Арон

Я вёл человечку.

В наши апартаменты. В спальню. Нет, сначала всё же придётся подзадержаться для разъяснений в гостиной. А чуть позже можно и в спальню…

Я сумею расслабить мою человечку и восстановить её силы.

Ведь Мира устала. Я следил за всеми её жизненными показателями, теперь – особенно пристально.

И откладывать разговор уже было некуда.

Когда я завёл Миру в комнату, тут же закрыл дверь за человечкой. И заблокировал её ментально дополнительно – по привычке, чтобы нас не побеспокоили.

У меня было странное чувство: словно подсасывало под рёбрами, и снова хотелось отвести взгляд, хотя нет ничего прекраснее, чем смотреть в чайные глаза моей человечки – нежной, манящей.

Надлежало всё прояснить. Сразу по трём пунктам. Новое положение Миры в обществе. Её новое положение в физиологическом плане. А также мебель…

С чего бы начать?

Я усадил Миру за круглый стол в секторе гостиной. Подал ей большую чашку чёрного кофе – сейчас запрос её организма на этот продукт запредельно высок. Это нормально.

– Сегодня я лично приготовлю тебе кролика, запечённого в кофейных сливках, моя человечка, – уведомил я Миру.

– Эм... Звучит… интересно. Спасибо…

– Тебе и нашему совместному потомству это будет полезно. Эмбрион уже в стадии имплантации к стенке твоей матки, у атлантианской расы эта фаза проходит быстрее чем у людей…

Бах!

Чашка с грохотом разлетелась.

Мира была в порядке, она просто разжала пальцы и отпустила в свободное падение свою чашку полную кофе. Человечка смотрела на меня огромными глазами. Так, отлично. Главное я ей пояснил, теперь отвечу на вопрос о документах, что так её беспокоил.

Я взял с изящного комода рабочий планшет и развернул на его мониторе перед Мирой документ. Свидетельство о браке, ранее подписанное ею. Но теперь это был официальный перевод на всеобщий язык.

– Нет повода для волнения, Мира. Потомство появится на свет юридически безупречно защищённое. В законном браке с гражданином Атлантии. Со мной. Депортации ты, разумеется, не подлежишь. Потому как с момента подписания относишься к атлантианской расе.

Я немного подождал. Но Мира молчала и не шевелилась. И я решил продолжить пояснения:

– …физиологически за счёт фетального химеризма ты приобретёшь ряд атлантианских особенностей. Изменения будут плавными, и что-то из этого останется и после родов… Последующие беременности будут закреплять новые качества. Атлантианцы редко производят на свет более одного ребёнка. Но мы с тобой не ограничены ни временем, ни материальными ресурсами. А традиция беречь генофонд и не распыляться – не актуальна для нас. Наши гены хорошо сочетаются. Так что это на благо популяции. Я считаю, что чем больше, тем лучше. А ты что думаешь?

Она всё ещё молчала.

Только моргнула один раз. Открыла рот и закрыла снова.

Хм, понимаю. Надо обработать информацию. Всё же Мира человек. Её реакции пока не ускорились до атлантианских. Но это не страшно. Я дам время. А если она останется в человеческом темпе... что ж, это где-то даже мило.

Пока что я включил бесшумного робота-уборщика – собрать осколки чашки и ликвидировать кофейную лужу на полу. И вскоре подал хранившей молчание Мире новую чашку крепчайшего кофе.

– Ах да, Мира. Я также заказал мебель.

– Что?.. – наконец прошептала моя человечка.

Хм. Она, видимо, забыла о какой мебели речь.

– Тебе понравилась мебель. В одной из малых гостиных. Ты подумала, что хочешь домой такую же, но с лавандовой обивкой. Я уловил это твоё намерение и заказал гарнитур к нам домой и…

– Да как ты можешь?!... – пролепетала человечка.

– Состав можно откорректировать. Взять дополнительные пару кресел или отказаться от диванчика-рекамье. Он такой несимметричный… это не проблема, Мира. Не стоит так беспокоиться.

