Эти десять совместных минут Лиза растянула в своем воображении сладким карамельным жгутиком, как от разломленной ириски. Как это было чертовски приятно! Матвей угостил Тимошку шоколадным батончиком, ненавязчиво предложил Лизе подвинуть переднее сиденье, чтобы было комфортно. Она старалась лишний раз не смотреть на его правое запястье, крепко сжимающее руль. Все еще без кольца. Холост. Относительно свободен. Жёлтый свет светофора, после которого может загореться зеленый. Все это промелькнуло в ее голове и она невольно нахмурилась, сама себя ругая за распущенные эгоистические мысли.

— Ты уроки все сделал? — очнулась перед самым выходом из машины.

— Ну почти, математику не сделал, там только эта идиотская задача с вареньем. Не понимаю я, как ее оформлять, — искренне признался ребёнок.

— Я же тебе позавчера показывала, — тихонько пшикнула себе под нос, но Матвей все равно услышал.

— Ага, показывала, тетрадь мне чуть не порвала и орала так, что половник из кастрюли выпал. Я ничего не понял.

— Тима, что ты меня позоришь? — опустила голову вниз и коснулась правой рукой брови.

— Ну извини, — пожал плечами и понял, что за вечер наговорил уже на три лишения телефона и два штрафных дня тотальной уборки.

— У меня по математике была всегда пятерка, хочешь объясню? — в параллель отозвался Матвей, глядя на зеленую змейку навигатора.

— А вы правда сможете? — обрадовался ребёнок и боязливо покосился на Лизу.

— Однозначно смогу, — кивнул Матвей и хотел дать пацану свой номер телефона, но он опередил.

— А сможете зайти сейчас, правда? А помните я Вам рассказывал про тирекса, которого собрал? Покажу, а еще покажу какую мне мама грушу купила, а ещё..

— Тима, уймись, ты время видел? Нам и так Матвей Сергеевич помог, у него свои дела, а я тебе завтра ещё раз объясню, — обхватила скулы ладонью, закрыв ею рот от стыда: сына как будто подменили, нескончаемый поток сознания.

— Может он жить ещё хочет, — пошутил Матвей и поймал в зеркале взгляд Лизы. Максимальная неловкость читалась в ее напряженных уголках губ, в прямой линии спины и задранном вверх подбородке. Выглядела так, словно ее поймали в аудиториина списывании, но она ни в какую не хотела в этом признаться. Повернул в нужную точку.

— Без шуток я забегу без проблем, просто не уверен, что мозги в такое время будут что — то у тебя соображать.

— Конечно нет, какие задачи, впереди все выходные, времени разобраться много, — подхватила Лиза и так посмотрела на сына, что у него не было другого варианта ответа. Однако, в маленьком горячем сердце нашлось еще чуточку храбрости и он произнёс:

— Да знаю я вас, ну когда еще Матвей Сергеевич посмотрит на моего динозавра, он же огромный, его в зал не притащишь, да и спать я не буду, по пятницам у нас свободный вечер, ты помнишь?

Лиза услышала, как шорох шин стих. Вот и знакомый подъезд. Как теперь объяснить открытому, заинтересованному ребёнку, что это просто неприлично пускать в такой поздний час чужого мужчину. И если бы не этот социальный фактор, она бы давно сама позвала его в дом.

Матвей еще раз взглянул в зеркало, пытаясь прочитать ее настроение. Конечно, он хотел воспользоваться моментом и зайти, но он также понимал, что тем самым ставит Лизу в неудобное положение.

— Тимофей, давай так, сегодня уже действительно поздно, Матвей Сергеевич заедет как- нибудь днем, все покажешь и математику посмотрите.

Лиза не успела и рта закрыть, как Тима подхватил эту идею.

— А можно завтра?

— Дай подумать, — взял короткую паузу, — Можно после трех, у меня до обеда есть дела. Елизавета Николаевна, вы как, не против?

