Две недели проходят, как один день. Чувствую себя погано. Ноги превратились в поленья, они стали, кажется, в два раза больше обычного. Миллиган говорит, что это отек, я же называю это безобразием. Доктор назначает капельницы каждый день. Откуда она берет лекарства? Миллиган сказала, что сообщает о необходимом Брайану, а он уже где-то все достает. Могу предположить, что он грабит чужие города. Чувствую ли я по этому поводу какие-то переживания? Нет. Знаю, что он может пробраться куда угодно, взять, что нужно, и выйти незамеченным.

Кроме опухших ног, есть еще список недомоганий, который может прикончить меня быстрее, чем дети выберутся наружу.

Я стараюсь гулять по закрытому городу, но здесь недостает солнечного света, свежего воздуха и ветра. Люди, живущие в Ани, лишены многого – того, чего обычный житель Дэйли, Салема, Ротона и других городов не замечает.

Кроме безопасности, дарующей Ани, чувствую себя в клетке. Не думаю, что ощущала бы что-то подобное, если бы жила, как обычные люди, а не была большую часть жизни в заточении на фермах. Все чаще вспоминаю лицо отца перед тем, как он опускал крышку гроба надо мной.

Жутко, но терпимо. Я дождусь рождения детей в Ани. Это самое безопасное место. Даже если Элли и найдет меня, то вытащить из-под земли не сможет. Будет ли пытаться? Конечно, будет.

Вестей от Адриана нет. Нашел ли он полынь? Сможет ли он снова вернуться к первозданному виду? Может быть, мутировавшая полынь поможет тем, кто давно заражен? Что если их жизни еще можно вернуть?

Аппетит совсем пропал. Кусок в горло не лезет. Брайан каждый день накладывает мне уйму разного, но я не могу долго держаться и убегаю в ванную, где меня тошнит. В эти моменты, я всегда жалею, что тошнить мне нечем.

Появилась одышка. Раньше я была выносливой. Меня тяжело было сбить с намеченной цели. Теперь я устаю, стоит мне дойти до столовой или до комнаты Дейла. Миллиган и на это нашла ответы, говорит, что у меня не хватает сил из-за отсутствия нормального питания и свежего воздуха.

Больше всего метаморфоз происходит в общении с Брайаном. Он часто рядом. Минимум два раза в день приходит в комнату и пытается заставить меня поесть. Каждый день он посещает Миллиган и узнает ход беременности. Мы спим в одной кровати, будто так и должно быть, но между нами нет тепла. Не из-за его полного отсутствия, а из-за того, что Брайан не прекращая выстраивает план нового мира. Между нами есть разговоры, короткие и всегда на одну тему. Есть отсутствие разговоров на тему, которая с каждым днем заботит меня все больше и больше. А что с нами будет после того, как Элли и Поула не станет? Где я буду жить с детьми? Чем зарабатывать на крышу над головой? Справлюсь ли я? Кем нам будет Брайан?

Я не решаюсь поднять разговор на эти темы. Они страшат.

Стук в дверь вырывает меня из мыслей.

– Кто там?

– Миллиган.

Сижу на стуле, поленья перекинуты на соседний. С печалью смотрю на них. Не пойду открывать дверь.

– Входи, – приглашаю я.

Из-за двери появляется девушка. Она уставшая, кажется, что ее лицо стало серым, как окружающий нас бетон. Не одной мне жизнь без солнца и свежего воздуха приносит дискомфорт.

– Ты заболела? – спрашиваю я, инстинктивно схватившись за живот.

– Не исключено, – шепчет Миллиган. Маска на лице приглушает звук голоса и скрывает от меня нижнюю часть лица. – Многие болеют.

Доктор садится на край кровати и тяжело вздыхает. Я видела несколько местных, которые выглядели так же, как Миллиган.

– Чем болеют?

– Непонятно. Вроде инфекция какая-то. Место в блоке для персонала и больных забито, многие приходят в себя прямо дома. И самое поганое во всем этом, неизвестно, чем лечиться. На лицо отравление, но… я не знаю. Это вообще не моя специальность.

– Тебе бы отдохнуть.

– Не могу я отдыхать, – почти рычит Миллиган и тут же сбавляет обороты. – Прости. Я не хотела повышать голос.

– Все нормально.

Миллиган поворачивается ко мне, и я проваливаюсь в печальную и уставшую бездну ее глаз.

– Как себя чувствуешь? – спрашивает она.

Я отвечаю, рассказывая все честно. Она снова задает вопросы, что-то пишет в блокноте. Потом проводит поверхностный осмотр.

– Не изменила своего решения? – спрашивает она.

– Я не хочу знать. Когда родятся, тогда и… познакомлюсь с ними.

Она часто спрашивает меня об этом. Уверяет, что на сто процентов уверена в поле детей. Я же предпочитаю узнать это, увидев сама и убедившись, что я не придумала имя мальчикам, а там две девочки. Почему-то для меня подобные мысли волнительны. Будто, стоит мне узнать пол, и случится что-то плохое. У Миллиган и на это есть ответ. Мою паранойю она называет придуманным суеверием. Порой меня раздражает, что у Миллиган есть ответы на все. Откуда? Где она приобрела знания? По медицинской части все понятно, она из семьи докторов, а вот про суеверия? Миллиган ведь могла это придумать и вешать лапшу на уши, а я слушаю, развесив эти самые уши, чтобы больше поместилось.