Я взял мою человечку за руку. Нежно поцеловал.

Её пальчики мелко дрожали. Кожа теперь ещё ярче пахла кофе и чайными розами с Земли. Безупречный, идеально подходящий мне аромат.

Мира смотрела на меня всё так же ошарашенно.

Её губы беззвучно артикулировали какие-то фразы в стиле драконоида Гидеона. О том, что атлантианцы "совсем не видят берегов". Или что-то в этом роде.

Хм… готов признать, может, я в чём-то и был неправ.

– Мне жаль, Мира, – мягко улыбнулся я, – конечно, не стоило без тебя заказывать мебель…

Мира зашипела на меня почище накса, отняла свою руку и принялась большими глотками – практически залпом пить кофе.

Мира

Мир взорвался.

Перевернулся на голову и обратно на ноги.

Я беременна! От виана… нет, просто от Арона!!!

И он – так по-атлантиански меня уведомил об этом. А не надо разве сначала партнёра узнать?!! Всё обсудить?!! Проверить совпадение ценностей или что там рассказывают в психологических подкастах?!

...Хотя я знаю виана Арона год. Как будто как облупленного. А он, можно не сомневаться, – отлично знает меня.

Но мы ничего такого не обсуждали! Даже не встречались…не были парой… Мы просто…

Что за жесть?!

Как так?

А контрацептивный укол, что положен на службе раз в полгода? Я ведь не пропускала, хоть и не жила половой жизнью! Почему же… Ну да чёрт с ним с уколом!!!

Я беременна!

Я…

На глаза навернулись слёзы. Горло словно спазмировало, но…

Нет, это не истерика.

Как ни странно, это… эйфория.

Почти безумное счастье – это оно, сбивающее с ног, разбивающее на атомы, словно раздвигающее сиянием рёбра изнутри!.. И мне то ли щекотно, то ли горячо. Я то ли упаду в обморок, то ли истерически расхохочусь.

Такое странное счастье, которым я не могу управлять – как будто горит вся моя кожа…

Я просто… не в себе.

…И после новости о ребёнке тот факт, что я подписала согласие на вступление в брак на первородном языке Атлантии и дала на всё устное согласие, даже не поняв, что делаю… эта новость как бы смазалась. ВЕДЬ Я БЕРЕМЕННА.

Манипулятор-атлантианец явно специально шокировал меня новостью о “потомстве”, как он изволил выразиться! Чтоб потом мне было на всё остальное… не плевать, но… накричать на него я уже не могла физически! По крайней мере – не сейчас. Я была готова разрыдаться… но голос не слушался.

Только кофе, который я сейчас хлестала большими глотками – как-то на физиологическом уровне меня выравнивал.

И, лишь поставив опустевшую чашку на стол, я смогла заговорить:

– Арон… ты это сделал… специально?

– А как это технически можно сделать случайно? – мягко улыбнулся Арон, – Мира, ответственность, которую я за тебя взял – это, в том числе вопрос твоей безопасности. Быть землянкой и быть атлантианкой… это объективно очень разные шансы на выживание в подобной миссии. Я сделал тебя атлантианкой, это было наилучшим решением вопроса.

– Так ты сделал мне ребёнка и женился… ради миссии?! Чтобы меня не убили?

Вдруг стало горько. Словно что-то многотонной плитой сдавило мне грудь, но… лишь на несколько мгновений.

Виан Арон замер, словно размышлял, как ему сформулировать ответ. С учётом разницы наших восприятий. Пока у него не всегда получалось блестяще подбирать слова или, скажем… выделять приоритетность новостей! Затем мой босс как-то очень устало по-человечески выдохнул и тихо, но твёрдо произнёс:

– Я первый раз в жизни совершил поступок из любви к женщине, моя человечка. Даже два поступка. А миссия была прекрасным оправданием. Даже перед самим собой. Какое-то время.

– Что…

– Я люблю тебя, человечка. Что тут непонятного?

Он привычно закатил глаза, но не злобно как на работе. А иронично, мягко, тепло.

