Айвиэль

Зачем меня позвали? Три часа пустой болтовни с Белорой о дроу. Конечно, так, чтобы полностью убить в ней любое желание купить Вериана, могла говорить только я, Нортейл был прав! Но трёх минут хватило бы, и нет, невыгодно же ссориться с Белорой, она слишком богата — так что нужно было устроить целое представление с вином и музыкантами.

Когда я вернулась в свои покои, Вериана уже не было. Его подстилка в углу комнаты пустовала, только книга аккуратно лежала рядом. Моя первая мысль была до смешного банальна: сбежал. Но почти сразу же пришла другая — это нелогично.

Ему тут хорошо.

Мой Вериан… Мог так поступить или не мог?

Проклятье! Почему я подумала «мой»? Он не мой, просто… просто раб, который волею судьбы оказался у меня. Сама себя обманываю, конечно.

Я металась по покоям, как тигрица в клетке. Жар поднимался к вискам — верный признак того, что магия вот-вот вырвется наружу. Пришлось дважды тушить случайно воспламенившиеся шторы.

Я поняла, надо искать.

Очень уж сильно внутри рычала интуиция.

К рассвету я обошла весь замок. Слуги шарахались, стражники делали вид, что усердно ищут. Всем было плевать на дроу. А герцог еще не проснулся, чтобы защитить свое вино и его создателя.

Я вышла во внутренний двор, когда солнце уже стояло высоко. Южное, беспощадное, жаркое. Смертельное для дроу. Этот внезапный страх — острый, как игла — пронзил меня насквозь. Что, если он где-то снаружи? Под этим испепеляющим светом?

В этот уединенный угол сада  я пришла почти случайно.

Вериан!

Богиня милосердная, как же страшно было на него смотреть! Вериан лежал ничком, одна рука неестественно вывернута. Волосы — те самые серебристые волосы, слиплись от крови. На открытых участках кожи проступили белые пятна — начало солнечных ожогов.

Боги, эрителия может не помочь.

Терен предупреждал про некроз, я…

Меня затрясло. Внутри всё заледенело, хотя я — маг огня! Вот тебе и ирония судьбы.

— Вериан? — я упала на колени рядом с ним. Моя рука скользнула к его шее, нащупывая пульс. — Только попробуй умереть, высокомерный ты болван!

Пульс был — слабый, едва уловимый, но был. Я сорвалась на крик:

— СТРАЖА! СЮДА! НЕМЕДЛЕННО!

Четверо стражников прибежали почти мгновенно — видимо, мой голос заставил их поторопиться. Или это было пламя, которое уже плясало вокруг моих сжатых кулаков?

— В мои покои. Осторожно! — я чувствовала, как дрожит подбородок. — Если хоть один волос упадёт с его головы по вашей вине, клянусь, я превращу вас в головёшки!

Никогда не угрожала сжечь кого-то. Ни разу за все двадцать шесть лет. А тут вырвалось так естественно, словно каждый день этим занималась.

В моих покоях мы уложили Вериана на постель, на живот — его спина представляла собой одну сплошную рану. Кто-то прошёлся по ней кнутом или хлыстом. Чувствуя, как горячие слёзы застилают глаза, я отправила слуг за Тереном.

Лекарь герцога явился почти мгновенно. Осмотр был коротким и точным.

— Масло эрителии для ожогов, — быстро произнёс он, не поднимая взгляда. — Темнота, хотя бы относительная. Никакого солнца, пока не восстановится. Все раны нужно промыть…

Он замолчал, прощупывая рёбра Вериана.

— На удивление, почти ничего не сломано. Пара рёбер, но в его состоянии это… ерунда.

Терен выглядел озадаченным.

— Кто это сделал? — спросила я, стискивая зубы так, что заболела челюсть.

— Не могу сказать наверняка, — Терен покачал головой. — Но били профессионально. Чтобы причинить максимальную боль, но сохранить жизнь.

От его слов внутри что-то оборвалось. Я почувствовала, как по комнате расходится жар — мои эмоции снова брали верх над контролем.

— Я сама всё сделаю, — мой голос звучал так, что Терен даже не пытался спорить. — Просто скажи, что делать.

Лекарь объяснил, как обрабатывать раны, показал, как наносить масло, и оставил целую сумку с лекарствами. Я даже не помню, как он ушёл.

В следующий момент я уже была одна с Верианом.

Моё сердце колотилось где-то в горле, когда я принялась осторожно промывать его раны. Каждый стон, каждое движение заставляли меня цепенеть от страха. Никогда в жизни я так не боялась за кого-то.

— Вериан, высокомерный ты ублюдок, ты должен жить, — шептала я, словно заклинание, промакивая кровь с его спины. — Только попробуй умереть, я тебя с того света достану и снова убью, честное слово!

Не знаю, услышал ли он меня, но в какой-то момент его ресницы дрогнули. Глаза — почти синие, затуманенные болью — приоткрылись.

— Айвиэль… — его голос был едва слышен, сухие губы с трудом шевелились. — Айви, Айви… прости меня. Прости.

Я замерла, не понимая. О чём он? О тех словах, что разрывали моё сердце? О том, что оказался беспомощен? Или о чём-то, чего я ещё не знала?

— Всё хорошо, — я осторожно провела рукой по его волосам, стараясь не задеть раны. — Успокойся. Спи.

Следующие два дня слились для меня в один бесконечный кошмар.

Я не отходила от Вериана ни на шаг.

Меняла повязки, прикладывала примочки с эрителией к ожогам, следила, чтобы ни один луч солнца не проникал в комнату. Спала урывками, сидя в кресле рядом с кроватью. Ела то, что приносили слуги, не ощущая вкуса.

И всё это время внутри крепло решение, странное, почти безумное, но единственно верное. Я освобожу его. Как только он окрепнет — сразу.

На исходе второго дня я отправила записку Миере — нужен был специалист по работорговле, чтобы оформить документы об освобождении. А пока что… я наклонилась и сняла с шеи Вериана цепочку, мой подарок, и антимагический ошейник тоже. Они мешали обрабатывать раны на его шее, да и… он больше не будет рабом. Никогда.

Я аккуратно провела пальцами по его волосам, откидывая серебристые пряди со лба.

В дверь громко постучали — герцог требовал моего присутствия. Неотложное дело, сказал слуга. Я вздохнула и ещё раз посмотрела на спящего дроу. Хорошо, что ему стало лучше. Я ненадолго отлучусь и вернусь до того, как он проснётся.

Если бы я только знала, что произойдёт за время моего отсутствия, я бы никуда не пошла. Ни за что на свете.