Лиза

Я закрыла за собой дверь и, положив букет на комод, прислонилась к ней спиной. В груди поселилась тяжесть, словно кто-то повесил на душу камень. Я медленно сняла пальто, повесила его на вешалку и потерла виски.

Голова гудела.

Из спальни выглянула, а потом и вышла Настя. В ее глазах читалось напряжение.

— Ты уже вернулась? — глядя на букет, хмуро уточнила она.

— Да. Ты как? — спросила я, пытаясь уловить в ее взгляде причину странного настроения.

— Мне нужно уйти, — коротко бросила она, выдергивая из шкафчика кожаную куртку и сумку.

Я нахмурилась.

— Прямо сейчас?

— Да, — быстро натягивая кроссовки, буркнула она.

— Куда? Что случилось? — растерялась я.

— Лиз, давай не сейчас? Потом, — ее голос сорвался, но она даже не посмотрела на меня, просто развернулась и вышла, хлопнув дверью.

Я осталась одна, обескуражено глядя на закрытую дверь.

Да что с ней происходит?

Гулкое одиночество окутало меня с головой.

Я сделала пару шагов вглубь квартиры, словно пробираясь сквозь невидимый туман. В комнате было темно, только свет фонарей с улицы разрезал пространство бледными полосами. Матвей тихо посапывал в своей кроватке, и я, захватив букет, пошла на кухню.

Заварив себе зеленый чай и сделав глоток, на секунду я прикрыла глаза и тяжело вздохнула.

Внутри заворочалась необъяснимая тревога.

С Настей явно что-то происходит, и это что-то… нехорошее.

Я чувствую ее напряжение. Она ощущалась как оголенный нерв, дотронься — тут же убьет. Но почему-то она ничего не стала объяснять. Почему?

Надеюсь, когда она вернется, нам удастся нормально поговорить, а то сестра будто отдалилась. Стала совсем на себя не похожа. Да, мы давно не общались по душам, когда появился Матвей, я переехала к родителям, и сестра приезжала только в гости. Я даже не заметила, когда настал тот момент, когда она закрылась от меня. Когда она перестала рассказывать о себе, о своей жизни? Я была настолько погружена в свою боль и проблемы, что оставила ее личную жизнь где-то на периферии сознания.

А у нее-то жизнь продолжалась!

Каждый день происходили какие-то события, о которых я ничего не знаю.

А вдруг она попала в неприятную историю? Вдруг у нее какие-то проблемы? Или она задолжала крупную сумму и теперь ей кто-то угрожает?

Голова разрывалась тысячами вопросов, от которых волнение за сестру росло в геометрической прогрессии.

Так, Лиза, прекрати себя накручивать!

Просто нужно дождаться Настю и спросить напрямую что с ней происходит? И в этот раз она от меня не отвертится. Если у нее какие-то проблемы, тогда тем более нужно обо всём рассказать, и вместе мы найдем выход.

Обязательно найдем.

Я сделала новый глоток и посмотрела на букет в вазе. Мысли плавно перетекли к Оскару.

Теперь я точно знаю, что он чувствует ко мне, но… я не могу ответить ему взаимностью. Не могу переступить через себя.

Прикрыв глаза, я постаралась разобраться в себе, но внутри была пустота. Не просто боль или страх — абсолютная пустота. Как будто я слишком долго хоронила чувства. Выжгла их, и теперь от них не осталось даже пепла.

Почему так происходит?

Ведь он был рядом. Заботился. Поддерживал.

Он делал всё, чтобы нам с Матвеем было хорошо. Оскар принял моего сына как своего, но я не чувствовала к нему того, что должна была чувствовать.

Того, чего он ждал.

Когда-то я верила в любовь. Верила, что если человек дорог, то его прикосновения должны вызывать дрожь, а его взгляд — заставлять сердце срываться с места. Но теперь… я этого не чувствую.

Я не могу заставить себя любить, просто потому что так было бы правильно.

Мне, наверное, должно быть стыдно, но мне не стыдно. И чувства вины я тоже не испытываю.

Где-то в глубине души я понимаю: Оскар хороший мужчина. Правильный.

Идеальный.

Но он не мой.

Нельзя заставить себя полюбить человека. Это чувство либо есть, либо его нет, а врать ему я не хочу. Он не заслуживает рядом с собой женщину, которая с ним из чувства благодарности.

Он хочет взаимной любви и страсти, а этого я не смогу дать.

И сегодня я это поняла.

Глубокий вдох и медленный выдох.

Оскару нужна женщина, которая потеряет от него голову, которую будет приводить в трепет только один его голос, его запах, его улыбка, прикосновения. Та, с которой он будет гореть в одном пламени страсти.

И это не я.

Я не готова к этому. Не хочу.

Я сделала новый глоток, чтобы убрать горечь с языка, но это не помогло.

Тишина давила.

Я взглянула на часы. Насти не было уже почти час.

Где же она?

И вдруг — звук хлопнувшей двери.

Я замерла.

Настя вошла в квартиру, быстро, на негнущихся ногах, словно старалась не потерять равновесие. Голова опущена, волосы растрепаны, руки дрожат.

— Настя?

Она не ответила.

Просто скинула кроссовки, прошла (в куртке!) мимо, словно меня не существовало и захлопнула за собой дверь спальни.

А через мгновение я услышала ее глухой, подавленный всхлип.

Я сжала пальцы в кулаки, злясь на себя, что ничего не замечала.

Сестре плохо, а я эгоистка, которая о себе только и думает!

Я подошла к ее двери, но не постучала, только прислонилась к ней ладонью.

— Насть, — прошептала я в щель двери, — давай поговорим? Я волнуюсь.

Но вместо ответа сестры в дверь раздался резкий звонок, и я вздрогнула.

Кого там принесло?

Бросив последний взгляд на дверь Насти, я направилась в коридор. Сердце билось гулко, с каждой секундой тревога нарастала.

Я подошла к входной двери, посмотрела в глазок, но его прикрыли ладонью.

Чёрт.

Не хотелось, чтобы звонки разбудили сына, поэтому я, внутренне сжавшись, открыла дверь.

И оцепенела.

На пороге стоял Артур.

Разъяренный, хищный, будто зверь, сорвавшийся с цепи.

Его глаза горели темным пламенем, скула подрагивала от напряжения. Он был похож на вулкан, готовый взорваться в любую секунду.

— Привет, Лиз, — процедил он сквозь стиснутые зубы, взгляд в упор. — Настя дома?

— Артур? Что ты…

— Проваливай! — вдруг позади раздался дикий, почти истеричный крик сестры.