Я рассмеялась. Нервно? Счастливо? Где-то пополам.

Арон улыбнулся.

Невозможно.

Это невозможная ситуация.

– Виан-тиран… – пробормотала я, – тоже мне… Мира… нашла в кого влюбиться...

– Как-как вы сказали, виана? – наигранно приподнял брови атлантианец. Откинул от лица белоснежную прядь, перевившуюся с иссиня-чёрной шевелюрой. Миг, и Арон навис надо мной. Хищно так… Но я его больше не боялась. У меня к нему совсем другие чувства.

– Никак! Говорю, вы атлантианский тиран, виан Арон! Вы… мы… не встречались! Свадьбы не было! Космос… да ты даже не спрашивал меня! И про беременность сообщаешь ты мне, а не наоборот! Да почему вообще?! А я… а ты… мебель эта ещё…

Я была взвинчена. Счастлива! В ярости! Всё сразу…

– Вдох и медленный выдох, Мира, – по-деловому распорядился атлантианец, – и мысли придут в порядок. Возможно, ты не сразу мне поверишь… но мне действительно важно, как ты ко всему этому относишься.

Я подышала как было велено. И тогда мои мысли, что распались на хаотичные отрывки, довольно скоро собрались обратно. В стройные (атлантианские?) потоки.

Поток первый – этот атлантианец, к которому я испытываю такое мощное влечение, что аж в глазах темнеет – мой идеальный партнёр. Его атлантианская придурь от кофемании до раскладывания всего по линеечке – меня совсем не раздражает. Более того – успокаивает. Мне нравится, что он такой. Если бы я жила более комфортную жизнь… скорее всего выяснилось бы, что я и сама примерно такая. Вещи складываю квадратиками. Шампуни расставляю по высоте флаконов. Пью или хотя бы нюхаю кофе больше, чем стоило бы человеку…

Поток второй – родить от этого атлантианца – идея, на которую мой организм на телесном уровне реагирует с первобытным энтузиазмом. Решение принимают древнейшие структуры головного мозга. До коры больших полушарий эта информация докатывается уже определённая в категорию “лучшее решение из возможных! И обсуждать нечего!”

Поток третий – лавандовый диван-рекамье – это, конечно, очень спорный предмет мебели. Однако его изгибы комплиментарны изгибам почкообразной ванны в нашем доме. И если диванчик поставить прямо под полулуние окна – ванная комната будет идеально отбалансирована…

Что-то атлантианское во мне бодро порешало по всем пунктам, но в то же время я… я-человек не собираюсь давать атлантианцу спуска! Иначе он решит, что можно и дальше решать за меня, уведомляя постфактум. И он прекрасно понимает, что поступил неправильно. Под скорлупой привычной заносчивости большого руководителя я вижу его смущение, неловкость и... вину? За то, что не обсудил со мной ничего! И Космос его спаси – если он сейчас реально беспокоится, что не согласовал со мной заказ дивана!!!

– Арон, – тихо, по-атлантиански ровно протянула, постукивая пустой чашкой по столу, – я не уверена, что меня такое положение дел устраивает.

Он держался. Держался отлично. Какой-нибудь Эвонис там мог бы ему и поверить. Но я своего атлантианца чувствовала очень хорошо. И меня ему было не провести. Виан-тиран смутился и напрягся.

Пулей изъял у меня пустую чашку и вернулся с наполненной, при этом так виновато заглядывая в глаза что… Ха! Скажи мне кто месяц назад, что я увижу у своего начальника-тирана такое выражение лица – как у котоида в сапогах из культового земного мультика древности о зелёных ограх.

– Что я могу сделать, чтобы тебя… устроило такое положение дел, Мира?

…Огромные чёрные глаза, в них отражаются бусины наноламп. И я… не могу на него злиться! Что за дела?!

Ну, может, получится хотя бы изобразить?..

