Гражданская война разрушила и изменила города; городские стены: оборона или тюрьма?; образцовые военные городки; Цезарь и серебряные гладиаторы; Рубикон как граница недозволенного; бесполезная борьба с роскошью; хлеб для пролетариев и городской бюджет; должники Рима и налоги городов; армия в римских городах; появление городской полиции; бывшие рабы на городских должностях; инсулы – многоквартирные доходные дома античности; ипотека как греческое наследство; зонирование римского города и его храмы; пожар как спасение для города; запрет на ношение оружия; римское гражданство – подарок с налогом.

Рим, разрастаясь не только в своих границах, но и поглощая подчиненные территории и новые города, активно впитывал чужие культуры, перенимал полезные уроки. То же коснулось и городской системы, которую римляне подсмотрели поначалу у греков, и устройство полисов очень быстро распространилось по республиканскому Риму, потому что оказалось удобной формой местного самоуправления. С одной стороны, оно сохраняло власть «старейшин», а с другой – позволяло проявлять независимость и внутри города, и за его пределами. Правила полисной системы Римской республики за несколько столетий прочно вросли в сознание горожан и сохраняли огромное влияние в дальнейшем на города эпохи Римской империи, заставившей их меняться.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Городское общество перестало быть со-обществом, оно консолидировалось в кланы по принципу «толстого кармана», то есть по социальному статусу, почти всегда связанному с размером кошелька.

К I веку до н. э. Римская республика-город уже не справлялась с внутренними проблемами – ни с пожарами, ни с преступностью, ни с ростом числа рабов, все чаще восстававших, осознавая, что на самом деле их гораздо больше, чем официально зарегистрированных жителей. В основе этих процессов лежало разрушение гражданского единства, что было совершенно естественным: городское общество перестало быть со-обществом, оно консолидировалось в кланы по принципу «толстого кармана», то есть по социальному статусу, почти всегда связанному с размером кошелька.

Стало понятно, что «свои» селились ближе к «своим», а «чужих» старательно «вымывали» с этих территорий, переселяли на окраины города или в бедные непрестижные кварталы. Почти до самого распада Римской республики вся застройка римских городов была очень пестрой и по качеству, и по высоте, и по материальному достатку жителей. Теперь же стали необходимостью изменения в самой структуре городов.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Как только республиканская система городского самоуправления перестала работать, разрушились и города-полисы как самостоятельные мелкие государства.

Процессы, которые мы теперь легко наблюдаем в наших постсоветских российских городах, во все времена были связаны со стоимостью городской земли – она могла резко возрасти или, наоборот, кардинально снизиться по разным причинам. Но изменения всегда оказывались непростыми и в Древнем Риме, и сегодня, потому что слишком долго многие городские участки были закреплены за конкретными семьями, сообществами или людьми. Кроме того, какие-то области традиционно отводились для разных городских нужд или, наоборот, на них категорически запрещалось размещение чего-то (храма конкретного божества, общественного здания, площадки, пространства, выгула лошадей и так далее) – это позволялось в строго оговоренных местах.

Городская структура неизбежно трансформировалась, когда правила жизни в городе для собственников обширных земельных угодий начали сильно отличаться от прав тех горожан, кто не имел ничего или имел маленькие участки, то есть пролетариата.

В конце I века до н. э. возникла Римская империя, которую возглавил Октавиан Август, преемник Цезаря. Он не провозгласил себя императором открыто, предпочитая называться «первым среди равных». Такая особенность государственного устройства, объединившая в единую систему военные, монархические и республиканские элементы, не могла не отразиться и на городах, ведь в новых условиях надо было управлять ими уже по-другому.

Еще одним мощным толчком к изменению всей городской системы стала гражданская война. Любая война заставляет людей пересмотреть устои и привычки, а тем более та, что разразилась в Римской республике в последнем веке до н. э. и перетряхнула четко регламентированный порядок. Если раньше римляне на протяжении стольких лет вели в основном завоевательные походы на новых территориях, то теперь война коснулась их повседневной жизни. И без того жесткие римские законы снова приходилось менять и приспосабливаться к ним, потому что обязательные священные ритуалы, связанные с римским календарем, строго расписанным на весь год, теперь не могли исполняться в полном соответствии с традициями.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

По древнему закону, установленному задолго до знаменитых Двенадцати таблиц, нельзя было заходить в город с оружием, и армия не допускалась на улицы римских городов.

По древнему закону, установленному задолго до знаменитых Двенадцати таблиц, запрещалось заходить в город с оружием. Армия не допускалась на улицы римских городов. Именно поэтому военные лагеря всегда строились отдельно, на особых, выделенных для этого территориях далеко за городскими стенами, чтобы легионеры жили одной дружной армейской семьей, тренировались на военных полигонах.

Образцовые во всех отношениях города позже появились и на завоеванных землях. Однако, даже захватив поселение и установив в нем свой порядок, выбрав наместника и новую администрацию, сами римляне старались размещать свои военные лагеря обособленно – так было удобнее, поскольку воины могли укрепить собственные позиции, отгородившись надежными стенами и воротами, валом и рвом[206].

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Римские военные лагеря-поселения, четко регламентированные и рационально устроенные, появившиеся в провинциях почти по всей Европе, позже вросли в привычную нам регулярную планировку множества других городов по всему миру.

Римские военные городки были четко организованы и хорошо структурированы, с выделенными главными и второстепенными строго перпендикулярными улицами, площадями-форумами, распределением конных и пеших воинов, жильем и для военачальников, и для простых легионеров, и размещением всех необходимых служб, от складов провианта и оружия до питания людей и фуража лошадям. Такие римские военные лагеря, регламентированные и рационально устроенные, появившиеся в провинциях почти по всей Европе, стали частью регулярной структуры городов, включая Лондон и Париж, а позже вросли в привычную нам планировку множества других городов по всему миру, от Евразии до обеих Америк.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Рим выделял по соседству отдельные территории для воинских поселений, которые не ограничивались формально стенами и воротами, а имели специальные поля для армейских тренировок, для обеспечения провизией людей и лошадей.

Поначалу они создавались для подготовки новобранцев и поддержания неизменно высоких воинских навыков у остальной части римской армии, находившейся в постоянной боеготовности. А поскольку почти все свободные граждане-мужчины в римском городе, а затем и в государстве обязаны были исполнять воинский долг – нести воинскую службу, – таких лагерей под городом могло быть и несколько. Рим, например, выделял отдельные территории для воинских поселений, которые не ограничивались формально стенами и воротами, а имели специальные поля для армейских тренировок, для обеспечения провизией людей и лошадей. Разумеется, воины не пахали землю и не возделывали поля, ведь перед ними стояли другие задачи. Зато хорошо работали особые городские службы – управляли крестьянами и государственными рабами, трудившимися в сельском хозяйстве, а также всеми теми, кто подвозил для армии все необходимое.

Позже в таких городках стали оседать военные ветераны из тех, кому некуда было возвращаться, если они не имели своего участка земли, а также те, кто оставался в качестве наставников для новобранцев или по состоянию здоровья не мог обеспечить себя сам, кто получал жалованье за службу и кому предоставлялось обмундирование за счет государства или состоятельных римлян, формирующих легионы. Для ветеранов вскоре появились отдельные города, которые начали невероятно быстро разрастаться не только потому, что срок обязательной военной службы снизили до 25 лет[207], но и потому, что любая война, даже если она заканчивалась победой Рима, возвращала домой раненых и увечных, психически и физически надломленных мужчин, с трудом приспосабливавшихся к обычной гражданской жизни.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Для армейских ветеранов появились отдельные города, которые начали невероятно быстро разрастаться не только потому, что срок обязательной военной службы снизили до 25 лет, но и потому, что зачастую психически и физически надломленные мужчины с трудом приспосабливались к обычной гражданской жизни.

Если вначале такой военный город-лагерь состоял из палаток, то теперь там появились не только деревянные, но и каменные постройки – здания, триумфальные арки, даже библиотеки, общественные термы и туалеты и, конечно, театры, традиционно размещавшиеся за городской чертой.

И вот римские города, имевшие четкую, отлаженную, упорядоченную многолетней системой разделения правил городской (цивильной) жизни и жестких армейских законов, стали «ломаться» в последние годы Римской республики, прежде всего нарушая древние каноны. Теперь гражданская война, охватившая страну и разделившая ее на непримиримые политические партии, безжалостно заливала их улицы кровью граждан. Например, два враждующих консула Октавий и Цинна, подтянув каждый свои войска, привели к гибели более 10 тысяч человек прямо в городе[208]. Итогом для Цинны стало лишение его консульства, изгнание и объявление его самого и его соратников вне закона.

В 80-е годы до н. э. диктатор Сулла[209] чинил расправу с ужасающими последствиями над противниками. Например, в Пренесте вы́резали все мужское население, гарнизон и даже римских сенаторов, а город полностью разграбили. Та же участь постигла и другие города, «наказанные» Суллой.

