Власть короля и власть церкви; война поколений; полезные союзы городов и королей; городские свободы – для избранных; города-коммуны как сила и ресурс французского короля; содержание городских стен: средневековый капремонт; каменные стены: защита города и статуса; городское ополчение: за сеньора и против него; цехи как часть военной структуры.
Города, становясь финансово сильнее, старались, разумеется, получить свои свободы мирным путем. Иногда договориться с синьорами владельцами можно было только выкупив у них особые привилегии, то есть заплатив за свободу такую сумму денег, которая удовлетворяла амбиции владельца и была посильна. Поэтому по-настоящему свободными в средневековой Европе могли себя считать немногие поселения. Труднее всего обрести свободы было городам, оказавшимся во владении епископов и монастырей – в условиях не только экономической зависимости, но и под гнетом религиозного давления[264]. Здесь население, пытавшееся получить «воздух свободы», легко могло быть объявлено еретиками, предано анафеме и прочее, а это уже гораздо опаснее. Попытки договориться с епископом или настоятелем монастыря зачастую были тщетны, и даже вооруженная борьба городов за свои вольности, к сожалению, очень редко достигала результатов.
Тем не менее такие примеры были. Милан потерял привилегии в XI веке, когда оказался под пятой у епископа, отменившего все договоры с прежним хозяином-графом и установившего вместо городского совета власть приближенных из церковного круга. На протяжении почти столетия шла настоящая гражданская война города с епископом, объединившая горожан в военные отряды с явными антикатолическими религиозными воззрениями, что было гораздо опаснее для власти! Милан все-таки получил особый статус города-коммуны с Советом консулов, но для этого нескольким поколениям жителей пришлось бороться с несколькими поколениями епископов, чтобы отстоять свободы[265].
На севере Франции первым городом с «коммунальной хартией» стал город Камбре, но и ему понадобилось 110 лет, чтобы в 1077 году наконец получить желанные привилегии от самого короля. Только монарх подписывал такие договоры, и только города, очень сильные экономически и политически, могли добиться статуса города-коммуны. Это был уже не просто договор, а взаимовыгодный союз – королю требовалась военная, финансовая и социальная поддержка не только во внешней, но и во внутренней политике, в борьбе не только с внешними врагами, но и с собственными сильными феодалами, не желавшими подчиняться. Города нуждались в защите прежде всего от сеньоров. Неслучайно, даже подписав хартию с местным властителем, города отправляли ее королю, чтобы утвердить права более основательно.
Когда приходило время коронации нового монарха, города старались «продлить» свои права и снова направляли хартии ко двору, но, разумеется, не бесплатно – чаще всего предоставляли государю займы (так их прописывали в документах), превращавшиеся на самом деле в безвозвратные ссуды[266]. Конечно, такой коммерческо-военный союз городов с королевской властью был неравноправным, но все-таки взаимовыгодным. Умный политический ход в поддержку городов в борьбе за освобождение давал королям гораздо более весомые гарантии сохранения собственного владычества.
Короли поддерживали поселения, разумеется, не в ущерб своим интересам, поэтому статус коммуны (желанное «коммунальное право») получали только те из них, что не входили в королевский домен. Это становилось препятствием для владельцев земли – баронов, графов, епископов и других сеньоров, формально числившихся подданными короля, но зачастую более богатых и могущественных, чем он сам. А вот на собственной земле государи, увы, не раздавали городам таких широких привилегий, поскольку стремились сохранить непоколебимую власть хотя бы в границах личного надела, сильно уступающего территориям некоторых феодалов. Поэтому и столичные, и другие экономически сильные города, не говоря уже о более слабых, могли претендовать только на очень ограниченный список свобод, и то под контролем королевского наместника, но даже их считали важной победой.
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:
Когда приходило время коронации нового монарха, города старались «продлить» свои права и снова направляли хартии ко двору, но, разумеется, не бесплатно.
