонился, извинился, руки всем перецеловал. В ногах повалялся… Что ещё забыл?

— Ты забыл в гости позвать к нам, — ухмыляется Ризван.

— Ноги их не будет в этом доме! — орёт дед, начиная, ходит по комнате. — Убью всех, кто переступит порог этого дома!

— Дед, — устало тру глаза. Я уже не знаю, на каком языке ему объяснить.

— Что дед? Мне плевать на твоё слово. Убью не моргнув глазом.

— Хватит уже, хватит! — вскакиваю с криком. Имам и дядя с тётей мелькают в дверях. — Сколько можно говорить об убийствах? Вы что ничего в этой жизни кроме как убивать не знаете? Или как маньяки подпитываетесь страданиями других людей?

— Они убили…

— Опять убили! А вы никогда и никого не убивали? Ответь мне, дед? На полях от голода умирают твои люди, кто в этом виноват?

— Я, что ли, их убил?

— А разве нет? Ведь ты глава, и ты должен был следить за тем, как живут твои люди. Ты должен был выплачивать достойное жалование за их труд! Они с утра до ночи трудились, чтобы прокормить свою семью. А что делал ты? Сидел и ел еду, которую получал благодаря труду этих бедных людей!

— Я глава! Они должны подчиняться и делать свою работу.

— В том то и дело, что они делали свою работу и умирали. А вот ты… Ты не сделал ничего для них. Ты носил звание главы клана и забирал только сливки. Всё, что давалось трудом, делали твои люди! Ты спишь в шикарном доме. Ешь еду, приготовленную чужими руками. Меняешь одежду каждый день. А в это время твои люди не знают, во что одеть своего ребёнка. Сами ходят в одной и той же. Голодают. Лишь бы ребёнка вырастить. Ты хранишь деньги в сейфе, зачем? Чтобы они яйца откладывали как курицы? Золотые думаешь, понесут? И как? Сколько уже вылупились?

— Заткнись! — даёт мне пощёчину и сам же пугается этого.

— Правда глаза колет? — усмехаюсь, потирая щеку. — Ты отлично знаешь, что я прав. Чем больше денег, тем больше жадности просыпается в человеке. Ты столько лет прятал деньги в сейф. Хоть раз пробовал сделать доброе дело?

— Деньги — это твёрдый фундамент под ногами!

— Нет, дед. Доверие и преданность твоих людей — вот это и есть самый крепкий фундамент. За деньги любого человека можно купить для охраны, а вот преданность… Никто его не купит. Я говорил, что найду и для тебя работу? Что ж, радуйся, нашёл.

— Отправишь на поле работать? — язвит упрямый старик.

— Нет. Ты с завтрашнего дня начнёшь узнавать, как дела у наших людей. Кому какая помощь требуется. Начнёшь следить за строительством детского сада. Качественные стройматериалы и всё такое. Будешь улыбаться каждому и не дай бог узнаю о рукоприкладстве или ругани… Пеняй на себя! Ты уже не ребёнок, а взрослый мужчина. Вот и веди себя как взрослый мудрый дедушка, а не как избалованный подросток.

— Ты… — глаза его наливаются краснотой от злости.

— И ещё кое-что. Прекрати повышать свой голос в этом доме. Ты пугаешь мою жену. Она у меня нежная и плохо реагирует на всё это.

— Иначе что? — В глазах вызов.

— Переселишься ближе к нашим рабочим. Поживёшь в таком же доме, как они. Будешь мыться в тазике. Будешь разжигать очаг с помощью дров и готовить себе овсянку на воде. Раз в неделю, если не забуду, буду отправлять тебе еду из дома.

— Ты не посмеешь… — поднимает руку и замирает. Первую пощёчину я ему спустил с рук, а вторую…

— Хочешь проверить?

— Чтобы ты сгнил в аду! Проклинаю тот день, когда поверил тебе, — шипит и вылетает из гостиной.

— Имам, ты за месяц не понял ни черта, поэтому к мытью полов добавляется ещё одна работа. Будешь колоть дрова на заднем дворе и складывать их в сарай. Наши люди будут приходить и брать нужное количество.

— Ты хочешь, чтобы я колол дрова для этих… — вижу, как сжимает кулаки. В глазах ненависть. Тяжело вздыхаю, прикрывая глаза. Почему ему надо всё разжёвывать? Вроде не тупой.

— Ты хочешь, чтобы я и тебя переселил к ним?

— Вчера одна семья освободила самый старый дом, — насмешливо говорит Ризван. — Их новый дом готов, а вот в старый как раз поселим Имама. Там даже кондиционер есть в виде дыр на крыше.

— Да? — подыгрываю другу. — Надо бы тогда помочь Имаму собрать вещи.

— Не надо! — рычит и вылетает вслед за дедом. Ну вот точно дедушкин внук.

— А мы? — нахмурив брови спрашивает дядя.

— Пока всё так же. Идите. — отпускаю их. Ни дядя, ни тётя не брыкались весь месяц. Они молча делают, свою работу. Дяде даже начало нравится. Улыбается иногда маленьким деткам и вместе с ними сажает деревья. Дома хмурый, но на работе расслабляется. Ему пошло на пользу. А вот тётя… с ней, что делать не знаю. Она погрузилась в себя и стала тенью. На неё времени не хватает, но надо и с ней что-то делать. Но потом.

— Мам, я к себе. Всю ночь не спал.

— Иди, — задумчиво отвечает мать.

— Что такое? — не могу уйти, оставив её такой.

— Не уверена, что ты готов услышать меня. Иди спать. Позже поговорим.

— Мам?

— Иди спать, глава.

Надавить или и правда спать пойти? Смотрю в родные карие глаза и, вздохнув всё же, иду спать. Мама всё равно ничего не расскажет, только нервы себе ещё больше помотаю.