В сам Рим вооруженные армии до сих пор не входили – это все еще было нонсенсом. Тем не менее диктатор захватывал Рим дважды, выдвинув городу свои знаменитые списки-проскрипции, куда вошли около 4500 имен римлян, подвергшихся наказаниям[210]. Почти все они были казнены, а их имущество конфисковано, в соответствии с законом самого Суллы. Важно отметить, что люди, подвергшиеся проскрипциям, не имели возможности спастись бегством и обезопасить семьи, потому что крепостные стены жестко охранялись, а городские ворота оказались заперты.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Когда Рим был захвачен диктатором Суллой, мощные оборонительные стены вместе с закрытыми воротами и мостами не только не стали защитой для горожан от внешнего врага, но сыграли роль ловушки для жителей, подвергшихся внутреннему террору.

Так мощные оборонительные стены Рима вместе с закрытыми воротами и мостами не только не стали защитой для горожан от внешнего врага, но сыграли роль ловушки для жителей, подвергшихся внутреннему террору. Пострадали не только римляне, объявленные врагами диктатора, но и их жены с детьми, ведь конфискация имущества вместе с землями, домами и рабами лишала их каких-либо средств к существованию. Единственным вариантом для жены (а вернее, вдовы) было проситься к родственникам или вернуться к отцу, потеряв не только средства, но и независимость.

Диктатор Сулла, сохранив основы самоуправления в захваченных провинциальных городах, сильно ограничил их права. Если раньше они оставались более самостоятельными, хотя и подписывали неизбежный договор с Римом по поводу обязательной воинской повинности (каждый город обязан был предоставлять определенное количество вооруженных и экипированных солдат, обеспечивая их не только оружием, но и лошадьми, и провиантом), откупаясь от столицы, то теперь все горожане стали неотъемлемой частью единой государственной системы с налогами и другими обязательствами. Для римского государства сделать это было несложно, имея четкую сложившуюся систему постоянного контроля над людьми и регулярную перепись населения, позволявшую не только хорошо знать всех поименно, но и перемещать жителей из одного списка-статуса в другой, в зависимости от меняющегося имущественного состояния, облагая их соответствующим налогом – снижая его или увеличивая.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Каждый провинциальный город подписывал неизбежный договор с Римом по поводу обязательной воинской повинности и должен был предоставить определенное количество вооруженных и экипированных солдат, обеспечивая их не только оружием, но и лошадьми, и провиантом.

Хотя Сулла, захватив Рим, вел себя как настоящий диктатор, тем не менее он восстановил в городе сенат, пусть и в том виде, как ему хотелось, и к тому же зачастую не следовал собственным законам. Несмотря на могущество, Сулла нашел в себе волю уйти с политической сцены и сложить свои полномочия, когда в 79 году до н. э. его не избрали консулом на новый срок[211]. Огромное уважение вызывает то, что даже под страхом смерти и разорения римский сенат не побоялся последовать закону и избрать новых консулов, когда закончился «срок правления» диктатора. Особую роль сыграл опыт управления Римом, отшлифованный на протяжении столетий.

Гражданская война резко изменила «правила игры». Теперь для «убеждения» в собственной правоте политики все чаще стали прибегать к военной силе не на полях сражений, а прямо на улицах города. Конечно, законы нарушались и раньше, но только в тех случаях, когда шли официальные военные действия – тогда работали только законы завоевателя – того, кто сильнее, ведь для победителей, как известно, чужих правил не существует, они всегда создают новые, удобные для себя.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Рим имел четкую сложившуюся систему регулярной переписи населения, которая позволяла не только знать всех горожан поименно, но и перемещать жителей из одного списка-статуса в другой, в зависимости от меняющегося имущественного состояния, облагая их соответствующим налогом – снижая его или увеличивая.

До гражданской войны политики активно вкладывали свои средства и в обустройство города, и в ремонт дорог, и в увеселительные мероприятия для многочисленного плебса, таким образом привлекая горожан и получая не просто их благосклонность, но и голоса на выборах, расширяя количество членов своей группировки. Гай Юлий Цезарь, который за политическую карьеру 13 раз избирался консулом, использовал самые разные способы достижения далеко идущих целей. Во-первых, он был очень опытным политиком и талантливым интриганом, имел достаточно денег для подкупа нужных людей и хорошо умел управлять городскими массами.

Например, он хотел выделиться перед очередными выборами и привлечь к своей персоне внимание, хорошо зная, что римляне обожают увеселения, и особенно гладиаторские бои. Но закон Рима запретил увеличивать количество гладиаторов от одного патрона, спонсирующего подготовку и экипировку каждой команды. Поэтому Цезарь, чтобы показать и собственную состоятельность, и готовность финансировать город и его жителей, обеспечил своих гладиаторов особым снаряжением – серебряными доспехами, сделанными индивидуально для каждого участника. Конечно, сверкавшие на солнце воины не могли не притягивать взгляды и не вызвать восхищение многотысячных зрителей. Такой успешный политический пиар Цезаря вызвал страшную зависть у его противников.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Римский сенат даже под страхом смерти и разорения не побоялся последовать закону и избрать новых консулов, когда закончился «срок правления» Суллы. Несмотря на могущество, диктатор нашел в себе волю уйти с политической сцены и сложить свои полномочия, когда его не избрали консулом на новый срок.

В середине первого века до нашей эры Римская республика доживала последние 25 лет, активно пересматривая законы, пытаясь сохранить демократию, трещавшую по швам. Тем не менее со времен Двенадцати таблиц еще сохранялись правила, запрещавшие входить в Рим с легионами всем, кроме завоевателей, потому что в таком случае прежние законы отменялись сами собой.

Очень показателен всем известный эпизод, когда Гай Юлий Цезарь, стремясь снова стать римским консулом, но при этом сохранить патронат над римской провинцией, понимал, что он не имеет права входить в Рим с войском, если претендует на консульство. По закону Цезарь был обязан распустить солдат, если он собирался участвовать в официальных выборах на желаемую должность консула. Но, строго следуя законам, он рисковал утратить неприкосновенность как должностное лицо, потому что оказывался «между» официальными должностями – нынешней и будущей. Потеряв же политический иммунитет, Цезарь мог попасть под судебные разбирательства и вообще не суметь участвовать дальше в выборах как кандидат.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Успешный политический пиар опытного Гая Юлия Цезаря продемонстрировал и его состоятельность, и готовность финансировать город и его жителей. Обеспечив свою команду гладиаторов особым снаряжением – серебряными доспехами, он таким образом сумел привлечь к себе внимание и вызвать восхищение зрителей.

Вот почему знаменитая фраза Цезаря «Жребий брошен!» была произнесена им у реки Рубикон – здесь, примерно в 350 километрах от Рима, проходила граница между официальной территорией республики и присоединенной к ней провинции. Войти с оружием в руках на землю Римской республики – значит развязать новую гражданскую войну. Поэтому «перейти Рубикон» в сопровождении нескольких легионов хорошо вооруженных солдат означало пересечь границы дозволенного.

Цезарь не побоялся идти ва-банк, плюс его поддержали и примкнули к нему почти все старшие магистраты римской администрации, что говорит о сильнейшем кризисе республики[212]. Все римляне прекрасно понимали, что любые должности возможно купить, а юридические нормы переделать, пусть и за очень большие деньги.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Знаменитая фраза Цезаря «Жребий брошен» у реки Рубикон означала пересечение границы дозволенного, нарушение закона Рима, потому что войти в сопровождении нескольких легионов хорошо вооруженных солдат на землю республики приравнивалось к развязыванию новой гражданской войны.

Хотя граждане гордились Законами двенадцати таблиц, которые содержали единые правила общества на протяжении нескольких сотен лет, эти принципы хорошо работали только в старом Риме, где почти все друг друга знали, кто из какого клана родом и прочее. Теперь предстояло вводить единый порядок на огромной территории. Подчинив своей власти самые разные народы и навязывая им свои правила жизни, Рим видел, что прежние законы стремительно устаревали.

Еще далеко было до знаменитого вердикта императора Каракаллы, провозгласившего всеобщее гражданское равенство по огромной империи. Даже среди свободных людей, ставших частью большого государства, пока не отменялись жесткие требования и привилегии, действующие по-разному для римлян и неримлян, особенно перегринов. В Риме существовали разные виды гражданства – полное римское (настоящее), латинское (для латинян, входивших в римскую общину). Остальные италики, жители провинций и перегрины могли рассчитывать только на ограниченную защиту прав по особому городскому законодательству. Такая разница отражалась не только на возможности иметь недвижимость, получить должность, вступать в брак с римлянами или римлянками, отстаивать свои интересы в суде, но и в повседневной жизни, при посещении общегородских мероприятий.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В Риме требования и привилегии по-разному действовали для римлян и неримлян, особенно перегринов. «Ненастоящие» римляне даже в суде могли рассчитывать только на ограниченную защиту прав по особому городскому законодательству.

Например, на самых массовых и особо любимых мероприятиях строго ранжировались места для зрителей – на стадионах, в цирках и амфитеатрах, чтобы наблюдать спортивные игры, состязания колесниц, представления в театрах, религиозные праздники и шествия. Лучшие места предназначались для «настоящих римлян», а остальные, не очень удобные, доставались «ненастоящим». Разумеется, среди «настоящих» римлян сидения распределялись по статусу, но это другой вопрос. Поэтому многие сенаторы активно противодействовали таким «революционным» нововведениям, как расширение получения гражданства, которое предлагал Гай Гракх и его сторонники. Привыкшие к привилегиям «настоящие» римляне не хотели делить их с «чужаками» – не желали смешиваться с толпой даже на трибунах цирков и амфитеатров[213].

