Адриан и Брайан разговаривают уже три часа. Слишком долго для ожидания и слишком мало для принятия решения, от которого зависят жизни.

Адриан наотрез отказался брать меня с собой в темницу. Он сказал, что Брайан его за это не поблагодарит. Сначала я решила спорить, но вовремя остановилась. Кому, как не Адриану знать, что испытывает мутировавший человек. Я осталась, чтобы бессмысленно топтать пол в своей комнате. Хожу кругами, пытаясь предугадать, что произойдет в ближайший час, день, неделю. Руки то и дело инстинктивно возвращаются на живот, но кроме уродливого шрама там ничего нет. Мысленно обещаю мальчикам вскоре забрать их.

Стук в дверь возвращает меня в реальность. Распахиваю ее так стремительно, что Охра в ужасе отскакивает назад.

– Эшли! – вскрикивает она.

Я надеялась, что это Адриан и Брайан. Не повезло.

– Что случилось? – слишком резко спрашиваю я.

– Я хотела позвать тебя на чай, – неуверенно произносит Охра, а потом чересчур широко улыбается. – Составишь мне компанию?

Прищурившись, смотрю на няню Деймона. В эти дни она старается не пересекаться со мной, ведь каждое ее замечание приводит меня в ярость. Я не показываю злость на ее болтовню, но Охра чувствует, что сболтнула лишнего. Она старается говорить со мной о детях, рассказывает про проделки Деймона, про то, что маленькие дети часто болеют и им нужна рядом мама. И все это не то, о чем мне бы хотелось вести беседу. Каждая из этих тем сталью врезается в грудь.

Охра продолжает улыбаться, но уголки губ уже начинают дрожать от натуги. Скорее всего Адриан отправил ее, чтобы отвлечь меня.

– Тебя Адриан прислал? – прямо спрашиваю я.

Улыбку сдувает.

– Что ты, конечно нет!

Поднимаю ладонь и, склонив голову набок, напоминаю:

– Я ведь могу влезть тебе в голову. Увижу, если ты лжешь.

Охра снова отступает, плечи опускаются.

– Да, Адриан прислал, но он просил не рассказывать тебе об этом. Я пока чайник поставила, пока Деймону занятие нашла и вот, пришла только сейчас.

– Зачем меня нужно отвлекать? Что сейчас происходит? – допытываюсь я.

– Ничего. Эшли, Адриану тяжело смотреть на тебя. Он чувствует, что не защитил вас и поэтому решил с чего-то, что я смогу тебя развеять.

Если что Охра и могла бы развеять, то только мой прах, и то скорее всего уронила бы урну, выходя из дома.

– А еще у меня есть к тебе важный вопрос, – дополняет она.

– Ладно, – сдаюсь я.

Какая разница, буду ли я в комнате себя накручивать или посижу на кухне с Охрой. Возможно, на какие-то краткие мгновения она и поможет мне выбраться из вороха мыслей, ведь сейчас в них нет смысла. Нужно дождаться встречи с Брайаном, а тогда уже и запускать мозговой штурм.

Размещаемся за столом друг напротив друга. Пока мы с Охрой выясняли причину неожиданного застолья, чай остыл. Меня это никак не заботит, потому что я потеряла вкус к еде, радостям и позитивным мыслям. Механически подношу кружку к губам, но останавливаюсь, так и не сделав глотка.

– Там ведь не отрава? – серьезно спрашиваю я, прожигая няню взглядом.

Она хмурится и протягивает:

– Не-е-ет.

– Снотворное?

– Нет.

– Давай поменяемся, – предлагаю я и тут же протягиваю кружку.

Охра соглашается. Вероятнее всего, я просто паранойю, но ничего не могу с собой поделать. У меня никогда не было тесной связи с доверием к людям, а теперь его не осталось и вовсе. Тем более за спиной Охры уже было предательство. Может быть, в кружке и не отрава, но Адриан вполне мог попросить няню подсыпать мне снотворное, чтобы я уснула и не мешала им с Брайаном решать наши проблемы. Но я ни за что не останусь в Салеме, пока они будут искать моих детей.

– О чем ты хотела спросить? – интерисуюсь я, чтобы быстрее сгладить момент с обменам кружками.

Охра делает глоток и отставляет чай. Девушка несколько секунд смотрит на напиток, а потом переводит взгляд на меня.

– Как погиб Дейл?

Она будто выплевывает вопрос. Губы начинают дрожать, становится понятно, что до слез рукой подать.

Они были знакомы еще до моего приезда в Салем. И, кажется, в последние дни их отношения могли перейти на уровень выше. Я не могу смириться с гибелью Дейла, он стал мне близким человеком. Он был добрым и отзывчивым мужчиной. Он был верным Брайану и всегда поддерживал его. Несмотря ни на что.

Охра не сводит с меня влажного взгляда, и я решаюсь сказать правду, то, что мне известно.

– Я не видела, что случилось, но он пытался предупредить нас о засаде.

Охра отрывисто кивает, сглатывает ком и говорит:

– Из того, что мне удалось услышать… это ведь Миранда убила его. Та девушка, что иногда приезжает к нам в дом.

Мне неизвестно, чей палец нажал на спусковой крючок. Перед глазами всплывает воспоминание из леса. Дейл…

– Возможно. Или она, или люди, которые были с ней.