– Знаешь что, – начинаю я, изо всех сил ища в организме остаточные крупицы гнева (в педагогических целях). Но вижу эту ироничную усмешку, что зарождается в уголках губ моего атлантианца. Он меня раскусил! Черт-черт-черт.

“Попытка меня перевоспитать засчитана, виана-пока-ещё-человечка”, – нежно огладил моё пси-поле голос босса, – “но ты не переутомляйся. Нам это вредно. Я постараюсь… скорректировать своё поведение. Однако… ты искренне приняла моё предложение, подписывая свидетельство о браке. Ты искренне отдавалась мне, когда я любил тебя у озера…”

“Любил”.

О…

Как это звучит.

“Иногда некоторые вещи сознательное принимает с запозданием, Мира. Издержки культуральных ограничений, психологических блоков и прочей ерунды”.

Я поискала аргументы. Но их не было.

Атлантианец опустился передо мной на одно колено. Ищуще заглянул в глаза.

– Но теперь у меня не осталось от тебя секретов, Мира. И я спрошу тебя ещё раз. Теперь, полностью отдавая себе отчёт на всех уровнях восприятия, ты останешься моей женой, человечка?

В его пальцах возникло кольцо – сгалитовый обод белого металла с пиктограммой из рубиновых камней – узор означал, что супруг надевшей такое кольцо женщины – представитель атлантианской расы.

Я поняла вдруг, что Арон сейчас взял меня за руку, а я – не ощущаю и тени сопротивления – как будто никто не нарушает моё личное пространство. Как будто присутствие этого мужчины – всегда уместно. Чудеса…

Я просто кивнула.

И уже, когда он надевал кольцо на мой палец, договорила:

– Но впредь давай без этих бесед о подсознательном и обвинений стволовых структур головного мозга в согласии с чем-либо без моего непосредственного участия. Я хочу, чтобы ты обсуждал со мной действительно важные вещи…

Арон надел кольцо на мой палец – на тот же, на котором было рубиновое кольцо с камнем-носителем накса. Как в старые времена на Земле обручальным кольцом “запечатывали” помолвочное.

– Я всё понял, моя дорогая виана, – хмыкнул Арон, поднимаясь с колена, – я виноват и посыпаю голову пеплом. С лавандовым гарнитуром я явно поспешил…

Я прыснула, но не успела ничего сказать.

Через миг – очередная кофейная чашка слетела, освобождая стол – новый грохот, новые осколки.

А меня пересадили на столешницу прежде, чем я успела пикнуть. А после и вовсе – зажали рот поцелуем. Я не возражала. В конце концов, я на задании. А этот виан – мой начальник. Надо соблюдать субординацию.

***

Я сижу на столешнице исполненной под мрамор. Только что здесь стояла чашка кофе – и вот её осколки уже валяются в кофейной луже на полу…

Потому что стол нам сейчас нужен для другого.

…Губы атлантианца на моих губах.

Жадные руки – уже под моим платьем.

Срывают с меня одежду, уже привычно швы с тихим хрустом расходятся в его пальцах, как невесомая бумага.

Я обнимаю мужа (мамочки, мужа?!) ногами за мощный торс, оглаживаю ладонями грудь. Расстёгиваю сгаэлитовые пуговицы наощупь… мне это нужно.

Не меньше чем кофе.

А может, даже больше.

Сладко постанываю атлантианцу в рот, пока он медленно заставляет меня, уже обнажённую, завалиться прямо на столешницу. Коснуться лопатками прохладной опоры.

– Мира… – атлантианец рычит мне в губы, на миг разорвав поцелуй. Затем с вновь с неистовой жадностью припадает к моему рту. И почти сразу его губы соскальзывают на мою шею. Я глубоко рвано вдыхаю.

Не может быть.

Не может!...

Я всё ещё в это не верю.

Это как те сны…

Секс на столе и всё такое. Просто сейчас всё немного… мягче?

В тех снах начальник меня просто грубо брал на рабочем месте, и это было ох… горячо, интересно… и жутко!

