Восемь дней подряд, как исправный сотрудник, любящий свою работу, хожу к Брайану и вкалываю ему раствор, который Адриан разработал для себя. Надо же, полынь. Кто бы мог подумать, что настолько непримечательное в истории мира растение способно помочь самым смертоносным существам планеты.

За все это время я не услышала от Брайана ни единого слова. Более того, я его даже не видела, вкалывала раствор в руку, которой он касался моей ладони. В какой-то момент мне почудилось, что там вовсе не он, а сука-Миранда снова солгала. Я хотела пойти к Брайану с фонарем, но Адриан уверил меня, что там именно он. Свет противопоказан, даже минимальная яркость приносит жгучую боль, поэтому Брайан в темноте до момента, когда глаза немного изменятся.

Адриан как-то спросил, изменилось ли мое отношение к Брайану из-за того, что он стал другим? А я об этом даже не думала. Мне не важно, даже если у него отросла вторая голова или хвост. Самое ценное – он жив. Остальное – мелочи, на которые я не в силах обращать внимание.

Мысли о детях не оставляют меня ни днем, ни ночью. Не думала, что можно быть настолько зацикленной на ком-то. В беспокойных снах слышу их плач, они всегда где-то в тени, как бы я ни старалась до них добраться, дотянуться, добежать… не получается. Просыпаюсь в холодном поту, чувствую удушающую пустоту внутри и думаю о том, что с ними происходит в этот момент.

Миранда уехала в тот же день и больше не появлялась. Надеюсь, настанет час, когда я смогу относиться к ней либо с тотальным доверием, либо с тотальным недоверием. Надоели качели.

От Адриана я узнала о той части истории, что до сих пор была мне неизвестна. На многие вопросы нашлись ответы.

Почему Элли не убила меня или не оставила в качестве Каролины, способной принести ей детей, как это происходит с другими несчастными женщинами?

Все весьма банально просто. Элли считает, что мои дети – ее внуки. Она до сих пор не знает, что Адриан не является их отцом. Именно поэтому глава Дэйли отпустила меня, она ждет новых детей. Скорее всего, она снова применила свой дар, чтобы я быстрее забеременела и разродилась. Руки так и чешутся придушить ее.

Все эти дни меня разрывает на части. Я хочу броситься на поиски, перевернуть мир вверх ногами и найти детей. Хочу сорваться с места и действовать, но понимаю, что сгоряча принимать настолько важные решения нельзя. Сначала нужно вернуть Брайана, а потом мы отправимся в путь.

Физическое состояние изменилось в лучшую сторону. Больше нет отекших ног, одышки и прочих нюансов беременности, но я бы отдала все, что у меня есть и когда либо будет, лишь бы снова ощутить своих детей внутри. Не описать словами, насколько это ценные моменты. Ничто не в силах изменить то единение, которое я испытывала, разговаривая с ними и обещая, что никогда и никому не дам их в обиду.

Как жаль, что я облажалась.

Эмоциональное состояние нестабильное. Не уверена, что когда-нибудь оно вернётся в норму.

Сегодня девятый день, как нас разлучили.

– Охра говорит, что мне нужно поплакать, – произношу я, сидя на полу рядом с клеткой Брайана. Истерический смешок вырывается из глубин боли, отрицательно качаю головой. – Будто слезы смогут помочь. Они никогда не помогали, с чего сейчас должно стать легче?

Я не ожидаю ответа. Мне просто нужно высказаться, и никому другому я не желаю показывать боль и растерянность, что поселились во мне.

После того дня я не плакала.

Каждое утро надеваю на себя маску стабильности и собранности, хотя под укрытием творится хаос и разруха.

– Я смогу успокоиться, только когда верну их. Я ведь так и не узнала, кто у нас появился. Мальчики или девочки.

Ком в горле вырастает до невообразимых размеров. Он не дает нормально вздохнуть, но и слезы не приходят.

Я разучилась реветь.

– Ты помнишь Миллиган? Конечно помнишь, о чем я спрашиваю. Ее отец работал на Элли. Насколько все переплетено.

Мысленно возвращаюсь к одному из разговоров с Адрианом. Меня не одну бросили у стен Салема. Я была там с Миллиган. Меня Элли оставила в живых, доктору перерезали горло. Ей так и не удалось вернуться в родной город.

– Мы похоронили ее, – шепчу я. – Она не была предателем, она не хотела никаких приключений. Я сожалею, что именно Миллиган выпала удача сопровождать мою беременность.

Адриан прав, слишком много жертв.

Но мы это прекратим.

Темнота придает моим словам весомости, кажется, что все сказанное мною – не просто воспоминания или шаткие планы. Все это – живая материя, которую я вплетаю в реальность.

– Мальчики, – хрипло произносит Брайан.

Сердце ударяется о ребра так сильно, что я вздрагиваю, но не меняю положения тела. Мне показалось? Неужели разум Брайана победил заражение?

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, представляя двух маленьких беззащитных мальчиков.

Какое-то время Брайан молчит.

– Я каждый день общался с Миллиган, – с трудом произносит он. – Мне нужно было знать, что с вами все впорядке.

– У нас сыновья, – шепчу я.

– Да.

– Ты слышал все, что я тебе говорила?

Какое-то время он молчит, а я мысленно прошу его не возвращаться туда, откуда я пытаюсь вытащить. Адриан говорит, там ад и непрекращающаяся боль. Брайан не должен туда возвращаться.

Пожалуйста, останься здесь. Со мной.

– С момента, как ты в первый раз сюда пришла, – едва слышно произносит он.

Значит Брайан знает все. Я рассказывала ему про детей, Элли, Миранду, ферму, Каролин. Говорила о том, насколько сильно он нужен мне.

– Нужно собрать конклав от имени Адриана, – твердо говорит Брайан.

– Сейчас я выпущу тебя.

Встаю, но голос Брайана останавливает меня.

– Нет! Позови Адриана.

Пару мгновений я смотрю в темноту. Он не показывает мне даже свои глаза. Мне удалось увидеть их в первый день, но больше ни разу.

– Хорошо.

Не успеваю дойти до двери, как Брайан снова останавливает меня.

– Эшли? – Голос мягкий и нежный.

– Я здесь, – прикрыв глаза с облегчением отзываюсь я.

Он молчит, натягивая струны нервов до предела.

– Мы вернем наших сыновей.

И я верю ему.

Всегда верила, даже если не признавалась себе в этом.