Поздняя Римская республика старалась новыми законами снизить социальную напряженность в городах, где расслоение между богатыми и не очень богатыми, а особенно между состоятельными и бедными, все больше демонстрировало непреодолимую пропасть между сословиями-разрядами. Самым ярким примером попытки хотя бы «прикрыть» разницу в доходах стали знаменитые законы против роскоши, потребовавшие ограничить количество дорогих украшений и пиров. Как ни странно, новые законы коснулись в первую очередь женщин.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В Риме строго ранжировались места для зрителей на стадионах, в цирках и амфитеатрах, чтобы наблюдать спортивные игры, состязания колесниц, представления в театрах, религиозные праздники и шествия – лучшие места предназначались для «настоящих римлян», а остальные, особенно не очень удобные, доставались «ненастоящим».

Так, римским матронам запретили носить слишком дорогие (то есть крупные) золотые украшения – указывался даже их максимальный вес. Нельзя было использовать роскошные ткани, особенно пурпурные (из-за редкого дорогого красителя), а также материалы, поставлявшиеся из других стран. Разумеется, римлянки, особенно состоятельные, были не просто обижены, а страшно возмущены таким посягательством на их личную свободу, и хотя они не могли участвовать в политических дебатах, зато старались повлиять на мнения мужей, создавая напряженность в семье. Конечно, ограничения вызвали не снижение недовольства в городах, а его рост среди жителей, поэтому напряженность увеличивалась.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Знаменитые законы против роскоши запретили римским матронам носить слишком дорогие (то есть крупные) золотые украшения и одежды. Римлянки были страшно возмущены таким посягательством на их личную свободу.

Нам трудно представить сейчас, что новыми ограничениями власти пытались регламентировать даже количество денег, которые женщина могла тратить в месяц на закупки продуктов для семейного обеда, и насколько допускалось иногда превысить эти нормы в случае готовящегося праздника. Но все попытки контролировать семейный бюджет оказались безуспешными, и прежде всего потому, что римский мир стремительно расширялся, открывая все новые возможности талантливым и предприимчивым людям. Теперь в столицу специально приглашались известные повара, парикмахеры, ювелиры, мастера по дорогим тканям, а также врачи, учителя и многие другие. Всевозможные умельцы из разных городов и концов страны вступали в конкурентную борьбу, они должны были доказать не только уровень своего мастерства, но и высокий статус владельца дома, оплатившего их работу, и тем самым повысить собственную значимость. Так начинания по борьбе с роскошью свернулись сами собой. Неслучайно одновременно с новыми услугами в конце эпохи республики в Риме появились и официальные «жрицы любви»[214]. Отныне их содержание тоже стало для римлянина признаком состоятельности и «современности».

В Риме легально действовал уникальный образец «свободного брака» – конкубинат[215], но конкубина не соответствовала ни статусу греческой гетеры, ни поздней римской куртизанки. Поначалу только воину официально дозволялось иметь свободные отношения с незамужней женщиной – конкубиной, не связывая себя браком, при этом нельзя было иметь одновременно еще и законную жену. Однако в императорском Риме такими правами пользовались не только военные, но и более высокие социальные группы, даже сенаторы, если им не позволялось официально узаконить отношения с женщинами низкого круга – бывшими рабынями, иностранками и т. п. Хотя поначалу дети, появившиеся в парах подобного рода, считались незаконнорожденными, позднее они получили некоторые права на усыновление и даже на наследование имущества.

Разумеется, это не могло не отразиться на римской семье – количество официальных браков уменьшалось, а число разводов резко возросло, хотя еще недавно они были большой редкостью, позволительной только высшим сословиям. Надо отдать должное римлянкам, начавшим бороться за свои права, требуя законной доли недвижимости при разводах, сохранения приданого и наследства, то есть «бившими» по самому больному – состоятельности мужчин. Все чаще появлялись женщины, которые, защищая себя от семейных неприятностей, становились владелицами огромных денежных и земельных состояний, и не считаться с ними уже было нельзя. Неслучайно римские законы, вводимые, разумеется, мужчинами, несколько раз пытались разными способами урезать возможность женщины самостоятельно владеть капиталом.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В конце эпохи республики в Риме появились и официальные «жрицы любви». Теперь их содержание стало для римлянина признаком состоятельности и «современности».

Так стремительно менялся Рим, неизбежно приближаясь к новому, имперскому состоянию, несмотря на то что такие сильные политики, как Катон Старший и другие, проповедовали простоту и умеренность, пытались напомнить согражданам прежние истинные ценности римского образа жизни. Стремление к роскоши во всех ее проявлениях – от личных покоев и зданий, украшений и одежды до пиров с музыкой и нескончаемой сменой блюд – было открытой демонстрацией успеха, власти и силы[216]. Богатый римлянин мог не просто обрести власть, подкупая большими деньгами нужных сторонников и откровенно приобретая необходимое количество голосов на выборах, но и обеспечить надежную защиту своих интересов – содержать хорошо вооруженную собственную армию, а не просто личную охрану.

Поглощая другие народы, государство оказалось «побежденным», поскольку быстро превращало строгие законы в удобные правила. Рим, подчиняя огромные завоеванные территории и превращаясь в крупнейшую державу, впитывая нововведения чужих культур, менял не только их, но и себя – не только законы, но и вольные нравы, которые совсем недавно считались непозволительными для настоящего римлянина.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Расходы на содержание армии и ведение войны, на устройство флота для борьбы с морскими пиратами – все это вместе взятое было сопоставимо меньше, чем суммы, уходившие на пропитание римских безработных. Их насчитывалось около 320 тысяч человек – то есть каждый третий!

Именно городское устройство – структура власти, правила жизни горожан и система рабовладения – стало той основой, на которой выросла идея императора как главы военной монархии. Императорская власть стала неизбежной, необходимой, чтобы взять под контроль не только невероятно расширившуюся территорию, но и такую же невероятно разросшуюся бюрократию, лишь формально сохраняющую демократические принципы.

Поэтому появление Юлия Цезаря как «постоянного диктатора» Рима оказалось абсолютно логичным – понадобились экстраординарные полномочия, объединившие самые высшие городские и государственные должности, чтобы контролировать прежде всего финансы.

Дело в том, что, несмотря на покорение близких и дальних земель и присоединение новых провинций, конечно, приносивших немалый доход, денег Риму не хватало. По мнению М. Бирд, в середине I века до н. э. в нем проживало уже около миллиона человек[217]. Город обеспечивал едой неимущих граждан-пролетариев, требовавших «хлеба и зрелищ». Мало кто из нас представляет, насколько огромными были толпы бесплатно кормившихся в столице, а ведь на эти затраты уходила одна пятая часть всего бюджета! Только вообразите: расходы на содержание армии и ведение войны, на устройство флота для борьбы с морскими пиратами были меньше, чем суммы, уходившие на пропитание римских безработных[218]!

Жителей, которые кормились бесплатно, в Риме насчитывалось около 320 тысяч человек – то есть каждый третий! При этом в список входили, конечно, только свободные мужчины, а бесплатное довольствие они получали от города не только на себя одного, но и для домочадцев. Представьте, насколько возрастали реальные затраты на их пропитание. Хотя раздача продуктов (зерна, масла и пр.) сама по себе давала пролетариям возможность заработать на тех же выгрузках-погрузках с кораблей и транспортировке продуктов.

Поэтому неудивительно, что Цезарь начал реформы с преобразования финансовой системы и потребовал проверить все списки пролетариев, чтобы определить, сколько в Риме по-настоящему нуждающихся и не имеющих других источников дохода. Так список сократился до 150 тысяч человек – больше чем в два раза! – и теперь по приказу императора ежегодно пересматривался. Зато экономия бюджета на раздаче «хлеба» позволила выделить пенсии тем, кто действительно не мог зарабатывать сам по каким-то причинам (старость, болезнь, отсутствие сыновей и многое другое). По требованию Цезаря около 80 тысяч семей, прежде сидевших на шее у города, были выселены в дальние колонии, резко уменьшив численность безработного пролетариата[219]. А оставшиеся в Риме получили возможность зарабатывать на новых масштабных стройках. Это были серьезные изменения для горожан.

Города, разумеется, платили Риму всегда, но Цезарь, хорошо зная эту коррупционную схему, потому что сам активно использовал ее, отменил должность посредников между римскими городами и столицей, то есть службу откупщиков, в чьих руках оседало не менее трети налогов. Помимо того, некоторые города, формально подчиненные Риму, целиком оказывались не просто в долгах перед откупщиком или каким-то богатым римлянином, но обязаны были ежемесячно платить ему проценты.

Поначалу многие поселения, попавшие под власть Рима, почувствовали большую свободу по сравнению с тяжким бременем местных владык, но затем удаленные провинции начали все сильнее испытывать давление и беспредел наместников. Чтобы было кому пожаловаться, целые города сами просились в клиенты к уважаемым римлянам, особенно к консулам. А что делать! Так они сознательно попадали в зависимость от патронов, но получали право на защиту интересов.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Цезарь распустил преданные ему легионы, но не разрешил им поселиться в городах как военным структурам, а позволил оставаться там только как частным лицам.

