Лиза

Я резко обернулась.

Настя вышла из спальни и стояла, сложив руки на груди.

Лицо бледное, глаза опухшие, губы дрожат.

Но в ее взгляде — ярость.

Настоящая, ослепляющая ярость. Я снова перевела взгляд на Артура, тот тоже испепелял ее взглядом.

Боже мой, чувствую себя в эпицентре артобстрела.

— Артур, мне кажется, ты не вовремя, — вступилась я за сестру, не совсем понимая правильно делаю или нет.

Артур скривился и решительно шагнул в квартиру, а мне пришлось отступить на шаг назад.

— Насть, мы не договорили, — его голос был хриплым, но в нем сквозила сталь.

— Убирайся! — заорала она, голос надломился, слезы снова потекли по ее щекам. — Я не хочу тебя больше видеть!

— Насть, я должен знать…

— Мне плевать, что ты должен! — резко перебила она. — Исчезни, слышишь?! Вали к своим шлюхам, ублюдок!

Она дрожала всем телом.

Я чувствовала, что она держалась из последних сил, и если Артур скажет хоть одно слово — она сломается.

Между ними искрила напряжённость, будто натянутый до предела провод, готовый вспыхнуть от малейшей искры.

Я посмотрела на Артура.

Тёмный, мрачный, напряжённый, как зверь в ловушке. В глазах не было злобы. Только боль, скрытая за железной маской.

Но Настя этого не видела.

Для неё он был врагом номер один.

— Я никуда не уйду, пока мы не поговорим! — рыкнул он, его голос хлестнул воздух, как удар кнута.

Настя дёрнулась, её пальцы вцепились в дверной косяк, костяшки побелели.

— Нам с тобой больше не о чем говорить, понял? — крикнула она. Голос сорвался, дрожал, но она держалась.

Их гнев заполнял коридор, давил, становился невыносимым.

— Хватит орать! — не выдержала я. — Вы мне тут сейчас ребенка перепугаете! Имейте совесть!

Настя вскинула голову, в её глазах сверкнул гнев, но я не дала ей вставить ни слова.

— Артур, тебе лучше уйти, — твёрдо заявила я, указывая на дверь.

Он посмотрел мне в глаза, в его взгляде мелькнуло что-то дикое, но… он сделал шаг назад.

— У тебя пять минут, — прошипел Артур на Настю, — я подожду в машине, ты оденешься и выйдешь, поняла? Или я за себя не отвечаю.

Мой желудок сжался от его тона, но Настя даже не дрогнула. Она молча смотрела ему в глаза, сжимая кулаки.

— Уходи. Ты сделал свой выбор, а я свой, — процедила она ледяным голосом.

Он замер.

На секунду мне показалось, что он сорвется и рванется вперед.

— Время пошло. Я предупредил, — бросил он, прежде чем развернуться и исчезнуть в темноте подъезда.

Я закрыла дверь и медленно повернулась к сестре.

Она стояла, обхватив себя руками, и беззвучно плакала.

— Насть, что это было?

Губы дернулись, она всхлипнула, провела ладонями по щекам, стирая слезы, и шепотом ответила:

— Мы расстались.

Мои брови взлетели вверх.

— Расстались? Вы что встречались?

Настя криво усмехнулась, но это было похоже скорее на гримасу боли.

— Да. Полгода.

Глухое, тяжелое признание.

Я уставилась на нее, чувствуя, как где-то внутри зарождается гнев.

— И я только об этом узнаю?

Она раздраженно выдохнула и потерла виски, будто у нее жутко разболелась голова.

— Лиз, давай только без нравоучений, ладно? — голос усталый, выжатый, как после долгой борьбы. — И так тошно.

Она резко развернулась, направилась в спальню и, не оборачиваясь, бросила:

— Мне пора собираться. Ты его слышала.

Голос Насти прозвучал глухо, будто слова давались ей с трудом.

Я смотрела ей вслед, не зная, что сказать.

Ощущение, будто мне из-за угла врезали дубинкой. Голова шумела от неожиданности, сердце колотилось где-то в горле.

Настя и Артур полгода вместе?

Как?

Почему она молчала?

В соседней комнате раздался тонкий, обиженный плач Матвея. Я машинально пошла в спальню, взяла сына на руки, прижала к себе, укачивая.

— Тш-ш, малыш, всё хорошо, — прошептала я, целуя его в теплую макушку.

Матвей ещё всхлипывал, но уже утыкался носом в моё плечо, сонно цепляясь пальчиками за ворот моей кофты.

Я вышла в коридор, а Настя уже торопливо накидывала куртку, стараясь не смотреть на меня.

Лицо ее побледнело, губы сжаты в тонкую линию, а руки заметно дрожали, пока она застегивала молнию.