– Растяжки сильные, – говорит Миллиган, указывая на живот. – Если бы он рос не так быстро, то скорее всего они были бы меньше.

– Мне плевать на растяжки.

– Это ты сейчас так говоришь, – протягивает Миллиган и хватается за живот.

Она так быстро подрывается с места, что я вздрагиваю. Доктор несется в ванную, не закрывает за собой дверь, и уже через мгновение я слышу, как ее рвет. Меня тут же начинает тошнить.

Проходят минуты, прежде чем я встаю и подбираюсь к двери, с помощью своих поленьев передвигаю неповоротливое тело.

– Миллиган? – аккуратно окликаю я.

За дверью тишина.

Заглядываю в щель, доктор валяется посреди комнаты. Вот черт! Быстро, как только могу преодолеваю расстояние до нее и присаживаюсь рядом. Пульс на шее слабый, но он есть. Жива.

Связываюсь по рации с Дейлом и дожидаюсь, когда он явится. Проходит около пятнадцати минут, прежде чем входная дверь брякает.

– Эшли? – обеспокоенно окликает Дейл.

– Мы в ванной!

Шагов Дейла я не слышу. Удивительно, как мужчина его комплектации может настолько бесшумно передвигаться. Мне о таком сейчас можно только мечтать.

– Что случилось?

– Миллиган. Ей стало плохо, нужно унести ее к медикам.

В голове проносятся мысли, от которых ежусь. Если с Миллиган что-нибудь случится, то я потеряю единственного врача, которому доверяю. Совесть тут же дает мне подзатыльник. Думаю о себе, когда на кону жизнь человека. Я быстро даю совести ответный удар. Ведь от Миллиган зависит не только мое состояние, но и роды. Моидетизависят от нее.

Дейл подхватывает девушку на руки и быстрым шагом удаляется из комнаты, как могу бегу за ним следом.

– Она не первая, – говорит Дейл.

Не поспеваю за ним. Безнадежно отстаю. На ходу киваю встречающимся людям, но не вижу их. В голове прокручиваются три слова «она не первая». Неужели зараза настолько распространилась?

Через пять минут и две одышки узнаю ответ.

Войдя в больничный блок тут же морщусь от вони. Пока нахожу палату Миллиган, заглядываю в несколько других. Это ужас. Люди лежат не только на специально отведенных для больных койках, но и на полу. Мест нет. Запах чего-то гнилого витает в воздухе и подталкивает тошноту.

Когда я нахожу Миллиган, Дейла рядом с ней уже нет. Веки доктора медленно поднимаются.

– Тебе сюда нельзя, – еле ворочает языком она.

– Не трать силы.

Озираюсь по сторонам. Мужчины и женщины в палате выглядят, как сонные мухи. Их будто чем-то накачали. Движения замедленные, взгляды пустые.

Дверь палаты распахивается. Обернувшись, вижу седовласого мужчину в белом халате, а за его спиной Дейла.

– Юная леди, вам сюда нельзя, – недовольно сообщает доктор.

– Я уже ухожу, – бросаю я и вылетаю из медицинского блока.

Вылетаю, слишком сильно сказано. Выползаю и бреду домой к Брайану. Я и не думала, что болезнь распространилась настолько сильно. Вернувшись, тут же отправляюсь в ванную и смываю с себя все, что могла подцепить в больничном блоке. Выхожу из ванной, нарядившись в футболку и шорты Брайана, ведь привезенные вещи на меня больше не налезают.

Конец дня провожу дома, даже не выглядываю за его пределы. Параноидальная мысль о возможной болезни не выходит из головы, даже когда Брайан возвращается с едой.

Сижу напротив него, еле как впихиваю в себя пару кусков мяса и отодвигаю тарелку.

– Тебе нужно есть, – напоминает Брайан.

– Знаю. Брайан, что с людьми происходит? Я сегодня была в медицинском блоке и там… это эпидемия?

– Отравление, но что именно нас травит неизвестно.

Нас! Травят!

– Кто?

– У меня нет подтвержденной информации. Только догадки.

– Поделись ими, – прошу я.

Брайан кивает и, смотря на меня, говорит:

– По тем данным, которыми я располагаю, некоторая группа людей выслеживала тебя от Салема. Они потеряли след, но знают, что ты где-то в скале. Они уже прочесали все, что только можно, но так и не нашли никаких следов. Они не знают, где ты, но у них есть единственный вариант, заставить тебя выйти на поверхность.

– Отравить?

– Отравить единственный источник пресной воды на десятки километров вокруг, – поясняет Брайан.

Полный ужаса взгляд опускается на стакан, из которого я только что пила.

– Эта вода из резервных запасов, но она на исходе.

Брайан больше ничего не рассказывает. Я больше ни о чем не спрашиваю. Между нами тишина, в которой скрыты мои опасения и мысли Брайана.