Особым тяжелым бременем для любого города стало обязательство распределить на постой по домам на зимнее время легионеров, да еще и кормить их (подобную систему позже успешно использовал император Петр I, обложив города особым налогом для содержания первой регулярной российской армии). Такой шаг для провинциального города был, без преувеличения, сравним с последствиями войны. Теперь же, после реформ Цезаря, города и общины платили Риму строго определенные суммы напрямую. Эти обязательные платы различались – у одних были значительно ниже за счет бонусов и льгот, а у других существенно выше, например, в наказание.

Значительно укрепив разными способами казну, Цезарь увеличил расходы на армию, все еще остававшуюся непрофессиональной, но обеспечивавшую защиту обширных границ. Поэтому самые крупные вложения обеспечивали двойное увеличение жалованья легионерам, которое, как ни странно, оставалось неизменным на протяжении долгих лет и, конечно, уже не соответствовало реальным затратам на жизнь.

По-прежнему, в точном соответствии со старым римским правилом, Цезарь не позволял вооруженным войскам входить в города. Более того, он распустил даже преданные ему легионы, щедро наградил из собственных денег верных солдат, но не разрешил им поселиться в городах как военным структурам, а позволил оставаться там только как частным лицам. Цезарь не стал создавать и специальных военных городков под Римом, как сделал когда-то диктатор Сулла, чтобы в нужный момент воспользоваться ими как особой гвардией.

Конечно, все более глубокое расслоение горожан при стремительном росте населения приводило к серьезной социальной напряженности, увеличению городских преступлений и утрате безопасности. При этом в Риме очень долго отсутствовал сам институт городской полиции – каждый защищался как мог, и хотя оружия горожанину иметь не позволялось, но кинжалы и ножи были на поясе у любого свободного взрослого мужчины.

Только при первом императоре Октавиане Августе, преемнике Юлия Цезаря, появились профессиональная армия и городская полиция, содержавшиеся государством и официально включавшиеся в бюджет Рима[220]. Главные государственные легионы были распределены на границах империи, а во всех крупных городах, в том числе и в Риме, располагались отдельные военные части, послужившие основой полицейской системы. По приказу Августа образовали корпус вигилов – особой городской гвардии. Ее воины были одновременно и городской стражей, и пожарными, и полицией. Для такого огромного города, как Рим, с его четырнадцатью кварталами-демами и почти миллионным населением, по армейскому принципу организовали семь когорт из семи тысяч вигилов, расквартированных по окраинам, внутри крепостных стен. Каждая когорта контролировала по два городских квартала, обеспечивая охрану и безопасность.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Только при первом императоре Октавиане Августе, преемнике Юлия Цезаря, появились профессиональная армия и городская полиция, содержавшаяся самим государством и официально включавшаяся в бюджет Рима.

Удивительно, что до Октавиана Августа полицию так и не сформировали. Виной тому оказалась сама демократия в том виде, как ее понимали римляне, – любые правила рассматривались как посягательство на личную свободу. Но только когда в миллионном мегаполисе стало просто опасно выходить из дома, особенно на окраинах Рима, именно император смог взять в свои руки вопросы защиты личности, безопасности и контроля.

Некоторые легионеры, оставаясь формально военными, могли занимать невысокие городские должности, а самые низкие позиции в администрации отдавались вольноотпущенникам и императорским рабам, то есть государственным рабам, напрямую подчиненным высшей власти. В самом Риме появилась и еще одна новая структура – преторианская гвардия как прообраз всех столичных гвардий последующих эпох.

Вольноотпущенники – бывшие рабы, получившие свободу от хозяев за деньги или за особые заслуги – могли стать наемными работниками, открыть собственный бизнес или претендовать на невысокие городские должности. Но обязательным условием было, чтобы такие люди до получения свободы не подвергались унизительным для римлян наказаниям со стороны бывших хозяев (позволялось сечь рабов розгами или жечь огнем), иначе это становилось позорным клеймом на всю жизнь, и даже заслуженная личная свобода не давала права быть равным гражданином.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Вольноотпущенники – бывшие рабы – могли претендовать на невысокие городские должности. Но такие люди до получения свободы не должны были подвергаться унизительным для римлян наказаниям (позволялось сечь рабов розгами или жечь огнем), иначе это становилось позорным клеймом на всю жизнь, и даже личная заслуженная свобода не давала права быть равным гражданином.

Рим времен самого начала империи сильно отличался от города, известного нам сегодня: узкие и кривые, плохо мощенные улицы, в отличие от знаменитых великолепных дорог, соединявших разные римские территории и позволявших, в первую очередь, быстро перемещать войска, их снаряжение и грузы. Во многих поселениях такая роскошь, как мостовые, вообще была редкостью. Разномасштабная и непритязательная, иногда откровенно плохая застройка рядовых зданий пока еще очень близко соседствовала и с дорогими богатыми домами, и с ветхими пристройками, притулившимися к акведукам и клоакам.

Да, правила сервитутов, принятые еще при республике, соблюдались и в эпоху империи. Более того, они расширялись и обрастали новыми деталями, зафиксированными для разных случаев, которые требовали совместного проживания не только в миллионном Риме, но и в других быстро растущих городах. Например, сервитуты теперь, с одной стороны, позволяли владельцу пристроить себе балкон и даже новую комнату, нависающие над чужим участком, а с другой стороны, и сосед мог отстаивать права на хороший вид, солнечный свет и чистый воздух[221]. Правда, и этого было уже недостаточно, потому что общие санитарные нормы в городе пока не рассматривались как таковые и законодательно не устанавливались.

Еще в период республиканского Рима остро встал вопрос о жилье для малоимущих и пролетариев. Именно для них возводились многоэтажные многоквартирные жилые дома – инсулы (от лат. «острова»). Прежде в такого рода «общежитиях» проживали, например, весталки – молодые и уже вышедшие на пенсию, зато рядом с храмом в самом центре города. Теперь в миллионном Риме инсулы как многоэтажные доходные дома стали самым востребованным жильем.

Чем быстрее росло население, тем быстрее взлетали ввысь этажи, цены на жилье и на городскую землю. Поэтому неудивительно, что инсулы очень быстро стали строить стена к стене, максимально заполняя участок застройки многокомнатным жильем, сдаваемым в аренду. Название «инсула» скоро стало применяться ко всему плотно застроенному кварталу, являвшемуся действительно своеобразным «островом» со своими законами и правилами. Историки считают, что многоэтажные дома появились в Риме не раньше III века до н. э., но археологи подтвердили, что уже в IV века до н. э. – на сотню лет раньше – жилые помещения могли надстраиваться на три этажа[222].

В инсулах аренда даже такого скромного жилья на верхних, самых дешевых, этажах – тесного, с маленькими окнами, без отопления, канализации и других удобств, – стоила довольно дорого, как в любой столице, испытывающей недостаток в жилых площадях. Качество строительства домов, особенно деревянных, было низким, конструкции зачастую не выдерживали нагрузку и обрушивались. Конечно, больше всего рисковали жители верхних этажей (неслучайно им аренда обходилась дешевле всего) с пристроенными балконами. Как ни печально, эти плохо закрепленные балконы обрывались первыми, угрожая и тем, кто жил на них, и тем, кто под ними, да и о пожарной безопасности говорить не приходилось – пожарные нормы еще только формировались.

С увеличением количества обедневших граждан, вынужденных искать хоть какое-то жилье и работу в крупных городах, к финальному периоду республиканского Рима многоквартирные инсулы стали преобладать, и сама столица стремительно росла ввысь. Совершенно новый тип построек послужил основным массовым вариантом для любого крупного имперского города. Конечно, и в других цивилизациях люди селились довольно плотно и близко друг к другу. Новизна состояла в том, что жители впервые располагались поквартирно и даже покомнатно. Иногда только кровать сдавалась просто на несколько часов – ее занимал один человек, чтобы отдохнуть, а потом постель предоставлялась следующему постояльцу – да-да, та самая почасовая оплата не просто квартир, а отдельных койко-мест появилась больше двух тысяч лет назад.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

При острой нехватке дешевого жилья в Риме одна кровать сдавалась просто на несколько часов – ее занимал один человек, чтобы отдохнуть, а потом постель предоставлялась следующему постояльцу.

Более того, теперь близко соседствующие семьи оказались совершенно разными, никак не связанными родовыми узами, а зачастую отличались и национальными, и религиозными обычаями. Раньше это было немыслимым: «свои» селились рядом со «своими». Теперь бок о бок жили люди, не совпадающие календарями праздников, нормами поведения и даже предпочтениями в еде, а готовить приходилось всем вместе и очень часто во дворе, так как кухни были не у всех. В общем, со стороны дома напоминали разноплеменные общежития или советские коммунальные квартиры с разными хозяйками на одной кухне и единственным туалетом. И во все времена в многоголосии привычек и интересов было непросто решать самые простые бытовые, повседневные вопросы.

Строились инсулы из разных материалов – дерева, туфовых блоков, кирпича-сырца, позднее – из обожженного кирпича. Многовековая история Рима после грандиозного пожара 64 года н. э., разразившегося при императоре Нероне, не сохранила инсул, особенно деревянных, оставив нам как раритеты только каменные, и то в виде развалин в самом центре. А вот в старых кварталах Остии, которая когда-то была главной гаванью в пригороде Рима, археологи сегодня активно исследуют эти древние многоквартирные дома и рассматривают их как подобие римских, которое можно подробно рассмотреть во всех деталях[223].

