Невидимой красной нитью соединены те, кому суждено встретиться, несмотря на время, место и обстоятельства. Нить может растянуться или спутаться, но никогда не порвется.

Китайская мудрость

Время.

Даже если все стрелки часов остановятся, оно неминуемо бежит вперёд. И вот уже середина февраля откусила последний, самый снежный и холодный кусок зимы. Люди, слово изнемогая от надоедливой утренней темноты и отсутствия солнца, хаотичными точками вяло брели по проспекту.

Засмотрелась, стоя у окна с чашкой утреннего кофе в руках. И надо было уже тысячу раз накраситься, выпрямить волосы, но у Лизы не было сил, все мысли занимал вечерний диалог с сыном. Прошло две недели после того, как Макс приходил на ужин, а сын каждый последующий вечер вспоминал об этом, явно намекая на то, что он мечтает о воссоединении семьи. Тяжело это было слышать, видеть, как загорелись глаза у Тимки, как он старался угодить отцу за столом, как трещал без умолку, рассказывая о первом дне тренировок. Да и Максим неожиданно расщедрился и оплатил абонемент на месяц занятий. Лиза не понимала, как себя вести, ведь куда проще отстраняться или воевать, чем попробовать заново выстраивать сожжённые мосты. Тем более, что не было ни досок, ни молотка..

— Мам, а ты не знаешь, меня сегодня папа поведет на занятие? — послышалось за спиной.

— Нет, Тима, сейчас поедет Валентина Станиславовна, она тебя со школы заберёт и вечером отведет на занятия.

— Блин, ну я хотел, чтобы папа, он же ни разу ещё не видел, как я занимаюсь, — поправил брючину, заправленную наспех в носок.

— Ну и я не видела, — усмехнулась, поставив чашку на подоконник.

— Ну ты женщина, тебе неинтересно, а вот мне он говорил, что будет водить, что потом мы по пути домой будем иногда ходить в пиццу.

— Тимофей, хватит канючить, ты хоть расскажи, как занимаетесь? Как преподаватель? Я в суете с презентациями на этой неделе, как зомби.

— Занимаемся интересно, но сложно, если честно. Там в первый раз много народа было, а в прошлый вторник человек шесть уже не пришли.

— Может заболели? — резонно заметила Лиза.

— Ну да, или поняли, что это не фитнес в соседнем зале, где нужно только попой крутить.

— Пфф, это кто тебе сказал, Валентина Станиславовна? — улыбнулась широко и непринужденно.

— Нет, педагог, — деловито ответил мальчишка.

— Ничего себе грубиян, получается, все кто на фитнес ходят — это так себе дети. Бред какой — то! — возмутилась Лиза и скрестила руки на груди.

— Да нет, он нормальный, он так одному мальчику сказал, который оборзел и отказался отжиматься, типа если не хочешь работать иди в соседний зал на скакалке прыгать и пятой точкой крутить.

— Ясно, грубо все равно, не каждый же подготовлен, есть дети полные, но они тоже хотят научиться самообороне, — рассуждала вслух, наливая кипяток в стеклянный заварочный чайник. Сушеный шиповник весело затанцевал с листьями свежей мяты. - Он говорит, что у каждого свой уровень и от него надо отталкиваться, ну типа если ты ни разу не отжимался, подставь скамейку и сделай это хотя бы раз, но не говори, что не можешь.- А, ясно, то есть воспитывает в вас дух так сказать, — пошутила Лиза. — Я и смотрю, что ты позавчера два часа терпел внучку Валентины Станиславовны.

— Ага, я в прошлый раз в планке на кулаки встал первый раз, пипец больно, — поморщился, но вид при этом имел совершенно не жалостливый, а напротив, горделивый, даже плечи расправились.

— Какой — то садист, — возмутилась и вспыхнула, как спичка.

— Нет, это упражнение, на мышцы руки и выносливость, а ты мне бинты не купила специальные, вот я и стоял на голых руках.

