Прикрыв глаза, я думала, открыть эту чёртову дверь или нет.

Но Оскар решил это за нас. По ту сторону послышался тяжелый вздох, а затем удаляющиеся шаги.

Теперь настала моя очередь выдохнуть.

Не сегодня.

Я пока не готова. Не готова и всё тут!

Выключив ночник, я забралась под одеяло и свернулась калачиком, словно пыталась спрятаться от самой себя. Как же всё сложно. Может, мне просто нужно больше времени? Может, стоит подождать, пока внутри всё уляжется?

Но даже во сне я не нашла покоя.

Мне снова снился Данил.

Сон был пугающе ярким, как будто я вновь вернулась в то время, когда мы были счастливы. Он обнимал меня, его губы касались моих, горячие, жадные. Голос, такой родной, шептал, что любит. Я утопала в его тепле, в прикосновениях, в его страсти.

Но, как всегда, утро принесло горькое прозрение.

Нас больше нет, и никогда не будет.

Так всё, хватит, Лиза!

Я выбралась из постели, злясь на собственное подсознание, которое периодически ночами подсовывало мне образ бывшего. Сколько еще это будет продолжаться?

Я взяла в руки телефон и обалдела, время уже половина одиннадцатого! Вот это я поспала! Хорошо, что сегодня выходной!

Я тут же позвонила маме, узнать, как дела. Она была на прогулке с Матвеем и бодро рассказывала, как малыш весело играет. От ее голоса стало немного легче, словно все эти ночные переживания были лишь глупым наваждением. Я пообещала, что скоро приеду, и, бросив взгляд на платье на спинке стула, решила переодеться.

Не хотелось снова попадаться на глаза Оскару в его футболке.

Я оделась и вышла из спальни.

Запах жареного тут же ударил в нос. Оскар нашелся кухне. В домашнем, расслабленном виде, он выглядел совсем не так, как обычно. Рубашки и строгие брюки, которые я привыкла видеть, сменились на простую футболку и штаны, но это делало его еще более… настоящим. Вчера я как-то не успела это отметить, больше переживала за собственный вид.

— Доброе утро, — сказала я, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри всё напряглось.

Он обернулся, улыбнулся и окинул меня взглядом.

— Доброе утро, соня, — с усмешкой произнес он. — У нас на завтрак омлет с сосисками и выбор: кофе с молоком или апельсиновый сок. Что будешь?

— Сок, — ответила я, чувствуя, как его легкий тон снимает напряжение.

— Отлично, присаживайся, всё почти готово.

Я послушно села за стол, наблюдая, как он ловко справляется с готовкой. Его движения были точными, уверенными, а обстановка кухни вдруг показалась мне почти домашней, уютной.

Идеальный мужчина.

Он подал тарелки с омлетом, налил сок, а сам сел напротив, чуть склонив голову.

— М-м-м, как пахнет. Спасибо, — сказала я, взяв вилку.

— Ешь, пока не всё не остыло, — подмигнул он, и мы принялись за еду.

Первый кусочек был настолько вкусным, что я даже прикрыла глаза, наслаждаясь.

— Вкусно? — хрипло спросил Оскар, и я распахнула глаза.

Спокойное тепло исчезло — передо мной сидел настоящий хищник. Его глаза блестели голодом, от которого я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Очень. Тебе нужно было идти на повара, — хмыкнула я, — тебя бы с руками оторвали.

Он хмыкнул, прикрыл глаза, а когда открыл, взгляд снова изменился, стал спокойнее.

— Ну уж нет, меня вполне устраивает мой род деятельности, — с усмешкой ответил он. — Как спалось?

— Удобно. Настолько комфортно, что проспала почти до одиннадцати.

— Рад слышать, что ты хорошо отдохнула. Ты и выглядишь бодрее.

Я опустила взгляд, он слишком пристально смотрел на меня.

— Сегодня и завтра у нас выходные, а в понедельник в офисе будет мозговой штурм по проекту, ты приедешь?

— Конечно приеду! Ты еще спрашиваешь?

— Отлично. Так, а на сегодня какие планы?

— Сейчас вызову такси, доеду до квартиры, переоденусь, а потом на вокзал, — пожимая плечами ответила я.

— Плохой план, я сам тебя отвезу, — решительно заявил Оскар.

— Куда отвезешь? — не поняла я.

— Сначала на квартиру, а потом домой.

— Слушай, я и так тебя сильно напрягла, у тебя сегодня выходной…

— Лиз, это не обсуждается. К тому же, мне удалось пробить номера машины, которая нас преследовала, — сказал он, глядя прямо в глаза.