Инсулы занимали абсолютное большинство римских кварталов, как подтверждают исследователи, не только на окраинах или на топкой земле у реки, но и в самом центре, где они были еще дороже и выше по этажности – совсем как в настоящее время. Именно инсулы обеспечили жильем основную массу городского населения. На нижних этажах всегда проживали те, кто побогаче, – в больших квартирах со множеством комнат и собственной кухней, помещениями для рабов, отдельным парадным входом.

На первых этажах могли размещаться и лавки-магазины, и таверны, и мастерские, и парикмахерские, и многое другое, необходимое горожанину в повседневной жизни. Хозяева бизнеса вместе с семьей и прислугой старались расположиться прямо над ним – удобно и более безопасно, хотя и значительно дороже, чем в комнатушках на верхних этажах. Отношение к жилью на нижних этажах как к самому комфортному, безопасному и престижному – яркая противоположность нашему сегодняшнему взгляду на проживание на первых этажах, ведь сейчас такие квартиры меньше котируются на рынке недвижимости, зато в Древнем Риме они считались более респектабельными и потому дорогими.

Помимо безземельных пролетариев в жилье нуждались и те, кто переезжал из провинций в Рим как главный торговый, религиозный и политический центр. Некоторые предприимчивые богатые римляне перестраивали под инсулы свои небольшие городские особняки, чтобы получать надежный доход от сдачи в аренду мелких квартир. Это был очень выгодный бизнес, ведь в таких многоэтажных домах, достигавших иногда четырех этажей и выше, в той же Остии проживало более 90 % населения[224]. Лестницы на нижних этажах делались из камня, кирпича или травертина и для удобства могли освещаться низкими лампадками. Лестницы верхних этажей были деревянные, а иногда и просто приставные, что соответствовало низкому статусу жителей верхних этажей. Неудивительно, что они часто обрушивались, калеча жильцов и прохожих.

Римские инсулы – это, по сути, типичные доходные дома, сдаваемые в аренду. Конечно, власти пытались ограничить этажность стремительно растущих ввысь построек, но такие законы появились только вместе с императорами. Например, Август потребовал строить инсулы не выше 20 метров, а ведь это подразумевало здание высотностью в 7 этажей! К тому же закон касался только новых домов, а те, что уже были построены, никто сносить не собирался.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Власти Рима пытались ограничить этажность стремительно растущих ввысь жилых построек. Император Август потребовал строить инсулы не выше 20 метров (около 7 этажей!), но закон касался только новых домов, а те, что уже были построены, никто сносить не собирался.

О том, как строили в Риме времен конца республики и в ранней империи, мы знаем от Марка Витрувия – архитектора I века до н. э., подробно описавшего, как, где, что и когда нужно возводить, объединив единым принципом «прочность, пользу и красоту» – все основные качества и для города в целом, и для зданий. Впервые Витрувий постарался изложить знания так, чтобы его мог понимать любой заказчик (прежде всего заказчик!), и с ним можно было говорить на одном языке, просветить самих горожан, с одной стороны, а с другой – повысить значимость грамотного специалиста, проникнуться уважением к мастеру[225].

Поразительно, сколько лет переиздавался труд Витрувия «Десять книг об архитектуре»! И во времена Средневековья, и в эпоху Возрождения, и в наши дни мимо древнего научного и практического трактата не может пройти ни один студент. Конечно, книга безнадежно устарела для архитектора-практика, но сохранила значимость для историков и археологов, потому что дает огромное количество подсказок, когда возникает вопрос о том, как и где здание могло быть построено или как его восстановить правильно.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Гай Юлий Цезарь первым разрешил в Риме увековечивать имена архитекторов-строителей на их сооружениях, а это было неслыханным позволением и возвышением статуса Мастера!

Возможно, Витрувий остался бы малоизвестным ремесленником в перенаселенном Риме, потому что после смерти Юлия Цезаря рушились все надежды Витрувия на завершение грандиозных планов императора, который начал переустройство и строительство в Риме крупных общественных построек. Теперь снова самыми востребованными стали частные владения аристократов и разбогатевших нобилей – роскошные особняки и резиденции. Поворотом в судьбе Витрувия оказалась рекомендация Октавии, сестры самого Августа (еще не императора Рима, хотя и официального преемника Юлия Цезаря). Именно она помогла обратить внимание на толкового мастера-строителя, иначе Витрувий затерялся бы среди многих и многих соискателей хорошей работы и без протекции влиятельной дамы не получил бы свой заказ. За две тысячи лет мало что изменилось, правда?

Благодаря начатым грандиозным стройкам, особенно общественных зданий, задуманных Цезарем, отношение к профессии архитектора стало меняться, ведь неслучайно Гай Юлий Цезарь первым разрешил увековечивать имена авторов на их сооружениях в Риме[226], а это было неслыханным позволением и возвышением статуса Мастера!

Получив должность, Витрувий должен был поначалу разобраться с качеством и полезностью разнообразного вооружения, в огромном количестве доставшегося от Цезаря, привозившего из походов все новшества военной техники своих противников. На первый взгляд, работа совсем не та, на которую рассчитывал архитектор, но на самом деле проблемы обороны в вечно воюющей стране были невероятно важны. Вопросы фортификации напрямую касались архитектора-строителя тех времен, ведь если вам поручено возводить крепостные стены, вы должны знать, ЧТО их может разрушить и как защитить жителей при нападении врага – правильная осада города тоже ложилась на плечи строителя-архитектора-инженера в одном лице.

Рим пытался регламентировать все нормы жизни не только в столице, но и в других подвластных ему городах. Особенно ярко это проявилось в правилах строительства, где оказывались важны даже такие мелочи, как количество ступенек на лестницах, особенно в общественных зданиях. Например, в храмах количество ступенек на входах должно быть обязательно нечетное, чтобы человек как наступал на первую ступеньку с опорной ноги, так и заканчивал бы ею свой подъем или спуск, ведь это удобно. А в амфитеатрах, где собирались на религиозных праздниках многотысячные толпы народа – и собственные горожане, и приезжие, – все было продумано так, чтобы проходы между сиденьями были широкие, и для каждого кругового яруса имелись обязательные дополнительные промежуточные лестницы[227]. Учитывая то, что театральные постановки и другие мероприятия длились по нескольку часов, а иногда и целый день, то движение зрителей вверх-вниз было неизбежным. Столь высокий профессионализм показывает, насколько внимательно следили за тем, чтобы люди не сталкивались, поднимаясь или спускаясь, и не мешали тем, кто продолжал смотреть представление. Точно так же подробно описывались и остальные правила построек – от общественных до частных, во внимание брались и человеческие параметры, и общегородские растущие требования.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Все крупные массовые сооружения возводились за пределами городских стен, чтобы, во-первых, не устраивать скученности на узких улицах, а во-вторых, не пускать в город чужих – древнейшее правило, древнее, чем сам Рим!

Кстати, неслучайно все крупные массовые сооружения возводились за пределами городских стен, чтобы, во-первых, не устраивать скученности на узких улицах, а во-вторых, не пускать в город чужих – древнейшее правило, древнее, чем сам Рим!

Конечно, в те времена, как и в наши дни, нареканий на работу строителей было множество, и не только по поводу качества строительства и использования слишком дешевых материалов (иначе не обрушались бы балконы верхних этажей в инсулах и т. п.), но и на дороговизну проекта. В Древнем Риме, где деньги давно стали мерилом политических амбиций и статуса государственных должностей, тем не менее очень старались даже в императорскую эпоху хоть как-то регламентировать расходы, ведь большинство зданий строилось за городской или государственный счет. Хорошим примером для римлян стали греки с их огромным многовековым опытом, который римляне старались перенять, особенно активно впитывая его с тех пор, как Греция со всеми островами стала частью Римской империи.

Например, у древних греков допускалось превышение бюджета для возведения государственной постройки не больше чем на 25 %, и в этом случае город брал на себя дополнительные расходы. Архитектора, конечно, ругали, что неправильно рассчитал смету, но не наказывали. Если же перерасход бюджета оказывался выше допустимого, это грозило автору проекта не просто огромными штрафами – он обязан был отдать в залог свою недвижимость как наиболее ценное имущество, чтобы гарантировать городу выполнение работы в срок и в соответствии с договором[228]. Так архитектор становился заложником своей постройки. Конечно, рискованная профессия, что и говорить, ведь к собственной недвижимости была привязана судьба и самого специалиста, и его семьи! Но и почет был высок, и награды, если все было сделано верно.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Архитектор, получая заказ на крупную общегородскую постройку, отдавал в залог свою недвижимость как наиболее ценное имущество, чтобы гарантировать городу выполнение работы в срок и в соответствии с договором. Конечно, рискованная профессия, что и говорить, ведь к собственной недвижимости была привязана судьба и самого специалиста, и его семьи!