— Тима, я в шоке, впервые это слышу! — округлила глаза. — Ну ты бы сказал, нет бинтов, я не буду делать упражнение.

— Я решил попробовать свои силы, — опустил голову вниз. — Но он увидел, что я без бинта и сказал потом делать по классике.

— Он ещё и не смотрит за вами? Куда мы тебя отдали, Тима, если там такие педагоги! — разволновалась, пытаясь разглядеть на руках сына нечеловеческие раны.

— Да нет, он реально прикольный, у нас ходят четыре девочки, так он им делает поблажки, шутит с ними, — поиграл бровями.

— Аа, девочки-и, — протянула и игриво посмотрела на сына. — Ясненько, что ты туда со всех ног бежишь, мне Валентина Станиславовна не говорила про барышень. Какая- то нравится?

— Причем тут это, — нарочито нахмурился. — Ну нравится одна, она самая нормальная, и живёт в нашем районе.

— А при том, — ткнула пальцем в бок, — сегодня же четырнадцатое, ты уже сердечко вырезал?

Тимофей покраснел, как варёный рак, засуетился, зачем — то съел пучок зелени, что стояла в бокале возле чайника.

Понимая, что сын сильно смущён, Лиза решила сменить тему. Едва установившееся доверие и теплоту надо было нести в ладонях бережно и сильно не дышать.

— А где их покупают? Папа не может?

— Валентинки? — с надеждой в голосе отошёл от окна и обернулся.

— Да нет, какие валентинки, бинты эти твои? Взглядом зафиксировала тайное желание сына.

— Папа как раз сказал, что ему некогда и ты найдешь сама, я думал, он передал, — растерянно пожал плечами.

— Не передал, — поджала нижнюю губу и поставила согнутые руки на пояс. — Ладно, не волнуйся, я все куплю. Будет тебе мостик на кулаках.

— Планка, мама! — моментально поправил и осуждающе помотал головой. - Да какая разница, — махнула рукой и откусила мягкий круассан.

— Как это какая разница? Вот смотри, — ловко принял упор лёжа и выставил кулаки.

— Тима, ради Бога, не испачкай брюки! — взмолилась, предполагая, что сын сейчас станет вытирать полы обновкой.

— А вот это мостик, — перевернулся в противоположную позицию, шутливо расставив ноги и руки.

— Поняла, поняла, вставай, Валентина Станиславовна пришла! — услышала звонок в дверь.

Вскоре стало не до обсуждений, помощница суетливо собрала Тимошку в школу и первая выскочила на улицу, Лиза же могла себе позволить ещё немного задержаться. Руки чесались отругать бывшего и восстановить статус кво, чтобы проще стало немного, чтобы ослабла внутренняя хватка совести за горло. - Привет, Максим, скажи мне, пожалуйста, а бинты мне где покупать? — начала с наскока.

— Привет, я откуда знаю, я же не видел педагога, мне Тимоха пробубнил на той неделе, но какие я не понял.

— Ну конечно, ты же работаешь, а я нет, у меня же куча времени разбираться в этих мужских штуках, — вскипела и намотала волнистый локон на палец.

— Можно погромче, я в метро, — послышалось шуршание.

— Проехали, Максим, сама куплю, но не делай вид, что ты такой внимательный папа, что ты мечтаешь о том, чтобы быть рядом с сыном! — закусила кончик волос.

— Что ты наезжаешь? Это всего лишь бинты, ну обойдется пока без них, на каникулах я съезжу с ним, выберем вместе. - У тебя все " всего лишь", Максим, всего лишь надо поменять колеса, всего лишь найти школу получше, всего лишь помочь сыну стать мужчиной! — всплеснула руками, выплюнув волосы.

— Ясно, пмс, — процедил, закрывая ладонью трубку.

— Нет, милый, это называется безответственность, и это твой диагноз, а не мой. У ребенка сегодня в семь занятие, а он опять без бинтов пойдет, как дурак. Что о нас педагог подумает?