— Прости, что разбудили маленького, — пробормотала она, завязывая шнурки на кроссовках.

Я крепче прижала сына и внимательно посмотрела на нее.

— Насть, скажи, пожалуйста, ты уверена, что сама с ним справишься? — тихо спросила я. — Таким я Артура еще никогда не видела.

Настя замерла на секунду, а потом резко дернула шнурки.

— Справлюсь, — ее голос был почти бесцветным, будто она силой подавила внутри себя эмоции. — Всё я ушла.

Но мне было неспокойно.

— Если от тебя через час не будет ни сообщения, ни звонка что всё нормально, я вас обоих из-под земли достану, — сузив глаза, пригрозила я.

Настя усмехнулась — нервно, вымученно.

— Хорошо, — выдохнула она и, развернувшись, быстро вышла за дверь.

Я долго смотрела ей вслед, чувствуя, как что-то острое и тревожное расползается по груди.

Я пошла укладывать сына.

Матвей всё ещё всхлипывал, его крошечные пальчики сжимали одеяльце, а дыхание было сбивчивым. Я осторожно провела рукой по его мягким волосам, шепча успокаивающие слова.

— Всё хорошо, малыш… мама рядом…

Постепенно его дыхание выровнялось, ресницы дрогнули и сомкнулись. Я задержалась у кроватки ещё на пару минут, наблюдая за ним.

Но тревога не отпускала.

В груди всё сжималось от напряжения. Я встала и вышла на кухню, оставляя за собой полумрак детской.

В квартире стояла звенящая тишина.

Я взяла чашку, налила чай, но даже не попробовала. Просто сидела за столом, уперевшись ладонями в прохладную поверхность, и бесцельно смотрела в стену.

Где она?

Почему не звонит?

Я не находила себе места.

Каждая минута тянулась мучительно долго.

Перед глазами стояло его лицо — жесткое, напряженное, полное какой-то дикой решимости.

А Настя… Настя была на грани.

Я пыталась придумать объяснение: может, они просто разговаривают? Надеюсь, что Артур уже успокоился. Что они оба успокоились.

Прошло пятнадцать минут, и телефон наконец завибрировал в моей руке.

— Насть?! — я поднесла трубку к уху, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Всё хорошо, Лиз, — голос сестры прозвучал спокойно, даже немного устало. — Мы поговорили и всё выяснили. Не жди меня, я вернусь завтра.

— Ты точно в порядке? — я нахмурилась, не доверяя ее ровному тону.

— Да, сестрён, у меня правда всё хорошо, — в голосе не было ни намека на ложь.

— Ты у него останешься? — уточнила я.

— Да.

— Ладно. Но если что, ты мне сразу звони, ясно? — предупредила я.

— Конечно. Спокойной ночи.

Я положила телефон на стол и выдохнула.

Сердце всё еще быстро билось, но тревога начала потихоньку отступать.

На следующий день Настя вернулась в обеденное время.

Ключ провернулся в замке, и я вышла в коридор.

— Ну, здравствуй, беглянка, — начала я, скрестив руки на груди.

Но когда увидела ее лицо, я немного растерялась.

Оно было каким-то другим — не измученным, не уставшим, а счастливым.

Глаза светились, губы дрожали от сдерживаемой улыбки, щеки горели.

Настя сияла.

Я напряглась.

— Лиз… — она шумно выдохнула, заулыбалась еще шире. — Я замуж выхожу!

Тишина.

Я просто застыла.

— Что? — голос не мой, словно чужой.

Настя рассмеялась — звонко, нервно, словно еще сама не верила в происходящее.

— Артур сделал мне предложение!

Мир качнулся.

— Артур? Тебе? Вчера?!

Она кивнула так радостно, что у меня внутри что-то оборвалось.

— Ты сказала «да»? — мой голос звучал глухо.

— Конечно! Он… — она зажмурилась, сжимая кулачки. — Он сказал, что не хочет меня терять!

Я медленно прижала пальцы к вискам.

— Подожди, Насть… вчера он стоял в нашей прихожей, рыча как зверь, а сегодня просит тебя выйти за него?

— Это безумие, но… я люблю его, Лиз. И он меня любит. А еще, ты скоро станешь тетей, мы ждем малыша!

Я смотрела на нее, чувствуя, как внутри все перевернулось.

Если сестра выходит за Артура, то мне нужно быть на этой свадьбе… с Данилом? И Матвеем? И снова увидеть его родителей и всех родственников?

Я же никак не попрощалась с его родителями, когда развелась, и позже не сообщила о внуке, а теперь должна заявиться на торжество с ребенком и сказать: «Здравствуйте, знакомьтесь это ваш внук»?

Я схватилась за кухонный стол, пытаясь не выдать, как у меня подкашиваются ноги.

Мать моя женщина… какой кошмар!