Несколько прочно выстроенных каменных инсул дошло до наших дней, но большое количество многоэтажных зданий обваливались, загорались, рушились, погребая под руинами жителей и прохожих вовсе не от времени, а из-за плохого строительства и неразумного использования. Неслучайно император Валентиниан[229] в IV веке нашей эры вообще запретил пристраивать балконы к таким домам и безжалостно сносил старые деревянные балконы в Риме. Мы знаем, что очень часто все, что происходило внутри кварталов, во дворах, оставалось по-прежнему, в том числе и запрещенная высотность этажей[230], и ветхие лестницы, и хлипкие балконы, позволявшие жителям дышать и видеть небо…

Одна хорошо сохранившаяся, хоть и в виде руин, каменная четырехэтажная инсула располагается совсем рядом со знаменитым Капитолийским холмом, который в свое время застроили самыми крупными и значимыми храмами и сооружениями Рима. В те времена проживание богатейших и беднейших горожан совсем рядом, в соседних кварталах, считалось совершенно естественным. По иронии судьбы, именно самые бедные жители верхних этажей из крошечных каморок могли наблюдать во всей красоте религиозные праздничные шествия на Капитолии, в отличие от состоятельных обитателей первых этажей.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Самыми популярными обиталищами для римских бездомных стали кладбища, ведь все они строились хоть и за пределами городских стен, но вдоль главной дороги, поэтому и добираться до города было удобно, и подаяния просить, и форум, и рынок располагались неподалеку.

Инсулы хоть и были массовым многоэтажным римским жильем, но за него нужно было платить аренду, пусть и сравнительно недорого за маленькие комнатки на самом верхнем этаже. А как же быть тем, кто не мог себе позволить оплачивать никакое городское жилье? Вся безденежная римская беднота – бездомные, а вместе с ними беглые рабы, приезжие и иностранцы-перегрины – обживала времянки, пристраивавшиеся ко всему, что имело стену или опору. Ими обрастали мосты, акведуки, арки и даже каменные здания на окраинах городов, превращавшиеся в настоящие трущобы. Понимая, что эту проблему так просто не решить, римские власти пытались избавиться от подобного самостроя или требовать аренду даже за него. Новые законы позволяли сносить несанкционированные домишки, но только если они были совсем плохо закреплены или грозили пожаром.

Нам трудно себе представить, но на окраинах столицы две с лишним тысячи лет назад сформировались не просто гетто, а условия проживания, когда малоимущим приходилось снимать на несколько человек сразу не одну комнату, а одну кровать, чтобы спать на ней поочередно или платить только за несколько часов[231].

Самыми популярными обиталищами для римских бездомных стали кладбища, ведь все они строились хоть и за пределами городских стен, но вдоль главной дороги, поэтому и добираться до города было удобно, и подаяния просить, и форум, и рынок располагались неподалеку. Наиболее привлекательными для бездомных оказывались усыпальницы с захоронениями аристократов и богачей – там могла поселиться и маленькая группа, и целая семья, место позволяло. Нищие на кладбищах стали настоящей головной болью для властей. Дошло до того, что вышел особый римский закон, позволявший судить нарушителя, «живущего в гробнице и устраивающего там свое пребывание»[232]. К слову, самих нищих и неимущих пролетариев, хоть и имевших официальное римское гражданство, после смерти помещали в общие городские захоронения.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Администрация Рима официально не выделяла земли под кладбище для ранней христианской общины. Христиане вынуждены были это делать на чужой земле и выкапывать так называемые катакомбы, обязательно договорившись с владельцами территории. Катакомбы никогда не были местами тайных собраний и религиозных ритуалов.

Безусловно, вопросы погребения жителей – это особая тема, а тем более для города густонаселенного, с большим разнообразием и вариантами религиозных особенностей захоронения. В Риме выделялись особые места для кладбищ разных сообществ. Помните истории о том, что ранним христианам приходилось хоронить умерших в катакомбах – узких подземельях? Все потому, что администрация Рима официально не выделяла земли под кладбище для христианской общины, не признавая ее право на существование, при всей своей толерантности к чужим верованиям. Христиане, желавшие захоронить «своих со своими», а не на городском кладбище или в семейном склепе, вынужденно делали это на чужой земле и выкапывали так называемые катакомбы, обязательно договорившись с владельцами территории. Такие «частные кладбища» были довольно распространены в Древнем Риме – от одиночных могил до семейных усыпальниц, поэтому христианин, имеющий достаточно большой кусок земли, мог официально разрешить захоронение в собственных границах, при этом строго соблюдая законы Рима о погребениях. Можно утверждать, что катакомбы никогда не были и не могли быть местами тайных собраний, религиозных ритуалов или литургий[233].

В современном Риме подземные многоярусные кладбища-катакомбы протягиваются сложной системой галерей более чем на сто километров. Удивительно, что такой способ сохранялся еще несколько столетий после того, когда в начале III века при папе римском Калликсте I городские власти разрешили христианам хоронить умерших на официально выделенной для погребения земле. Так мертвые христиане получили в Римской империи права гораздо раньше, чем живые, задолго до 313 года, когда по эдикту императора Константина христианство было уравнено в правах с другими религиями. Тогда же и епископы, и папы римские перестали быть по сути смертниками – очень опасно было открыто являться папой римским в Риме того времени!

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В начале III века городские власти Рима разрешили христианам хоронить умерших на официально выделенной для погребения земле – так мертвые христиане получили в Римской империи права гораздо раньше, чем живые, задолго до 313 года.

Частное землевладение позволяло римскому гражданину чувствовать себя почти независимо, разумеется соблюдая законы и сервитуты. Неслучайно и первые христианские монастыри появились в Римской империи именно на личной земле. Например, в IV веке знаменитый богослов Василий Великий, богатый человек, основал монастырь в наследственном имении в Понте – на своей земле, чтобы ни перед кем не отчитываться и не оправдываться. К нему в монастырь переселился и другой христианский святой Григорий Богослов, когда-то учившийся в греческой школе в Афинах вместе с будущим императором Юлианом Отступником.

Именно в императорскую эпоху, опять же по образцу греческих законов, в римском государстве возникло понятие ипотеки. Да, та самая ипотека как особая форма залога недвижимости – дома, участка земли – кредитору, который давал в долг определенную сумму. Должник имел право пользоваться имуществом, но оставался зависимым от кредитора и не мог без его ведома продать дом или участок, завещать или подарить другому. Кредитор строго за этим следил и мог забрать то, что ему давалось в виде залога, если должник не выполнял условия договора. Как видите, и более двух тысяч лет назад все происходило почти в точности как сегодня. Конечно, ипотека в Древнем Риме появилась неслучайно именно тогда, когда потребность в жилье все возрастала, строительство, особенно частное, стало наращивать темпы и высотность, а возможности покупки собственного жилья или расширения бизнеса резко сократились. Вот тогда и заработал придуманный греками, а вернее сформулированный механизм ипотеки.

Слово «ипотека» (древнегреч. «подпорка», «подставка») в том виде, как мы его используем, появилось примерно в начале VI века до н. э. именно в Греции. Древние греки так определили взаимоотношения между кредитором и должником, который, получив большую денежную сумму или другую очень важную поддержку, отвечал не только договором, публично озвученным обязательно при нескольких свидетелях, но и своей самой главной ценностью – имеющейся недвижимостью, чаще всего участком земли. Чтобы четко обозначить права и обязанности между кредитором и должником, на границе земельного участка вбивали деревянный столб с надписью, что эта земля заложена, она несвободна, а ее хозяин – должник, поэтому надел не может быть продан или передан другому. Именно столб-подпорка и назывался ипотекой. Разумеется, древние греки были не первыми, кто использовал залог недвижимости как ответственность перед кредитором. Еще в Древнем Египте это считали самым надежным способом гарантии выполнения своих обязательств, но слово «ипотека» пошло именно из Греции.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Слово «ипотека» (древнегреч. «подпорка», «подставка») пришло в Рим из Греции. На границе земельного участка вбивали деревянный столб с надписью, что эта земля несвободна, а ее хозяин – должник, поэтому надел не может быть продан или передан другому. Именно столб-подпорка и назывался ипотекой.

Первые римские императоры старались сохранить городские правила, в том числе и Законы двенадцати таблиц, доставшиеся им в наследство от предков и полисной системы. Тем не менее внесение поправок было необходимо, ведь республиканские нормы жизни перестали существовать, да и сами горожане стремительно менялись – отличались не только этническим и религиозным разнообразием, но и нормами поведения. Неизменными довольно долго оставались главные принципы построения и обустройства города.

Например, требование обязательно выносить за стены города все зоны, функционально связанные с большим скоплением народа, – рынки, морские порты, форумы, стадионы, амфитеатры, ипподромы и не только – места, собиравшие в одном пространстве самых разных людей, в том числе негорожан. Важно было оградить «своих» от «чужих», стараясь не пропускать случайных людей внутрь городских стен, но давать развиваться бизнесу и торговле, организовывать массовые развлекательные мероприятия, тоже приносившие деньги в городскую казну.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Римляне запрещали размещать внутри городских стен храмы тех богов, что могли своим характером нарушать спокойную жизнь обитателей. Например, храмы, посвященные Марсу, способному вызвать скандалы и драки среди горожан; храмы Венеры, чтобы не развращать молодежь соблазнами.

Особые правила касались строительства храмов в городе. Их необычность заключалась в том, что они предназначались прежде всего для самого божества, а не для его почитателей, и только намного позже, в Восточной Римской империи, пространство храма стало расширяться, чтобы вместить большое количество верующих. В Древнем Риме, как и в Греции, в святилища не ходили толпами, основное богослужение разворачивалось у входа в него. Поэтому храм, посвященный конкретному божеству, учитывал особенности характера бога и его предпочтения.