Французский король Филипп II вел бесконечные войны со своими собственными феодалами, ставшими слишком сильными. Еще бы, ведь вассал его отца Людовика VII сумел стать королем Англии Генрихом II, и все благодаря огромным наделам, полученным и в наследство, и в успешных войнах, и благодаря женитьбе на Алиеноре Аквитанской – той самой, что была первой женой Людовика VII. Со скандалом разведясь, Людовик VII вынужден был вернуть ее приданое – огромное герцогство Аквитанское, перешедшее удачливому Генриху II и остававшееся зоной раздора и раздела на протяжении жизни нескольких королей, но это другая история. Филипп II Французский, наращивая королевское могущество и ослабляя независимость вассалов, первым серьезно посмотрел на те возможности и ресурсы – экономические и человеческие, – которыми обладали именно города, и очень грамотно использовал их.
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:
Филипп II решил даровать городам не просто хартии, а поддерживать создание коммун, которые становились, по сути, государствами в государстве, внутри «вражеской» территории крупных баронов.
Поначалу реальная власть короля Филиппа II действительно распространялась только в пределах собственно королевской территории, размер которой был очень мал – всего лишь кусок земли вокруг Парижа и Орлеана (как не вспомнить вновь сказку братьев Гримм про двенадцать принцев!). Но он решил не просто даровать городам хартии, а поддерживать создание коммун. Так эти почти независимые городские зоны становились, по сути, государствами в государстве внутри «вражеской» территории крупных баронов. Как раз коммуны, иногда вовсе не маленькие, стали реальной помощью королевской власти в ее противостоянии светским и духовным сеньорам. Они не только финансово поддерживали короля, но и обеспечивали его войска отрядами ополченцев, чье содержание брали на себя.
В итоге это способствовало тому, что Филипп II Август увеличил собственные владения более чем в пять раз, не считая других вариантов подчинения территорий его власти. Очень большое количество городов Франции, теперь принадлежавших королевскому домену, получили от Филиппа II в начале XIII века неслыханную награду в виде коммунальных хартий за то, что несколько лет поддерживали монарха в его настоящей войне с сильными и могущественными вассалами. Эти конфликты разрослись до статуса международных, но позволили Филиппу не просто присоединить обширные земли, но и стать наконец настоящим властителем страны[267]. Кстати, во Франции до сих пор сохранилась структура коммун как отдельных муниципальных образований. Именно на них делится территория Парижа и других городов, коммуны управляют кварталами и всем, что в них происходит, – от нового строительства до сохранения памятников старины.
Позже в Германии правами и привилегиями, подобными французским коммунам, стали обладать так называемые имперские города – они подчинялись императору как сюзерену, но добивались от него неслыханных по тем временам прав, позволявших иметь городские советы, чеканить монеты, заключать торговые и военные союзы с другими городами и даже самостоятельно объявлять войну[268]!
Конечно, настоящий владелец, кто бы он ни был – епископ, граф или маркиз, – обязан был встать на защиту своей территории и выдвинуть вооруженные отряды, если возникала угроза безопасности – возможный захват и разрушения со стороны воинственных соседей. За эти «услуги» город не только расплачивался с патроном товарами (привозил сеньору и его свите телегами продукты, воду, разнообразные изделия, от перчаток до оружия), но и жителями – они отрабатывали на господина строго определенное количество дней, прописанное в хартии. Все это делало горожан почти столь же зависимыми, что и деревенское население, поэтому города все активнее боролись за свои особые привилегии как компенсацию за исполнение повинностей, понимая, что владелец-господин тоже нуждается в них и зависит от них.
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:
Горожане обязаны были и сами оберегать границы города, и следить за состоянием оборонительных стен и вовремя их ремонтировать – вот такой средневековый постоянный капремонт!
При этом в Средневековье не отменялась и древнейшая воинская обязанность жителей – защищать город. Настоящие горожане должны были и сами оберегать границы (всегда быть начеку, особенно на территориях, расположенных недалеко от воинственных соседей), и следить за состоянием оборонительных стен и вовремя их ремонтировать – вот такой средневековый постоянный капремонт! Чтобы были подтверждены городской статус поселения и его права на особые привилегии и свободы, его стены должны были быть сделаны из камня.