Лиза несколько секунд боролась с отчаянным желанием согласиться и социальным долгом — найти причину и отказаться. В принципе не было ничего плохого в том, чтобы позвать человека в гости, тем более Тимошка так мечтал об этом, но внутреннее ощущение "неправильности" не покидало, слишком много подводных камней, о которых можно было неслабо поранить беззащитное брюхо ее маленькой и не совсем крепкой семейной лодки.

— Если есть возможность… мы будем рады, завтра как раз весь день дома, — все же кивнула, глядя в ясные, полные надежды глаза сына. Желание и авантюризм победили здравый смысл. - Договорились, Тимофей, записывай мой номер, я с тобой свяжусь, как освобожусь, — кивнул Матвей, стараясь скрыть особое, трепетное удовольствие в лице.

На том и порешили, расставшись у подъезда.А вместе с тем Матвей еще несколько минут стоял у лавки, покрытой глянцевой росой и не было теперь покоя, окончательно и бесповоротно, кажется, завязался тугой узел, соединив две оборванные нити.

* * *

Ранее утро, слишком непривычно суетливое для субботы, накрыло Лизу с головой. Она наводила порядок по всем комнатам, ведь визит Мымры никто не отменял, по крайней мере в телефонном сообщении она обещала быть к одиннадцати. И все как — то странно спорилось: само собой укладывалось, протиралось, легко и с настроением. В глубине души Елизавета, конечно, понимала, что к чему и даже была этому рада. Вся утренняя привычная бытовуха теперь окрасилась в яркие, волшебные цвета: она ощущала себя вдохновленным художником. Расставить баночки специй по порядку на декоративной полочке — легко, словно это не баночки вовсе, а пузатые разноцветные краски из детства, пыль не протиралась, она была холстом для рисования сердечек и прочей ерунды, подушки на диване — это веселые кляксы зеленой и коралловой краски на голубом холсте пледа. Красота! Все успела. Визит, к счастью, не затянулся надолго, привычный диалог о коммунальных проблемах в управляющей компании, беглый обход по комнатам, но с особенной прицельной внимательностью Мымра осмотрела Лизу.

— Лизочка, вы как- то особенно похорошели, косметолог? Или перемены в личной жизни? — прищурила водянисто- голубой глаз.

Лиза даже растерялась от такого прямолинейного желания залезть под кожу. Она лишь улыбнулась в ответ и на щеках, не тронутых косметикой, появился естественный розовый румянец.

— Ясно, это самое лучшее средство, раньше не было косметологов и все влюблённые женщины выглядели бесподобно, — прошептала, склонившись почти к уху.

— Спасибо за комплимент, а вы видели, что нам лампочки в подъезде заменили на обычные? — сменила тему.

— Лизочка, да не обратила внимание. Мне главное, что в квартире, Вы же знаете.

— Да, конечно, мы стараемся, правда Тима? — крикнула, в надежде что он выйдет из комнаты, но он, похоже решил оставить мать на поле боя.

— Я вижу, вы молодцы, тогда следующий визит запланируем на июнь, — кивнула и взяла пальто с вешалки. — Ой, оторвалась да? — взглядом пробежалась в поиске крючка.

Лиза чуть сквозь землю не провалилась, забыла найти отвертку и новые винты, ведь Макс вырвал все с мясом.

— Да, протистите, это Тима как — то опаздывал и вот так снял куртку. Я все сегодня исправлю. Вот крючок, — вытащила из ящика и положила на тумбочку возле входной двери.

— Ну надо же какие сейчас дети, — покачала неодобрительно головой, — то на обоях рисуют, то ломают кругом, и главное, нет понимания, что вещь стоит денег, — начала рассуждать, застегивая крупные позолоченные пуговицы на бардовом кашемировом пальто.

— Да, бывает такое, но это же дети, — развела руками в надежде замять неловкую ситуацию.

— Лизочка, вы прекрасная хозяйка, но сына надо построже воспитывать, так же и до вандализма недалеко, — уходя, обронила.

Когда дверь закрылась, Тимошка вынырнул из — за угла прихожей и громко закричал.

— Мама, ты что? Какую куртку я сорвал, когда это я опаздывал?