Так, римляне запрещали размещать внутри городских стен храмы, посвященные Марсу как богу воинственному, способному вызвать нежелательное напряжение и привести к скандалам и дракам среди горожан, но зато умевшему защитить от внешних врагов. Рядом со святилищем Марса можно было строить гладиаторские школы – их тоже обязательно выносили за город, чтобы обеспечить участников состязаний и их наставников жильем, а также полями для тренировок. Впрочем, и для других школ, таких как гимнасии и лицеи, города выделяли места, где никто не мешал бы занятиям и спортивным урокам, прогулкам и диалогам с мудрецами в рощах, окружающих городские стены.

Также за черту выносили и храмы, посвященные Вулкану, боясь пожаров от гнева непредсказуемого бога. Храмы Венеры тоже старались строить не в городе, но по другой причине – чтобы не развращать молодежь соблазнами, к которым их может склонять почитаемая, но ветреная богиня, поэтому предлагалось святилища Венере помещать у гавани, в районе морского порта[234]. А вот таким богиням, как Церера, Юнона, Веста, старались выделять участки за городом для того, чтобы сохранять чистоту и мораль, святость самого места. Конечно, появление в незапамятные времена, когда город еще только закладывался, обозначались его границы, храма Весты в центре Рима было величайшей редкостью.

Подобно древним грекам, римляне возводили храмы главным богам и особенно покровителям города в самом центре или на самых высоких участках, чтобы их было видно отовсюду, а боги могли своей милостью охватывать все поселение и подступы к нему. Такое функциональное зонирование с четким распределением того, где каким богам можно поклоняться и где должны быть расположены их святилища, соблюдалось на протяжении тысячелетий, многие правила пришли еще от этрусков или существовали даже раньше, со времени основания Рима. Конечно, древние правила теперь были закреплены в законах и обычаях городской жизни.

Современные города давно поглотили места, бывшие пригородами, и сделали их частью исторических центров; от оборонительных стен зачастую остались только фрагменты или напоминания. Однако историки и археологи, исследуя римские города, могут узнать, что здесь когда-то располагалось, если точно определить, кому был посвящен храм, стоявший в данном месте. Например, если атрибутировать храм Геркулеса, то легко понять, что его святилище могло быть поставлено у цирка, если в городе не было гимназий, а храм Аполлона – возле театра, тогда как храм Меркурия, бога торговли, ораторского искусства и коммуникации, располагался на форуме, собиравшем горожан для решения самых важных дел, или на рынке.

Формально соблюдая структуру построения города, заложенную законами предков, императоры вносили серьезные коррективы. Например, при первом римском императоре Августе на форуме его имени появился храм Марса Ультора (Марса Мстителя), что до него считалось непозволительным – поставить святилище бескомпромиссного бога, не умевшего договариваться в принципе, на месте, где в мирных спорах приходили к согласию. Подобных примеров очень много.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

После захвата Рима варварами и резкого упадка остатков Западной Римской империи город смог приблизиться к «республиканскому» количеству горожан только к середине XIX века. А численность населения Рима времен императора Нерона (более 1 млн человек) была достигнута только перед Второй мировой войной.

Самые грандиозные перемены, благодаря которым Рим стал таким, каким мы его видим на современных картах города, произошли при императоре Нероне в I веке н. э. То есть не прошло и ста лет после возникновения империи, как численность городского населения перевалила за миллион – это был громаднейший древний мегаполис. После его захвата варварами и резкого упадка сам город смог приблизиться к «республиканскому» количеству горожан (около 400 тысяч человек) только к середине XIX века, когда началась бурная индустриализация, Италия боролась за воссоединение территорий, и Рим вот-вот должен был вновь стать столицей единого государства.

Численность населения Рима времен императора Нерона (более 1 млн человек) была достигнута только перед Второй мировой войной, когда восстановились прежние темпы и показатели роста. То есть такую мощь и скорость развития императорского Рима сам город смог повторить лишь почти через две тысячи лет, поэтому неслучайно до сих пор старательно изучается и анализируется то, что осталось в наследство от древнего государства. Так же стремительно менялись и другие крупные города Римской империи того периода, и, конечно, ими необходимо было управлять по общим для всех правилам.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Пожар при императоре Нероне оказался катализатором стремительного развития города. Как ни жестоко, но именно катастрофы заставили большинство столиц кардинально измениться к лучшему.

Тот самый грандиозный пожар в Риме 64 года н. э., в котором несправедливо обвиняют императора Нерона, на самом деле оказался катализатором стремительного развития. Так случилось и со многими другими мировыми столицами, пережившими в свое время страшные пожары, – именно катастрофы заставили их кардинально измениться к лучшему. В перенаселенном, скученном городе с плохими узкими улицами и практически отсутствующими мостовыми, большим количеством деревянных и ветхих построек, плотно примыкающих друг к другу, пожар был просто неизбежен. И хотя в каждом квартале существовали пожарные команды (те самые, организованные еще Октавианом Августом), а Нерон на свои средства быстро организовал дополнительные отряды, у людей не было никаких профессиональных технических средств для тушения, кроме нескольких одеял, чтобы накрыть источник огня или защититься самому, и деревянных бочек с водой. Поэтому наиболее действенным методом было быстрое разрушение зданий, находившихся в непосредственной близости от горящего дома, чтобы не дать пламени распространиться дальше и перекинуться на соседние строения. Вот такая «хирургия» спасения города от пожара.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

В случае пожаров чаще всего применялось «хирургическое» спасение – быстрое разрушение зданий, находившихся в непосредственной близости от горящего дома, чтобы не дать пламени распространиться дальше и перекинуться на соседние строения.

Как подтверждают современные археологи, Нерон вдохнул в Рим новую жизнь, позволил стать настоящей столицей с ровными прямыми улицами невиданной до этого ширины. Именно он задал минимальные размеры между домами вдоль улицы, спланировал систему каменных стен-брандмауэров, ограждавших теперь один квартал от другого в случае пожара – со временем нововведение переняли все города Европы. Эти принципы были применены, например, при строительстве советских станций метро. С момента нероновой перестройки Рим, а за ним и другие поселения стали четко делить кварталы на бедные и богатые. Зонирование районов по статусу и кошельку их обитателей стало образцом на многие тысячелетия. Да, город еще не раз менялся и реконструировался на протяжении веков, но основная структура была заложена именно после пожара при императоре Нероне.

Конечно, потребовались огромные средства, чтобы восстановить Рим в кратчайшие сроки, не забывая обеспечивать кровом и питанием, медицинской помощью и водоснабжением не только выживших настоящих горожан, но и как-то посчитать всех тех, кто ими не являлся: сезонных рабочих, приехавших в столицу на лето, торговцев и мастеровых, привозивших из провинций товары, и еще массу народа. Да, сам Нерон выделил и деньги, и даже собственные загородные дворцы для размещения пострадавших, как писал Тацит[235], но это не решало проблемы. На помощь сгоревшему Риму пришли остальные города обширной империи, вернее – их не спрашивали, а просто обложили данью, чтобы быстро собрать необходимые средства и ресурсы. Такое было под силу именно императорской власти.

То, что строил один император, разрушали и перестраивали его последователи, иногда сознательно уничтожая память о предшественнике. Так, на месте уже снесенного знаменитого Золотого дома Нерона, занявшего после пожара огромную площадь с садами, парками и прочим, другие императоры возвели несколько крупных общественных зданий – там появился Колизей, новый форум и термы, базилика и триумфальная арка.

Для древнего города совершенно нормально строить новое на старых фундаментах. Тем удивительнее, как сохранялись некоторые городские правила, выстоявшие намного дольше, чем каменные здания.

Даже знаменитый Пантеон – «храм всех богов», объединивший по воле императора Адриана главных римских божеств, недосягаемый образец для архитекторов и амбициозных властителей на протяжении 1300 лет, – тоже появился на месте когда-то стоявшего здесь собора, посвященного Ромулу, основателю Рима. Пантеон оказался редким античным исключением, сохранившимся в христианизированном Риме, когда старые святилища безжалостно разрушались и заменялись христианскими церквями и новой символикой. Ему повезло, как и маленькому круглому храму Геркулеса на старом Бычьем рынке, потому что их практически без ущерба смогли приспособить в новых условиях под католические богослужения.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

На помощь сгоревшему Риму пришли остальные города обширной империи, вернее – их не спрашивали, а просто обложили данью, чтобы быстро собрать необходимые средства и ресурсы.

Некоторые экскурсоводы ошибочно называют храм Геркулеса святилищем Весты. Но вы уже понимаете, что рядом с Бычьим рынком – неизбежно шумным и грязным пространством, с частыми скандалами и спорами, – не мог бы появиться алтарь и огонь хранительницы чистоты и самой земли, и человеческих помыслов. Зато совершенно логично воздвигнуть храм Геркулеса рядом с загородными школами и площадками для спортивных занятий.

Именно на Бычьем рынке впервые были устроены гладиаторские бои всего из шести участников[236]. Поскольку первоначально такие состязания были частью похоронных игр и устраивались в честь умершего римлянина рядом с приготовленным погребальным костром, то не могло быть и речи о появлении в таком месте собора, посвященного Весте.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Для древнего города совершенно нормально строить новое на старых фундаментах. Тем удивительнее, как сохранялись некоторые городские правила, выстоявшие намного дольше, чем каменные здания.