Разумеется, каменные стены были дорогим удовольствием, и их ремонт наносил большой удар по городскому бюджету, потому что такие расходы могли себе позволить лишь финансово очень сильные города. Мощные каменные укрепления служили не только реальной защитой в случае войны, но и показателем высокого статуса, финансового могущества. Экономическая сила города становилась основой и для его «личной» свободы – так эти позиции постоянно поддерживали друг друга. Неслучайно мощными каменными стенами первыми обзавелись свободолюбивые (и потому богатые!) города-коммуны на севере Италии и на юге Франции в IX–X веках, а большинство германских городов смогло подтвердить статус только через 300 лет[269]. Бывало и так, что задумывались толстые и высокие стены по новым обширным границам, но… что-то шло не так – войны, падение рынка, проблемы с финансами, кирпичными заводами и прочим, – и тогда фрагменты стен зашивались фахверками или вообще частоколом.
Вообще, к защите города и его границ всегда относились очень трепетно, обновление укреплений и их достойное содержание стали зоной особой ответственности для жителей, ведь как город защищал их жизнь и права, так и горожане старались беречь стены, ворота, городские мосты. Неслучайно именно эти элементы на городских печатях стали символами самостоятельности и защищенности не только военной, но и финансовой.
Несмотря на крепостные стены и экономическую прочность, города обязаны были держать свое ополчение в постоянной боевой готовности не только как повседневную сторожевую охрану, но и как хорошо вооруженные отряды, обязанные в военное время встать под знамена сеньора. Властитель, разумеется, имел обязательства перед жителями, прежде всего по защите их от внешних врагов. Все подробно прописывалось в хартии-договоре, но и сами обитатели города чувствовали и понимали, что все они – часть единого тесно связанного коллектива. Именно сила городского объединения позволяла сопротивляться и тем самым сеньорам, вступать в борьбу за свои свободы с оружием в руках, вынужденно нарушая все подписанные договоренности.
Подобно античным, средневековые горожане личным участием в общественно-полезной деятельности определяли и собственное положение.
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:
Мощными каменными стенами первыми обзавелись свободолюбивые (и потому богатые!) города-коммуны на севере Италии и на юге Франции в IX–X веках, а большинство германских городов – только через 300 лет.
В средневековом городе корпорации разных профессий становились основой и военной структуры – именно так, по профессиональной принадлежности, формировались отряды городского ополчения. Городские улицы именно тогда начали рассматриваться как особая сеть, определяющая формы и границы кварталов, где размещались профессиональные цехи. В случае внешней угрозы такая структура помогала быстро выставить оборону и направить ее в нужную часть города, к воротам и стенам. Конечно, военизированная охрана была необходима и в мирное время, потому что в отношениях между кланами, цехами, родственниками возникали свои сложности, доходящие до имущественных, этнических, социальных конфликтов прямо на улицах – они часто решались быстро, не доходя до суда, хотя вооруженные драки жестоко карались законами.
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:
Война города Лан за свободы длилась более 200 лет – целая эпоха, за которую сменились пятнадцать французских королей!
Сильное ополчение позволило некоторым городам, особенно в Северной Италии и Южной Франции, с оружием в руках бороться за свободы и защищаться от непосильных обязанностей, от слишком тяжелых повинностей и притязаний собственных сеньоров, чьи аппетиты все рости. У города Лан с сеньором епископом Годри поначалу складывались вполне приемлемые договорные отношения, тем более что епископ поначалу указом отменил то самое «право мертвой руки», использующееся католической церковью, хотя это далось непросто – городу пришлось заплатить и епископу за хартию, и королю за поддержку. Но Годри сумел тем же способом – большими деньгами – убедить короля отменить правила контракта, поставив город в такое тяжелое положение, что горожане не побоялись «божьего гнева», объявив войну и самому епископу, и другим священнослужителям, и поддерживающим их аристократам[270].
Эта настоящая война города Лан длилась более 200 лет с 1106 года, то затихая под давлением королевской вооруженной силы, то разгораясь вновь. Только представьте, столько лет неустанно борьбы за свободы – целая эпоха, за время которой сменились пятнадцать французских королей! Теперь уже власти пошли на принцип – нельзя позволить слишком свободолюбивому городу требовать и добиться особых условий. И в 1331 году Филипп VI Удачливый сумел наконец, подключив все политические, межгосударственные и военные ресурсы, покорить город и заставить его подчиниться королевской власти, хотя и не без компромиссов – Лан все-таки сумел отвоевать часть прав.