— И? — выдохнула я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Это была машина Данила. За рулем был его водитель. Я должен убедиться, что ты без приключений доберешься до дома.

Внутри что-то дрогнуло. Тревога тут же сменилась гневом и растерянностью.

— Хорошо, — нервно сглотнув, согласилась я.

Мы доели завтрак в тишине, потом Оскар отправил тарелки в посудомойку, быстро собрался, и мы вышли из квартиры.

Внутри поднялась необъяснимая тревога, которую я никак не могла унять.

* * *

Мы выехали из города, углубляясь в поток машин. На обочинах дороги еще виднелись грязные сугробы, снег в полях начинал таять, превращая всё вокруг в бурые разводы. Временами кидало в лобовое стекло грязные брызги от колес впереди идущих автомобилей, но Оскар уверенно держал руль, ведя машину по извилистой трассе.

— Матвей вчера долго возился с мамой? — неожиданно спросил он, чуть повернув голову в мою сторону.

— Не особо. Она сказала, что он съел кашу, побегал на площадке, а потом улегся спать без капризов, — с усмешкой ответила я. — Сказала, даже сказку не дослушал.

— Не удивительно, он сейчас очень активный. Еще немного, и вы с ним на велосипед пересядете, — подметил он, возвращая взгляд на дорогу.

— Летом куплю ему трехколесный с родительской ручкой, — хмыкнула я. — Начнем тренировку с базы. Наверное, на день рождения подарю, ему как раз два исполнится, уже можно.

— Велик, значит, подаришь? А мне что ему подарить?

— Не торопись. Еще весна даже не началась толком, — я улыбнулась, глядя, как солнце отражается в его темных волосах.

Оскар выглядел, как всегда, идеально. Джинсы, серый джемпер, пальто и ботинки подчеркивали его вкус. Я скосила взгляд на свои темные джинсы и светлый джемпер под черной курткой. Кажется, мы случайно оделись в одном стиле.

— Что насчёт работы? — продолжил он разговор, пока мы обгоняли грузовик. — Какие идеи для штурма в понедельник?

— Есть пара мыслей. Позавчера перед сном просматривала аналитику по нашим конкурентам. Думаю, можно адаптировать пару их стратегий под наш продукт.

— Покажешь, когда доработаешь?

— Конечно. Но, надеюсь, коллеги тоже принесут что-то полезное.

Он хмыкнул, переключая передачу.

— Уверен, ты удивишь больше всех.

Я улыбнулась, но ничего не ответила, уставившись в окно. За ним мелькали деревья и поля, местами всё еще укрытые неровным снежным покровом.

Вдруг телефон Оскара, лежащий в подстаканнике, завибрировал. Он быстро включил громкую связь.

— Да, Антон.

— Привет, — раздался низкий мужской голос. — Ты сейчас где?

— В дороге. Везу Лизу домой, — спокойно ответил Оскар.

— Ага, ясно. Ты когда будешь? У нас тут разговор есть.

— Часа через три, наверное. Что-то срочное?

— Не совсем. Но лучше лично обсудим.

— Ладно, скоро буду, — заверил Оскар и нажал кнопку завершения звонка.

В машине снова повисла тишина.

— Это брат? — осторожно спросила я.

— Да. Антон, младше меня на два года, но ведет себя так, будто в семье младший я.

— Ты, значит Оскар, а он Антон? — удивилась я. — Интересно, чем руководствовались родители, когда выбирали вам имена?

— Всё просто, — усмехнулся он, — на мне они оторвались, назвав необычным именем, Тохе повезло больше.

Я кивнула, не зная, что сказать, и снова уставилась в окно.

Когда мы доехали до деревни, грязь на дорогах сменилась снежной слякотью, по краям тропинок всё еще лежали высокие потемневшие сугробы. Оскар припарковался возле многоэтажного дома.

— Спасибо, что подвез, — я отвлеклась от пристегнутого ремня и посмотрела на него. — Может, зайдешь на чай?

Он посмотрел на меня, потом бросил взгляд на часы.

— Спасибо, но не сегодня. Хотелось бы побыстрее выяснить, что от меня понадобилось брату.

— Тогда до понедельника, — с легким разочарованием пробормотала я.

— До понедельника, Лиз, — он улыбнулся и тепло взглянул на меня, прежде чем я вышла из машины.