— Тима тише, вдруг она еще не ушла, — Лиза коснулась губ указательным пальцем и сверкнула глазами. Мальчик недовольно цокнул языком и скрылся в своей комнате. У него тоже кипела работа: хотел собрать новый гоночный болид до прихода Матвея.

Тем временем, солнце из янтарно — желтого превратилось в ярко — малиновое и успело подрумянить крышу стоящей напротив высотки. Лиза стояла у окна, расчёсывая свежевымытые кудри и задумчиво, почти не моргая, гипнотизировала алые разводы на небе. Каким будет этот вечер она совершенно не могла предугадать, Матвей мог задержаться на ужин, а мог заскочить на двадцать минут и все ее мечты в этом случае окажутся несбыточными. Тем не менее, надеялась на лучшее, от того настроение трепетало теплой птичкой где — то на уровне живота. Приятные хлопоты: придумать образ, поставить мясо в духовку. Вот только с первой задачей выходила какая- то засада. Слишком наряжаться было бы глупо, но и пижамный вариант тоже не подразумевался. Остановила свой выбор на свободных муслиновых брюках терракотового оттенка и голубой футболке с красным крабиком на груди. Краситься сильно не стала, хотелось выдержать образ максимально " домашним", чуть тронула лицо бронзером, нарисовала две кокетливых коричневых стрелки и нанесла бледно — розовый тинт для губ, волосы распустила — это лучшее украшение. Кажется, услышала, как Тима с кем — то говорит по телефону. Радостно заликовало сердце, Матвей, кажется подъезжает. Еще раз взглянула в зеркало и услышала звонок в дверь.

— Мама, встречай Матвея Сергеевича, — крикнул Тима, радостно повернув автомобиль "красивой" стороной.

— Иду, иду, — в ответ прокричала и побежала в коридор. Запах гари ударил в ноздри и она с ужасом поняла, что совершенно забыла про свиную рульку. Не было ни секунды на раздумья, ринулась к духовке, открыла ее, с ужасом глядя на черный уголь вместо вкусного ужина. Буквально вывалила противень на плиту, где пыхтела и булькала картошка и захлопнула духовку. Окно открыла настежь, пусть хоть немного проветрится. " Что за жопа, ну надо было таймер ставить, ну как так — то? " — самобичевала себя горе — хозяйка, проворачивая собачку на двери. Глаза замерли в секунде ожидания. И вот он. Собственной персоной, в той же куртке, в тех же темно — синих джинсах и коричневых ботинках, только растерянный какой — то. Иди показалось… - Здравствуй… те, — улыбнулся, шурша упаковкой от торта.

— При… Здравствуйте, — осеклась Лиза и пригласила войти. Как же невыносимо сложно изображать малознакомых людей, когда это совершенно не так.

Матвей ощутил, что от ее волос пахнет душистым шампунем и гарью, это весьма странное сочетание. Но как только вошел в коридор — все понял. Из кухни пахло так, словно кто — то костер развёл прямо на обеденном столе.

— Проходите, раздевайтесь, у нас тут проблемка одна, ужин сгорел, — озадаченно повела бровью и исчезла за кухонной дверью.

— Здравствуйте, Матвей Сергеевич, я так рад, что Вы пришли! Вовремя подоспел Тимка, пожал руку тренеру и по привычке повесил куртку на правый крючок, она с шорохом упала на пол.

— Блин, забыл, — хлопнул себя по лбу и поднял куртку Матвея. — У нас же крючок кто — то сломал, но это не я, хотя мама сказала Мымре, что это я, представляете?

— Представляю, подстава, — задумчиво протянул Матвей и поставил торт на тумбочку. Рядом лежал тот самый крючок. — А кто такая Мымра?

— Да женщина, которая нам сдаёт квартиру, она очень строгая, сегодня маме сказала, что я плохо воспитан, а я не плохо воспитан, я этого крючка вообще не трогал, — повесил куртку поверх своей.

— Ясно, а отвертка есть, давай прикрутим, — поднял с тумбочки объект " раздора".

