— Эльхан, сбил-то её Ихсан. — говорит дедушка.

— А забери её Имам, как мне обещал, её сбила бы машина Ихсана? А дед? Если бы ваш пёсик, забрал сестру, вместо того, чтобы катать всякий сброд, она сидела бы дома или в могиле?

— Это правда, Имам? — плача спрашивает бывшая свекровь. Она сидит на полу. Жалко её становится. — Ты не поехал за ней?

— Правда, тётя. — отпустив Имама, привстаёт в полный рост Эльхан. — Ваш сын предпочёл с друзьями прокатится за город на шашлыки, а Самире написал, чтобы она сама домой добиралась.

— Не было такого… — кашляя, отвечает Имам.

— Да? Имам, я не идиот вроде твоего деда и отца. Я проверил телефон Самиры в первую очередь и видел там сообщение от тебя.

— Господи… — с воем бывшая свекровь, склонив голову, плачет. Раньше я, не задумываясь, побежала бы успокаивать её, но за последние три месяца я изменилась. Я не имею права сделать шаг без разрешения.

— Тётя Мадина, — садится перед ней на корточки, Эльхан, кладёт ей на плечо руку и гладит. — Вы так сильно углубились в свою боль, что не заметили своей ошибки. Вы дали сыну издеваться над девушкой. Её мать, сказала вам правду. Вы бы не пережили того, что переживает та женщина. Она каждую секунду страдает за боль своей дочери, в то время как вы спокойны за своего ребёнка. Ведь не ваша Самира получает тумаки. Но вы забыли, что и Айлин чья-то дочь. Она тоже совсем ребёнок. Ребёнок, которого выбрали крайним. Виноваты Ихсан и Имам, а ответила за это Айлин. Несправедливо…

— Иначе началась бы кровная вражда! — восклицает дедушка.

— Оставь вы Ихсана за решёткой. Оставь вы его понести своё наказание за ненамеренное убийство, никакой вражды и не началось бы. Хотя кому я это говорю, — горько хмыкает он встав. — Вы же зациклены на своей кровной вражде. Вам бы лишь видеть чьи-то страдания. И младшего внука превратили в дикого зверя. Меня пытались… Но я никогда не стану таким, как вы. Никогда.

— Эльхан, хорошо. Я тебя услышал. — делает вдох дедушка и указывает на меня пальцем. — Я не против, если ты вернёшь её в свой дом. Мы эту семью больше не будем трогать, но ты должен жениться…

— Я уже женат, дедушка. Айлин — моя жена, и останется ею до конца моих дней.

— Но она может не забеременеть! — кричит он. А я вздрагиваю. Забеременеть? Нет, пожалуйста, пусть не прикасается ко мне. Не надо. Не хочу. Неосознанно прижимаюсь к новой свекрови, тётя Алсу. Встречаюсь со взглядом нового мужа и замираю в ужасе. Он горько усмехается.

— Дедушка, я обещал жениться, но про наследников речи не было.

— Что? — шепчет шокированный дед. Я с его реакцией солидарна.

— Ты поставил условие. Я женился. Про детей, внуков и слова не сказал.

— Ты… Ты обманул. Во всём меня обманул.

— Мой отец попробовал бороться с вами честным путём, но проиграл. Проиграл даже свою жизнь. Умер. Но я решил пойти немного хитрым путём. Я бы не стал этого делать, не тронь вы девочку. Когда тётя рассказала мне, что вы с ней творите… — закрыв глаза, делает глубокий вдох. — Это стало последней каплей. Вы сами заставили меня вернуться и обманом стать главой. Хватит уже насилия в нашем роду. Пока я жив, больше ни один человек из клана не станет совершать унижающий поступок. И первое правило, которые я пропишу в новом законе нашего клана, — это отрубание руки за то, что посмел поднять руку на свою жену или дочь.

— Что? — кричат дедушка и Имам.

— Что слышали. Одно неверное движение в сторону любой девушки, женщины, лично буду руки отрубать. Раз даже ты, Имам, не внял моим словам не поднимать на женщину руку, будем, значит, отучать от этого действием.

— Ты псих!