Пока я шла к дому, машина плавно тронулась и скрылась за поворотом. Мама появилась в окне второго этажа с Матвеем на руках и махнула мне рукой, а сыночек радостно протянул ко мне маленькие ручки. Я с улыбкой махнула в ответ и зашла в подъезд, а внутри вдруг с новой силой заворочалась тревога, будто что-то не так, но что именно, я понять не могла.

Квартира встретила меня запахом домашней еды и тихим детским лепетом. Мама стояла в коридоре, на руках у нее был Матвей. Он тянул ко мне пухленькие ручки, серые глаза — точь-в-точь как у Данила, будто вырезанные по его шаблону, смотрели с неподдельной радостью. Светлые волосы торчали пушистыми вихрами, розовые щёчки манили к себе, словно сахарная вата.

— Мама! — звонко позвал он, и я тут же подхватила его, прижимая к себе.

— Мой сладкий, — я поцеловала его в теплую щёку. — Как ты тут?

— С утра погуляли всего сорок минут, — улыбаясь, вмешалась мама. — А потом ему вдруг приспичило на горшок. Пришлось вернуться.

— Он уже пообедал?

— Покушал, конечно.

— А спать еще не планирует? — уточнила я, глядя на Матвея, который уже тянул ручку к моим волосам.

— Да никак не уложим, — сокрушалась мама. — Ему бы еще побегать надо.

— Давай, одевай его, я схожу с ним погуляю.

Не дожидаясь ответа, я передала сына маме. Она с улыбкой забрала малыша и ушла в комнату его одевать.

Из кухни выглянула Настя. Она держала вилку в одной руке, а другой откидывала с лица светлые волосы.

— Приветик, дорогая, — сказала она с интересом. — Как дела? Как вчера сходила на мероприятие?

Я покосилась в сторону кухни, где за столом остался отец, и, наклонившись к Насте, шёпотом ответила:

— Потом расскажу. Это ужас.

Настя моментально изменилась в лице, но молча кивнула.

Мама вернулась с уже одетым Матвеем, закутанным в куртку и с ярким шарфом на шее.

— Вот, забирай, — сказала она, отдавая мне малыша.

— Пойдём, мой сладкий, — я обула его в сапожки и взяла его за руку. Мы захватили с собой ведёрко, совок и мячик, после чего вышли во двор.

Во дворе местами всё ещё лежал снег. Чистых мест осталось немного, но мы с Матвеем решили сделать куличики. Потом он забрался на качели, и я катала его, пока его заливистый смех не стал привлекать внимание других детей. Потом он захотел поиграть в мяч, и мы немного побросали его друг другу.

Во дворе гуляло ещё несколько детей с родителями. Матвей, завидев мальчика примерно своего возраста, захлопал в ладоши и побежал к нему. Они быстро нашли общий язык, начав катать друг другу мяч. Матвей звонко смеялся, его смех разносился по двору, словно самый счастливый звон колокольчика.

Я не могла отвести глаз от его светлого личика, от того, как он сосредоточенно пытался догнать мяч, как смешно топал по грязному снегу, оставляя крошечные следы. Моё сердце переполнялось теплом.

И вдруг, Матвей споткнулся, покачнулся, словно маленький кораблик в буре, и упал на колени в мокрую кашу из снега и земли.

— Мама, бо! — тоненько выкрикнул он, поднимая ко мне свои глаза, полные слёз, от которых защемило грудь.

Я тут же бросилась к нему, ноги скользили по рыхлой дороге, но я не могла думать ни о чём, кроме своего малыша. Подняв Матвея, я быстро его осмотрела и прижала к себе, чувствуя, как он дрожит.

Ничего страшного не случилось, просто ударился и испугался.

— Больно тебе, маленький? Понимаю, — прошептала я, целуя его теплую, влажную от слез щёчку. — Мама сейчас пожалеет, и всё пройдет. Не плачь, мой хороший.

Матвей всхлипывал, прижимаясь ко мне, а я, гладила его по спине, стараясь успокоить.

Но внезапно всё вокруг изменилось.

На меня упала длинная тень, перекрыв приглушённый весенний свет. Сначала я подумала, что это просто кто-то из прохожих, но моё сердце пропустило удар.

Позади раздался низкий и до боли знакомый голос:

— Мама?!

Я замерла. От этого одного слова по спине прокатилась ледяная волна. Мой разум мгновенно осознал, чей это голос, ещё до того, как я успела обернуться.

— Вот это новость! — продолжил он, с какой-то язвительной усмешкой. — И какое же отчество у ребёнка?