— А тебе вечно важно, что кто подумает… - не договорив, оборвался на полуслове.

Услышав гудки, Лиза со всей силы ударила ногой в стул, он со скрипом подвинулся и с грохотом упал на плитку. Маленький выплеск подавленной агрессии отрезвил, лучше всякого кофе. Сцепила челюсти, подняла стул и с замиранием сердца присмотрелась к поверхности мраморного рисунка плитки. Вроде не расколола. Отпустило. Настроение было совершенно не " валентиновское", поэтому она отменила вечерний поход в кино с Кариной. Планы поменялись на сто восемьдесят градусов..

* * *

Запутавшись в лабиринтах женского отдела с косметикой и парфюмерией, Матвей с облегчением вышел, шелестя пакетами. Кто бы мог подумать, что ради такой фигни потратит целых три часа, но все же хотелось поощрить Катькино терпение. Она никогда не требовала и даже не намекала на подарки, Матвею казалось, что это напрямую коррелирует с ее природной скромностью. Шел по торговому центру и мысленно поймал себя на мысли о детях. Нет, не своих, а тех, что вечером ждут на занятии. Хотел отменить, поскольку давно забронировал столик в хорошем ресторане, но в последний момент перевесило чувство ответственности. У Пашки лопоухого только начала получаться правильная "стойка", а Вера, наконец, расслабилась и смогла ударить грушу на прошлом занятии. Никогда не ловил такого азарта и кайфа от чужих успехов и эти дети… Черт! Несмотря на опасения, они были очень классными, такими разными, забавными, как цветные карандаши в коробке. Матвей никогда не думал, что это дело засосет, словно теплый песок. Прижал пакет подмышкой и принял вызов.

— Кать, привет, только хотел тебе перезвонить, слушай, а ты не против, если перенесу с семи на девять ресторан? — виновато повел бровью.

— А как же кино? — после недолгой паузы, переспросила и с сожалением скривила рот.

— Кино в выходные, — сделал пять шагов в сторону и поставил пакеты на лавочку возле эскалатора.

— Ну хорошо, я, конечно, очень хотела, — припудрила обиду ласковым голосом.

— КАтенок, ну работа, я же занятия веду у детей, — пожал плечами и опустился на лавку.

— Никак не найдешь замену, да? — спросила с сожалением в голосе.

— Да вообще, спецы есть, а к детям подхода нет, один парень вышел, сказал, что бесят некоторые экземпляры и никаких денег не надо, лучше на старой работе, — произнес с усмешкой в голосе.

— А тебя не бесят? — округлила губы. Пусть виделись не так часто, как нормальные пары, но все же такая лояльность к детям сейчас удивляла Катю. Матвей никогда раньше не говорил ни о браке, ни о будущих наследниках.

— Ну бывает, — акварельно улыбнулся и склонил корпус, положив локти на колени. — Но я там временно, пока ищу замену, сама понимаешь, я лично заинтересован в том, чтобы группа не рассыпалась.

— Какой ты у меня милый, Матвей, прям сейчас расплачусь, — искренне выдала Катя и приложила ладошку к щеке. — Конечно, давай перенесем на девять, главное, чтобы ты был спокоен.

— Это ты реально редкий экземпляр, Кать, — согласно кивнул и восхищённо поднял уголок верхней губы. — Спасибо!

— Целую, любимый, до вечера, меня девочки ждут, у нас в планах выставка на Пушкинской, а потом в салон поеду, хочу быть очень красивой для тебя.

— Отдыхайте, целую, — сбросил звонок и зашуршал пакетами.

Странное чувство возникло, вот буквально попробовал его на вкус и зафиксировал в сознании. Сладко, а нет насыщения, вкусно, а не наслаждаешься. Такое бывает, когда при сильном насморке и боли в горле ешь любимую пищу. Жуешь, знаешь, оно должно быть вкусно, а по факту вообще резина. Вот и здесь, головой понимаешь " должно быть", но чего — то главного не хватает. Рецепторы не работают.

