В гробовой тишине все рассаживаются по своим местам. Тётя Алсу ставит передо мной тарелку и приборы. Смотрю на них и не могу коснуться. Руки сцепила под столом. Я не помню, когда в последний раз сидела за столом и ела. Страшно даже прикасаться к приборам.

— Что тебе положить? — не знаю, к кому обращается Эльхан, но явно не ко мне. — Айлин?

— Слушаю. — поднимаю голову и, встретившись с чёрными глазами, опускаю взгляд.

— Что тебе положить? Кашу, сырники, яичницу? Или хочешь чего-то другого?

— Мне? — нервно оглядываюсь. Все смотрят на меня. Тётя Мехрибан и тётя Алсу с улыбкой, а вот остальные… Мне кусок в горло не полезет под уничтожающими взглядами. Особенно под взглядом Имама. Вдруг он сейчас ослушается главу и нападёт на меня? — Я не голодна. Спасибо.

— Понятно. Мам, налей нам чаю, пожалуйста.

— С собой?

— Да. Мы поднимемся к себе. И скоро здесь будет твоя помощница, пусть перенесёт вещи Айлин в нашу комнату. Пойдём? — встал и смотрит на меня. Гулко сглотнув, поднимаюсь. Тётя Алсу передаёт поднос с двумя чашками чая и с пиалой конфет. Протягиваю дрожащие руки, чтобы взять его, но Эльхан опережает меня. — Чтобы я больше не видел, что ты таскаешь что-то.

В смысле? Мне запретили что-то таскать? А как же работа по дому? Готовка? А…

— Идём. Ризван, объясни нашей семье новые правила. И вбей им в голову кто хозяйка и как надо с ней обращаться.

На дрожащих ногах иду за ним. Что за новые правила? Как нужно со мной обращаться? Что мне можно делать? Господи, опять изменения. У меня скоро сердце не выдержит.

В доме три этажа. Комната дедушки расположена на первом этаже. На втором, четыре комнаты. Две из которых принадлежат Имаму и его родителям. А вот третий этаж… Туда я никогда не ходила, дедушка сразу сказал, чтобы и близко не подходила. В чём причина была, не знаю, но сейчас меня Эльхан ведёт именно на третий этаж.

Справа и слева две двери, скорей всего комнаты, и одна дверь прямо напротив лестницы. И именно к ней направляется Эльхан. Открыв дверь, оборачивается ко мне.

— Проходи, — придерживает дверь.

Вхожу в комнату с огромным опасением. Я не знаю, чего мне ожидать от нового мужа. Зачем привёл в комнату. Страшно оставаться с ним наедине, вдруг как Имам, начнёт… Нет, Айлин, нет. Он, наоборот, защищал тебя внизу.

Но ведь может за закрытыми дверьми бить…

— Садись, — вздрагиваю от его голоса и осматриваюсь. Комната уютная, большая кровать посередине, по краям две тумбы. Шкаф больших размеров. Диван и маленький стол. И занавески во всю стену… Зачем?

Эльхан ставит поднос на стол, идёт к занавескам, раскрывает, и я замираю. Окно во всю стену… Красота, которая открывается, завораживает.

— У меня тоже дух перехватывает, когда смотрю в окно. Особенно красиво по ночам. — Эльхан стоит и с лёгкой улыбкой смотрит на меня. — Не бойся, я тебя не трону. Никто не тронет. Присядешь?

Молча прохожу к дивану и с опасением сажусь на краешек. Один раз села и мне этого хватило, теперь страшно даже… Это не Имам. Не Имам. Как мантру повторяю про себя и всё равно вскакиваю, как только Эльхан подходит.

— Тяжеловато будет, — вздыхает и опускается на пол с другой стороны стола. — Ты садись на диван, а я здесь буду. Садись.

Заставляю себя сесть на диван. Он же сказал, не трону.

— Сильно болит? — вздрагиваю от вопроса. Как он понял, что у меня живот ещё болит? Я вроде не стонала, не кривлялась… Или промахнулась? — Такие удары не проходят бесследно, Айлин. За два дня ни одно лекарство не вылечит. А у тебя ещё и операция была.

— Я в порядке, — шепчу, смотря на свои руки. В глаза смотреть боюсь. Его взгляд давит. Тяжело.