— Говорит придурок, который бил женщину? — весело спрашивает улыбашка. — Брат мой, твои родственники те ещё…

— Ты вообще здесь никто. — опять рычит Имам.

— Ризван, ты друг Эльхана. Вот и оставайся им и не вмешивайся в семейные дела. — строго говорит дедушка.

— Не-е-ет, дед. Ризван мой названый брат и моя правая рука. Его слово главное после моего. — с улыбкой сообщает он всем. — Ну, думаю, на сегодня хватит новостей и разборок. Приступим к завтраку.

— Эльхан, брат мой, ты новый глава и должен всех рассадить, нет? — спрашивает Ризван.

— Ты прав. Я глава, значит, буду сидеть во главе стола. По правую руку сядет Ризван. Рядом с ним расположится дедушка. Дальше дядя Зубаир, а вот Имам… даже не знаю, за стол тебя посадить или оставить на полу.

— Ах… — вырывается у меня непроизвольно, и я быстро закрываю рот рукой.

— Ладно, — взглянув на меня, отвечает Эльхан. — Пусть садится рядом с отцом. По левую руку сядет мама, дальше тётя Мехрибан, а потом и тётя Мадина.

— А куда посадишь наш лунный свет? — смотря на меня с улыбкой, спрашивает Ризван. У него улыбка за всё время не сходила с лица. Или только когда я смотрю на него, он улыбается?

— На своё законное место.

— Эльхан? — напряжённо спрашивает дедушка. Я тоже с волнением жду, куда мне укажут.

— Слушаю дед, — подойдя ко мне, протягивает руку. Смотрю на неё и не понимаю, что от меня хотят.

— У меня ничего нет, — шепчу, подняв на него взгляд, и раскрываю руки перед ним.

— Господи, — закатывает глаза и просто берёт за руку. Тело пронзает будто током. Он держит крепко, но не больно. Смотрю на наши руки и готова грохнуться в обморок. Сейчас Имам как… Но Имам ведь больше мне не муж. Перевожу на него взгляд и делаю шаг ближе к Эльхану. Страшно от его сумасшедшего взгляда. — Имам, глаза в пол опусти и прекрати смотреть и пугать мою жену. И кстати, она теперь твоя хозяйка. Ризван, не поможешь?

— Как не помогу? Ещё как помогу. Ты, лунный свет, говори, если этот придурок тебе что-то скажет или не так посмотрит. Мы его мигом присмирим. — с этими словами он идёт к другому концу стола, берёт оттуда стул, предназначенный для жены главы, и несёт его ближе. Думала, поставит рядом с тётей Мадиной, но он подвинул немного стул Эльхана и поставил рядом второй. Все в шоке смотрят на это. Как не смотреть? Никогда ещё жена главы не сидела рядом с мужем.

— Пойдём, — тянет за руку Эльхан и подведя к столу, указывает на стул. Ризван ждёт, пока я присяду, чтобы подвинуть его. Я не знаю, как себя вести в этом случае. Беспомощно оборачиваюсь и сталкиваюсь с тёплым взглядом свекрови.

— Ты теперь хозяйка этого дома, и твой муж лично выделил тебе твоё место. Никто не смеет, противоречить ему. Садись, милая.

— Эльхан, что ты творишь, сынок? — голос дедушки сел. Звучит беспомощно. Остаюсь стоять. Но Эльхан берёт за плечи, и не обращая внимания, как я съёжилась, усаживает на стул.

— Ты, кажется, сказал ей, что она никогда не станет женой главы? — потрясённо вскидываю на него взгляд. Откуда он знает о словах дедушки? — Смотри, дед, она не только жена главы, она теперь хозяйка этого дома. Её слово — моё слово!

Мамочка, забери меня домой. Не хочу я этой власти. Не хочу быть хозяйкой всего этого. Они же меня со свету сживут за такое. Вон как Имам скрипит зубами, а тётя Мадина? Так, она вообще без сил опустилась на стул.

— Ты хоть понимаешь, кому и какие права дал? — опять орёт дедушка.

— Понимаю. Своей жене, её законные права. — и садится рядом на стул. — Хватит разговоров, пора завтракать. И так подзадержались.