— Я не знаю, у папы был чемодан, там, на старой квартире, а у мамы нет инструментов.

— Плохо ты за мамой следишь, как без отвертки жить? — нахмурился Матвей и потянул руку к куртке.

Лиза с досадой посмотрела на сгоревшую корочку, попыталась счистить ножом, но уголь только беспомощно осыпался на противень. Картошка тоже выкипела и вот — вот готова была превратиться в жареную. Быстро слила воду, поглядывая в сторону двери, показалось или хлопнула дверь. Кровь отхлынула от сердца — ледяным ушатом окатило. " Уже ушел, даже не попрощался"? — выглянула в окно. Через несколько секунд Матвей действительно показался у подъезда.

— Тима, а что случилось? — открыла дверь, — Почему Матвей так быстро ушел?

— Сергеевич вообще — то, — поправил деловито Тима и приложил крючок к носу, изображая носорога.

— Да, Сергеевич, конечно, так что случилось?

— А ничего, он пошел в машину за инструментами.

— Зачем? — округлила глаза, совершенно ничего не понимая в этой сумятице.

— Ну крючок тебе прикрутит, — объяснил сын и снова стал кривляться.

— Только не говори, что ты нажаловался, что я рассказала..

Кивнул, а сам назад попятился, демонстративно вращая глазами от страха.

— Тима, я тебя сейчас… - побежала вслед за ним, чтобы схватить за длинный нос, который он вечно сует не в свои дела, но не успела, услышав звонок в дверь.

— Мне очень неловко, Матвей Сергеевич, не стоило так беспокоиться, мы и сами прикрутим, я просто не помню, какие шурупы нужны.

— Да тут три минуты, не проблема, — Матвей весьма непринуждённо открыл небольшой ящик с инструментами. Стоя позади, Лиза, наконец, сумела окинуть его взглядом. Одет был также по — домашнему, как и Лиза: простые джинсы, носки в яркую полоску, толстовка с капюшоном оливкового цвета.

— Ты хоть крутить умеешь? — спросил Матвей, обернувшись. Поймал на себе взгляд Лизы, буквально мимолётно выхватил за кончик ресниц ее неподдельный интерес и загадочно улыбнулся.

— Я не знаю, наверное умею, — пожал плечами Тимошка и с сомнением посмотрел на протянутую отвёртку - Давай тогда, помогай, я держу, а ты вот этот шуруп вставляешь в отверстие и по часовой стрелке.

— Хорошо, — кивнул мальчишка и с энтузиазмом покрутил отвёртку в руке, она, конечно, выпала на пол и с грохотом покатилась по светлому ламинату.

— Тима! Ну что ты отвертку не можешь спокойно подать? — стиснула губы, испытывая стыд за неумелого сына.

— Не надо ругаться, так все пацаны начинают, потом у некоторых проходит, а у некоторых нет, — хмыкнул, вспоминая приятеля. — Вы лучше, Елизавета Николаевна, торт уберите, пожалуйста.

— Ах, торт, спасибо большое, — протянула руку к тумбочке и заметила, что Матвей купил любимый с университета — птичье молоко. На сердце стало ещё теплее, ведь это прямая весточка из того времени, Матвей все помнит..

— Пожалуйста, Тимофей, ты же любишь торты?

— Конечно, я съем половину, если мама не спрячет, — отозвался, поднимая отвёртку. Посмотрел на Лизу и снова скорчил гримасу напускного послушания. Она в ответ выстрелила зелёным стрелами глаз и перевела взгляд на гостя.

— Тимофей, мне еще математику нужно объяснить, ты помнишь? — строже произнес и приложил крючок к намеченному месту.

— Ой, а может без математики? — лениво протянул, я же ещё не показал свои модели, — вставил шуруп в отверстие и посмотрел на Матвея.

Тот в ответ принял ещё большую серьёзность и покачал головой, Тимофей знал, что если Матвей Сергеевич не отвечает и делает такое лицо — это значит что вопрос не подлежит обсуждению. Лиза исчезла в кухне.