– И вы продолжаете вести с ней дела, – практически пищит Охра. Она отрицательно качает головой и утирает сорвавшуюся с ресниц слезу.

Под таким углом на эту ситуацию я не смотрела. Надеюсь, что не рука Миранды расстреляла одного из самых добрых и отзывчивых людей, которых я знаю.

У меня нет желанной для Охры информации. Я видела только результат операции, во главе которой стояла Миранда. И не могу быть уверенной, что не она застрелила Дейла.

– Он умер в бою, – произношу я, отставив чашку в сторону.

А должен был умереть в глубокой старости, живя с женщиной, которая бы по достоинству ценила его замечательные качества. Дейл должен был прожить долгую жизнь, в которой бы больше не было побегов и расправ.

Но все случилось по-другому.

Мы не можем предугадать, когда и что произойдет с близкими нашей душе людьми. Пора уже понять это и ценить моменты радости и боли. Моменты единения и взгляды. Разговоры и улыбки.

Нужно ценить людей.

Вот, о чем Адриан всегда говорил. Ведь наши противники, чьи-то близкие…

– От этого не легче, – шепчет Охра, хлюпая носом.

– Знаю.

Дейл не заслуживал такой смерти. Я бы хотела, чтобы его жизнь была долгой и счастливой, чтобы он нашел человека, с кем мог бы разделить десятилетия. У него отняли это. Его отняли у нас.

Охре удается отвлечь меня. Когда входная дверь открывается, я подскакиваю на месте и оборачиваюсь.

Адриан один.

– Как все прошло? – тут же спрашиваю я, а сердце сжимается.

– Я выпустил его, – спокойно отвечает Адриан.

– Где он сейчас?

– Ушел к себе.

Поднимаюсь с места, но Адриан отрицательно качает головой.

– Не ходи. Ему нужно помыться и привести себя в порядок.

Я даже не задумывалась о том, как Брайан сейчас выглядит. Мне все равно, главное, что он выжил и вернулся.

Несмотря на просьбу Адриана, направляюсь в сторону выхода. Он не останавливает, понимает, что я все равно сделаю, как задумала. Спокойно покидаю дом Куин.

Иду в направлении жилища Брайана не спеша. Здороваюсь с местными и замечаю их взгляды, что они бросают на мой живот. Они задаются вопросом, а где ребенок? Но никто не смеет меня об этом спросить. Очередной плюс власти. Люди не будут лезть к тебе под кожу из-за твоего статуса.

Останавливаюсь на крыльце и медлю около минуты. Нервно. Я хочу увидеть Брайана, почувствовать его рядом и понять, что мы всегда были и будем на одной стороне.

Вхожу в дом. До слуха долетает звук сломанной доски. Прохожу глубже и останавливаюсь в спальне. Дом погружен во тьму, только небольшой светильник, позволяет рассмотреть Брайана. Он стоит спиной ко мне в одних лишь спортивных брюках. Рисунки, подобные моим, только ярче, раскинули свои ветви по спине, они скрывают шрамы, полученные в детстве. Перед Брайаном лежит сломанный стул.

– Странно, – говорит он и оборачивается.

Ему придется научиться справляться с силой, которая теперь у него есть.

Волосы стали короче. Скорее всего они выпали, как и у Адриана, но из-за полыни, начали отрастать. Черты лица более точеные из-за потери веса, а взгляд… Бордового больше, чем когда-либо было у Адриана.

Мы смотрим друг на друга и не двигаемся. Я будто попала в клетку зверя, к которому нет подхода. Но стоит ему сказать: «Иди ко мне», как я напоминаю себе – для меня он никогда не был зверем.

Медленно подхожу к Брайану, он сокращает до минимума последний метр между нами и обнимает меня. Крепко и так по-родному.

Кажется, прошла вечность с момента, когда я ощущала еготакблизко. И это не про физическую связь. Морально я чувствую Брайана у себя в голове, под кожей, в кислороде, которым дышу. Он знает, что и насколько сильно тревожит меня. Только он может разделить боль от расставания с нашими детьми.

– Она забрала их, – рычу я, сжимая пальцы в кулаки.

– Мы их вернем, – холодно произносит Брайан.

– А что если…

– Нет.

Он точно сидит в моих мыслях. Не уверена, что смогла бы произнести вопрос полностью, но Брайан и так понял причину моего самого большого страха в жизни. Раньше я даже не могла подумать, что можно настолько сильно переживать за другого человека.

– Когда мы пойдем за ними? – спрашиваю я, отстраняясь.

Брайан вглядывается в мое лицо, словно пытается запомнить каждую черту.

– Сейчас я поеду к Поулу, нужно узнать, где они с Элли держат детей, – тихо говорит Брайан, проводя пальцами линию на моем подбородке.

Приятно. Нежно. Трогательно.

– Почему мы пойдем не к Элли? – так же шепотом спрашиваю я.

– По данным от Миранды, Элли нет в городе. Ее местоположение неизвестно.

– Она с детьми. На ферме.

– Тоже так думаю. С фермы ее вытащит только конклав.

Брайан прав. Элли не позволит пересмотреть договоры о сотрудничестве без своего присутствия.

Киваю и говорю:

– Я еду с тобой.

– Я тебя больше не оставлю одну, – обещает Брайан, плавно и нежно проведя пальцами по моей щеке. –Никогда.