— Айлин, я не хочу принуждать тебя к чему-либо, но ты меня походу заставишь это делать. Сегодня отдохни, а с завтрашнего дня ты обходишь всех врачей, сдаёшь все анализы и выполняешь рекомендации врачей. Поняла меня? — какие врачи? Для чего? Он всё же хочет наследника? — Имам слишком многое себе позволил. Я не хочу, чтобы тебе было больно. Хочу знать, что с тобой всё в порядке. Мама будет ездить с тобой, или можешь одна, если хочешь. Решать тебе.

— Хорошо, — кажется, всё же от меня хотят ребёнка.

— Посмотри на меня, — я, наоборот, закрываю глаза. — Айлин, я жду. — открыв глаза, поднимаю на него взгляд. Чёрные глаза смотрят прямо в душу и, не выдержав, отвожу в сторону. — Эй, не нужно бояться. Я не требую от тебя детей. Мне этого не нужно. Расслабься. Выпей чаю, скоро тебе принесут поесть, и ложись в кровать. Тебе нужно отдохнуть. — вместе с ним встаю и я. Эльхан уходит, покачав головой.

Минут пять стою после его ухода, ожидая, что сейчас вернётся и скажет, что всё это шутка. Придёт Имам, со словами:

— Что, грязнокровка, обрадовалась? Ахаха, даже не мечтай, грязная тварь. — и продолжит издеваться.

Но даже спустя десять минут никто не пришёл. Не сводя взгляда с двери, сажусь на диван. Низ живота тянет, болит, хочется прилечь и не двигаться.

Лёгкий стук в дверь заставляет забыть о боли, и я вскакиваю.

— Можно? — с улыбкой заглядывает тётя Алсу. — Мы принесли тебе поесть. — Вместе с ней заходит тётя Мехрибан, а за ней девушка с подносом в руках. Я к чаю ещё не притронулась, а тут еду принесли.

— Лина, оставь нас. Позже принесёшь вещи Айлин в комнату.

— Хорошо. Если что-то понадобиться, скажите, я внизу. — щебечет, расставляя посуду на столе и подхватив поднос с остывшим чаем, уходит.

— Айлин, — со всхлипом тётя Мехрибан берёт меня за руки. — Я так рада. Так рада. Больше никто тебя не тронет. Эльхан не допустит. Хотя знаешь, вчера я засомневалась в нём, когда он отнёсся к этой ситуации спокойно. Думала, папа смог изменить его.

— Нет, Мехрибан. — тётя Алсу садится на диван и приглашающе стучит рядом с собой. Тётя Мехрибан усаживает меня рядом с ней и сама садится сбоку. — Мой сын никогда бы не оставил такую ситуацию на самотёк. Ты и сама отлично знаешь отца. Пока, он являлся главой, Эльхан мог, только уйти из клана, но не забрать Айлин. По закону она являлась женой Имама, а развода он не дал бы. Эльхану пришлось притвориться, обмануть. Другого выхода мы не видели.

— Я рада, что он стал главой клана. Только он сможет перевоспитать этих животных. Сделает то, что не смог мой старший брат. И очень надеюсь, что он заставит Имама ответить за всё.

— Обязательно заставит. Айлин, мне Эльхан сказал про обследование. И он прав, дочка. Тебя нужно показать всем врачам. Пусть осмотрят и выпишут нужные лекарства. Если хочешь, я поеду с тобой, нет так нет. Никто не обидится. Но возит тебя будет, или Ризван, или кто-то из людей Эльхана.

— Я… не знаю. — одной идти страшно, а звать с собой свекровь неудобно.

— Хочешь, я поеду с тобой? — тётя Мехрибан прямо спасает меня. — Я просто буду рядом.

— Если вам нетрудно.

— Вот и хорошо. — думала, свекровь обидится, но она ласково улыбалась. — А я пока займусь нашим домом. Передам тебе в руки хозяйство после того, как наведу тут порядок. Потом поменяешь всё по своему усмотрению. Здоровье важнее всего. А теперь поешь и ложись спать. Тебе нужно отдыхать и набираться сил. У тебя впереди столько дел.

— Алсу права, отдыхай и ешь. А то вещи твои висят на тебе, как на скелете.

— Хорошо.