— Я понял, — принял смиренный вид и начал закручивать шурупы. На удивление, все вышло с первого раза и Тима не мог этим не возгордиться, он победным взглядом посмотрел на Елизавету и поставил руки на пояс.

— А ты говорила!

— Я ничего не говорила, молодец, ты сказал спасибо Матвею Сергеевичу?

— Ну конечно, — кивнул и перевесил мужскую куртку на крючок.

— Все отлично, больше ничего не надо прикручивать? — Матвей окинул взглядом скромный коридор. Во — первых, ему действительно захотелось помочь, во — вторых, в трудовой атмосфере гораздо проще избежать излишней неловкости.

— Да вроде нет, — замялась Лиза, ощущая себя в несвойственном ей положении беспомощной попрошайки.

— Ну тогда мы пойдем разберем твои задачи, Тима, — кивнул Матвей, — заодно и комнату покажешь.

— А вы поужинаете с нами? Правда мясо сгорело, но есть картошка, будет пюре… - окликнула в спину. Максимальная неловкость, будто ей всего девятнадцать и она не знает, как сказать мальчику, что готова пойти с ним в кино. Сжала пальцы на правой руке в кулачок от напряжения. Секунды ожидания превратились в сплошной поток стучащего сердца.

Матвей замедлил шаг, словно не ожидая такого предложения. Да, это было смело — открыть свои двери, позвать за стол, учитывая, что было в прошлом.

— Матвей Сергеевич, ну пожалуйста, если вы уйдете, она меня съест, а так хоть время пройдёт, может перестанет злиться, — едва слышно прошептал.

— Да, хорошо, — ответил уверенно и громко, затем улыбнулся, глядя на Тимошкин наморщенный нос и глаза, излучающие полное отчаяние. В ответ мальчик протянул ладонь и крепко сжал руку Матвея в знак благодарности, он тут же ощутил прилив сопричастности с этим маленьким, но таким искренним человеком.

От сердца Лизы тоже отлегло, ведь если бы Матвей отказался, то она почувствовала себя максимально неловко и даже глупо. Однако, повод для такого самоощущения все же был: мясо испорчено. Попыталась спасти положение несостоявшегося ужина: поставила в духовку сыр бри, накидала помидоров черри, чеснока и багет, заглянула в холодильник, вытащила все, что было. Конечно, она помнила, что Матвей абсолютно всеяден, по крайней мере так было в студенчестве, он мог принести на перемене сушки с маком и закусывать ими картошку в пластиковом стаканчике, приговаривая, что ничего вкуснее не ел в жизни. " Надеюсь, хотя бы картошка у меня получится сегодня " — взмолилась Лиза и принялась взбивать картофельную массу вместе со сливками и молоком, приправленным розмарином и зубчиком чеснока. Хотелось накормить, поделиться этим теплом в груди, отполовинить надежду и наполниться в ответ чем — то очень похожим на взаимность. "А может — любовью"? — робко прозвенело откуда — то из глубины. Лиза стучала ножом по доске и неожиданно для себя осознала, что никогда в ее жизни вопрос любви не вставал под прямым углом, это чувство ходило где- то рядом в родительских воспоминаниях, в школьных рассказах, в ярких эпизодах из любимых фильмов, в трепетном чувстве при появлении Тимошки. И… все. Никогда, ни один мужчина до сего момента не занимал все ее мысли, чувства, не был так освещён одним единственным лучом надежды, направленном только на него. Как прожектор на сцене, где он главный герой, а вокруг неясный мельтешащий фон. Даже мурашки пробежали по спине от этого осознания и Лиза прижала нож к груди, пытаясь успокоить бешеное сердце. " А что если он… Ну я не нужна ему и все, что осталось в прошлом так и останется там? Я все напридумывала себе и он приехал только из — за своей порядочности и слова, что дал Тимошке" — ощутила, как будто лоб покрылся липким отрезвляющим потом.

P.S Уважаемые читатели, ставьте звездочку, если понравилась глава или приходите в обсуждение. Спасибо!