" Странно все это. Неправильно. Может надо перешагнуть на другой этап, стать ближе? Поэтому мы топчемся на месте" — потёр подбородок и задумчиво опустил ресницы вниз. Заметил распустившийся шнурок и нагнулся. Мысли о реальном предложений руки и сердца повергли в панику мужское самосознание, даже спина стала влажной.

* * *

На улицах, по — вечернему синих, подсвеченных миллионами огней, было празднично и очень романтично. Вывески и витрины пестрили изображениями главного символа любви — сердца. Лиза шла быстрым шагом отставного командира и не искала в окружающей атмосфере никакой романтики. Расфуфыренные девочки вальяжно зашли направо — в магазин нижнего белья, а Лиза в соседний — спорттоваров. На контрасте с ними она выглядела как жена гопника спального района: короткий безразмерный бежевый пуховик, черные широкие брюки, сапоги на грубой подошве и шапка с отворотом из — под которой бесконтрольно торчала копна вьющихся волос. Спешила, что тут скажешь, утром дотянула до последнего, а в течение дня даже присесть было некогда. Специально пораньше отпросилась с работы, ведь не могла подвести сына. Спустя десять минут выяснила через консультанта, что именно требуется Тимошке, купила все необходимое и с чувством выполненного долга вышла на улицу. Теперь — то можно расслабиться и, наконец, посмотреть по сторонам. А здесь было действительно чудно: розовыми огоньками мелькали сердечки на голых ветках, прошла сквозь арку — инсталляцию из лент и белых птиц и почувствовала откровенную досаду. Вот такую, как будто ты нашел что — то по-настоящему, ценное, важное, но оно очень тяжёлое и ты сможешь донести это только в паре с кем — то. А этой пары нет. И ты стоишь, смотришь и понимаешь, что даже если и поднимешь в одиночку, все окажется бессмысленным спустя несколько метров. Эх! Такое " добро " пропадает. С этими мыслями Лиза подошла к машине, посмотрела на часы и вспомнила утренние слова сына. Взглядом выхватила палатку через дорогу напротив.

— Можно мне, пожалуйста, вот эту валентинку? — улыбнулась и протянула через узкое окошко шестьдесят пять рублей.

— А вам розовую или сиреневую?

— Розовую, — кивнула и взяла пальцами небольшую открытку в виде сердца. — Спасибо!

Открыла, почитала весьма нейтральную надпись и с чувством трепетного ожидания представила себе благодарность сына. Нужно было успеть к семи, поэтому она ехала домой такими путями, о которых даже не подозревала. Без пяти минут подъехала к зданию и, наспех схватив пакет, побежала ко входу.

— Уже привели, Валентина Станиславовна? Спасибо, я заберу сама, можете ехать домой, — вскочила вихрем в распахнувшиеся двери на первом этаже. Блин! Досадно, так спешить и не успеть отдать ребенку то, что везла с таким трепетом. Быстро сориентировавшись по указателям, Лиза семенила в сторону лифта. Вот и второй этаж. Двери зазвенели. Выскочила на одной ноге, пробежала весь этаж, на пути встретила поток родителей, активно обсуждающих предстоящую погоду.

— Извините, а где самооборона? — произнесла на бегу.

— Нет, девушка, здесь фитнес, а самооборона в противоположном крыле, надо вам обратно.

— Спасибо, — кивнула и развернулась на сто восемьдесят. Сердце уже клокотало в горле. Устала. Выдохлась. Взмокла. Спустя две минуты оказалась в нужном месте." Спорткидс" — прочитала про себя и толкнула стеклянную дверь. Ресепшн пустой, за стойкой сидела лишь миловидная рыжеволосая девушка.

— Здравствуйте, а первая группа уже занимается? — впопыхах произнесла и зашуршала пакетом.