Разумеется, в дальнейшем, когда гладиаторские бои стали неотъемлемым атрибутом римской жизни и уже не связывались с погребальными обрядами, места проведения этих и других азартных игр обязательно размещались только за пределами городских стен, как и сами гладиаторские школы. Ведь, несмотря на то что у горожан были свои любимцы среди бойцов, особенно тех, кто сражался, демонстрируя презрение к смерти, это занятие считалась уделом людей, потерявших честь: преступников, военнопленных, рабов. Иногда в гладиаторы поступали и свободные горожане, но от отчаяния – понимая, что теперь они теряют всякие права и могут быть подвергнуты телесным наказаниям, а это было абсолютным бесчестием для римлянина, несмываемым пятном на всю жизнь.

Еще немного о гладиаторских боях. Если поначалу игры были исключительно частным делом и организовывались состоятельными римлянами, способными оплатить и сам праздник, и строительство деревянных трибун для зрителей, то в самом конце республиканской эпохи они стали развлечением за счет римского бюджета – консулы научились использовать для этого казну.

В 29 году до н. э. в Риме появился первый капитальный театр – постоянный, а не сезонный, хотя в некоторых городах (вернее, рядом с ними, конечно) такие каменные амфитеатры возникли раньше. С того момента они стали распространяться подобно пожару и возводились в каждом провинциальном городе огромной империи. Знаменитый Колизей, с его сложнейшей внутренней структурой, позволяющей продемонстрировать все виды развлечений, от гладиаторских игр и травли животных до «морских боев», построили только через сто с небольшим лет.

Правила размещения и застройки в римских городах, как и в греческих, соблюдались особенно строго, потому что опирались на обычаи предков и оставались незыблемыми, как фундамент, то есть можно было поменять и стены, и фасады, но сохранить основу римской идентичности.

По тем же причинам неизменным оставалось правило организации военных поселений-лагерей, которым город всегда выделял территории за своими стенами. Конечно, это было чисто практическое решение, чтобы никто никому не мешал на узких и часто кривых улицах. Легионеры жили по строгому распорядку, внутри своей жесткой иерархической системы, имели возможность ежедневно тренироваться, не нарушая городской порядок и охраняя его, а власти обеспечивали воинов питанием и всем необходимым.

За городской чертой строились и особые военизированные лагеря – гладиаторские школы. В крупных городах, таких как Рим, их могло быть несколько – каждая спонсировалась покровителем и обеспечивалась вооружением.

Важно помнить, что, согласно тому же древнему правилу, со времен появления Законов двенадцати таблиц действовал жесткий запрет на ношение оружия в городе. Это позволялось только особой городской страже – таковы были правила внутреннего распорядка.

Помните, Цезарь совершил непростой выбор, пересекая реку Рубикон, когда подошел к Риму с неразоруженными легионами – по закону он не имел права входить в город. Будущий император не хотел повторять судьбу диктатора Суллы, дважды в 88 году до н. э., еще при республике, завоевавшего Рим. Такие нормы нарушались во времена военных действий, когда действовали только законы сильнейшего.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Запрет на ношение оружия внутри городских стен целиком унаследовали европейские средневековые города. Поэтому у рыцарей обязательно были оруженосцы, имевшие право только носить оружие за господином. Чаще всего и оружие, и доспехи ввозили в город за рыцарем на повозке.

Дружина, входившая в древнерусский город, обязана была разоружиться – воины сгружали все оружие на телеги и въезжали в городские ворота «налегке».

Запрет на ношение оружия внутри городских стен целиком унаследовало и европейское средневековое городское право, ведь неслучайно многие из этих территорий когда-то были римскими провинциями и жили по римским законам. Вот почему для рыцарей обязательны были оруженосцы, ведь они, в силу низкого статуса, не имели права использовать оружие – только носить его за господином. Чаще всего и оружие, и доспехи ввозили в город за рыцарем на повозке.

Точно так же предписывалось вести себя и в древнерусских городах. Дружина, входившая в город, обязана была разоружиться – воины сгружали все оружие на телеги и въезжали в городские ворота «налегке», если, конечно, не шла война.

Поэтому бравые голливудские блокбастеры, равно как и героические советские и постсоветские фильмы, показывающие города Древнего мира и Средневековья, сильно грешат против истины. Но… кино – это не история, а особый вид искусства.

И запреты на ношение оружия, и правила размещения армейских структур подальше от города были совершенно разумны и строго соблюдались. Однако они не избавляли римлянина от опасности погибнуть в самом городе, даже если он был императором или членом царской семьи. Так, Гая Юлия Цезаря Августа Германика, знакомого нам по его детскому прозвищу Калигула, убили его собственные гвардейцы из личной охраны. То есть именно люди, считавшиеся некоррумпированными и обязанные оберегать императора, стали его убийцами. Эта же гвардия устроила и расправу над теми, кого заподозрили в причастности к смерти Калигулы, и возвела на престол нового императора – Клавдия. То есть войска в городе – опасная структура, даже телохранители или городская полиция, и с древних времен города понимали, что военная сила может быть разрушительной, смотря куда будет направлена.

С городской гвардией возникали проблемы и у других императоров. Неслучайно Септимий Север, захватив власть в Риме, не просто разогнал прежних городских гвардейцев, а вообще запретил им под страхом смерти приближаться к Риму ближе чем на 160 км[237]. Городская гвардия, 150 лет назад ставшая, благодаря Октавиану Августу, опорой для законов и защиты горожан, теперь навязывала свои правила самим императорам. Чтобы иметь больше собственной независимости, Септимий Север создал необходимый армейский ресурс, который можно было отправить в нужном направлении при необходимости – на границы империи или на решение внутренних проблем[238].

Именно император Септимий Север[239] не только позволил размещать легионеров прямо в границах городов, но и разрешил им официально жениться, не прерывая воинскую службу, – это было невероятным новшеством. Более того, появились канабы – специальные поселки при военных лагерях, где проживали семейные легионеры. Впервые им было даже разрешено самим заниматься сельским хозяйством[240], а ведь еще совсем недавно никто и помыслить не мог, что воинам позволят заниматься чем-то другим, кроме службы.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Император Септимий Север не только позволил размещать легионеров прямо в границах городов, но и разрешил им официально жениться, не прерывая свою воинскую службу. Для семейных легионеров появились канабы – специальные поселки при военных лагерях.

С одной стороны, такие нововведения значительно усовершенствовали армейский быт и качество снабжения, дали возможность воинам иметь семью и тем самым улучшили нравы, ведь служба в армии в среднем длилась не менее 25 лет. С другой стороны, реформы Септимия Севера имели и негативные последствия: во-первых, увеличилась нагрузка на города и городские службы, во-вторых, армейские части превращались в военизированных крестьян, что, в-третьих, сильно снижало уровень подготовки самих легионеров, их боеспособность и мобильность.

Надо отдать должное Риму, который, захватывая и присоединяя к себе города и обширные территории, готов был предоставить новым жителям и политические, и иные права, хоть и в несколько урезанном виде, относясь к ним пока как к варварам. Чтобы получить привилегию именоваться настоящим римлянином, нужно было за это право или заплатить (отличная надежная статья дохода в городском бюджете!), или доказать собственную значимость и необходимость, пройдя через сито особой городской комиссии.

Постепенно привилегии уравнивались в общих для всех законах, в отличие от древнегреческих городов, где отношение к «иностранцам» было очень жестким и даже такие же греки, но из других полисов, не могли рассчитывать на подобную лояльность.

ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ:

Если в греческом городе-полисе чужак не имел шансов получить те же права, что и «настоящие» горожане, то в Риме «иностранец» мог стать императором. Неслучайно именно Каракалла – сын «иностранца» – стал властителем, даровавшим полное (настоящее!) римское гражданство всем свободным людям.

В Риме такой «иностранец» мог стать императором. Богатые «провинциалы» из новых римских колоний, получая гражданство, обретали право войти в политическую и административную элиту столицы. Например, император Септимий Север родился в Африке, в римской провинции (территория современной Ливии), а его сын Каракалла, принявший от отца императорский титул, родился в Галлии, там, где сейчас расположен французский город Лион (не зря его прозвищем стала галльская одежда каракаллус). Наверное, неслучайно именно Каракалла – сын «иностранца» – стал императором, даровавшим в 212 году полное (настоящее!) римское гражданство свободным людям по всей обширной империи от Британии до Северной Африки с севера на юг и с запада на восток.

Разумеется, Каракалла не из тех, кто «подарил» бы римское гражданство всем жителям империи, как бы завершая историю мифа о равенстве от имени Ромула. Декрет о гражданстве значительно расширял списки налогоплательщиков – это, вероятно, и было главной целью императора: более 30 млн человек начали регулярно платить налоги, пополняя государственную казну.

Несмотря на то что римские поселения поначалу относились к тому же типу городов-государств, что и греческие полисы, их явным отличием стала особая открытость[241] – настоящим гражданином Рима или других латинских и италийских городов мог стать не только иностранец, но даже бывший раб. Для греков это было недопустимо: в их городском «клубе избранных» чужаками считались не только иностранцы, но и греки – выходцы из других полисов. Открытость дала римским городам возможность расширить коммуникации, мобильность и взаимодействие внутри них.