— Да, ушли ребята, но не все, вот Игорёк идёт, — указала взглядом на высокого мальчика лет десяти.

— Здорово, можно я с тобой зайду на секунду.

— Девушка, а бахилы? — громко произнесла Анна.

— Конечно, извините, — схватила синие пакетики и кое как натянула на ботинки.

Едва успела за мальчишкой, свернув за угол широкого коридора. Параллельно вытащила из кармана валентинку и стащила шапку с головы.

— Позови, пожалуйста, Тимофея Семёнова! — кинула в спину мальчишки.- Хорошо, — кивнул и скрылся за дверью.

Лиза встала рядом с дверью из тёмного матового стекла и еле отдышалась. Позади послышался детский щебет явно опаздывающих " спортсменов". Не успела Лиза расстегнуть куртку, как заметила, что дверь приоткрылась. Машинально протягивая вперёд пакет в одной руке и валентинку в другой, она посмотрела прямо перед собой.

— Извините, он переодевается, — прозвучал грубый мужской голос из — за двери.

Готова была провалиться сквозь два этажа бетона и даже парковку, но это был знакомый голос. Пальцы стали деревянными, но при этом их опалило притоком крови. Щеки также вспыхнули.

— Что Вы хотели? — выглянул из — за двери и также замер на секунду. Бывает же. Представьте, приезжаете вы в Африку, идете себе по песочку, а там под пальмой пингвин стоит. Вот такое же недоумение отразилось на лице Матвея. Он даже на секунду скрылся обратно за дверью, а потом распахнул ее окончательно.

— Я...я вот передать для вас, — протянула онемевшими руками пакет, а затем и валентинку на раскрытой ладони. За спиной стояли опоздавшие дети и с интересом наблюдали за взаимодействием тренера и этой смешной кучеряшки.

— Мне? — зеленые глаза застыли, просто отказываясь верить происходящему.

— Нет, не Вам в смысле, а вам на занятия, здесь ремни, ой, не ремни, а хлястики, — повела плечом, пропустив протискивающихся детей.

— Какие ремни? — удивился и повёл бровью невозмутимо.

— Ну вот же, вытряхнула пакет и оттуда посыпались две эластичные ленты красного цвета. Они распустились и яркими змеиными языками растянулись вдоль плинтуса.

— А, бинты-ы, — кивнул и присел, чтобы остановить их побег по коридору.

— Ну да, — также нагнулась и уже не видела ничего, кроме этих синих бахил на ногах. Пол покачнулся. От волнения пальцы на руках сделались бесполезными деревяшками. Схватила один за хвост и потянула. Ловко скрутив дорожку из бинтов обратно, Матвей выпрямился и молча посмотрел на Лизу. Невозможно было описать коктейль из эмоции, что плескались, искрились, переливались в светлой зелени его глаз. Это и недоумение, и радость, и ирония — все вместе.

— Тесен мир!

— Мам, а ты тут что? — внезапно появившийся ребенок удивлённо открыл рот. - Привет! Сюрприз! Я тебе привезла ленты, — распрямилась и каскад из непослушных волос рассыпался до самой талии.

— Бинты, — хрипло поправил Матвей и протянул их ученику.

— Спасибо! — кивнула и раскраснелась ещё больше. Только сейчас осознала, что Матвей, похоже, просто издевается над ней. - И это не забудьте, — указал взглядом на валентинку, выпавшую под ноги.

— Мама, ну ты чего? — стеснительно произнёс и поднял с пола сердечко. Сунул в карман спортивных штанов и быстро юркнул за дверь. Лиза никогда не чувствовала себя ещё так неуместно и глупо. Хотя, погодите, чувствовала и это произошло также рядом с Матвеем.

— Я приду за тобой через час, — крикнула вдогонку и помахала рукой.

— Через полтора, — железно прозвучал мужской голос и Матвей, коснувшись широким плечом, также исчез за дверью.

— Вот это пиз*** — прошептала сама себе, хлопнув пустым пакетом в воздухе.