А теперь – ситуация такая же. Но контекст изменился. Этот мужчина меня любит (кто б мне раньше сказал, что атлантианцы на это вообще способны?! Не поверила бы ни за что!). Этот мужчина – мой муж, и я жду от него детей…

Эм…

Ребёнка-ребёнка! Почему это я подумала во множественном числе?

Очень странно. Но эта мысль была лёгкая, как с горки съехать. Но всем известно, что в атлантианской расе почти не встречается многоплодных беременностей. Они и у людей не сказать чтоб частое явление. Это скорее шиарийская норма. Настолько нарушать канон (мысленно нервно посмеиваюсь) – это уже как будто за гранью.

За атлантианской гранью.

За которой у этой расы начинается очень тихая и очень интеллигентная истерика с ритмичным подёргиванием века, так что…

“О чём думаешь, Мира?” – губы Арона легли на мою грудь, втянули горошину соска. Обжигающе горячо. Чувственная волна прострелила меня насквозь, – “как вы смеете отвлекаться в такой момент, виана?! Да ещё и блокировать от меня мысли… выговор вам… с занесением в личное дело”.

– Простите, виан-начальник, – выдыхаю громким шёпотом и счастливо зажмуриваюсь, выгибаясь в руках босса, а он тем временем переключается ласками на вторую мою грудь, – ах…

И мои странные предчувствия “о потомстве” на время забываются. Остаются только ощущения.

Губы начальника скользящие по моей груди, спускающиеся ниже – на живот. И ниже…

Что это он? Неужели собрался…

Не успеваю додумать мысль, а мои ноги уже удобно лежат у начальника на плечах. (Я всё ещё называю его про себя начальником? О да. И это надолго!)

И удара сердца не проходит, как губы атлантианца, коротко чиркнув по внутренней поверхности моего бедра – накрывают моё самое нежное место. Я дёргаюсь. Но смысла в этом нет. Фиксировать меня он умеет великолепно. И эта беспомощность, на которую я с удовольствием соглашаюсь – это что-то потрясающее.

А язык атлантианца уже уверенно очерчивает кончиком мой клитор. О… о!

И вдруг босс жадно припадает к моему телу губами.

Меня словно бьют под дых!

А потом мой атлантианец нежно прикусывает мой чувствительный бугорок. И я…

Мир – распадается на алые искры. Резкая судорога оргазма скручивает меня. Я хватаюсь рукой за столешницу, на которой меня разложил этот совершенный любовник. И вдруг, отламываю край, словно плитку шоколада… оу… а я думала стол мраморный.

Язык атлантианца, его умелый рот – продолжают меня терзать.

Но он теперь совершает очень правильные широкие неторопливые движения, словно раскачивая меня на волнах – как будто давая мне прийти в себя от острого крышесносного оргазма – от этого невероятного нежного укуса. Но на самом деле – этот виан беспощадно заваливает меня в другой оргазм, более плавный и размеренный. Заставляет меня потерять бдительность, размякнуть, разжать кончики пальцев ног, прекратить отламывать куски мраморной столешницы… лишь для того, чтобы, когда я забудусь, – снова выбить реальность очередным острым оргазмом.

Это новая симфония – но я уже узнаю́ его стиль. И подыгрываю охотно…

***

Время теряет смысл.

Я теряю интерес к его течению.

После очередного чувственного потрясения виан-тиран подхватывает меня на руки, поднимает с безнадежно испорченного стола и без комментариев уносит меня в ванную. Здесь по псионическому приказу Арона уже набирается большая прямоугольная купель.

Наша сиреневая ванна дома, конечно, лучше. Как только мы вернёмся, сразу же займемся в ней любовью (вскользь вспоминаю как сидела в той ванной, всерьёз разсышляя не сорвать ли с почти-обнажённого начальника полотенце. Тогда казалось авантюрной, неадекватной, дикой мыслью… А теперь – милое забаное воспоминание о “наших первых робких шагах по сближению”. И мы обязательно сделаем в нашей ванной всё, что следовало ещё тогда…) Ну а пока… и эта ванна сойдёт. Потому что декорации – это не главное! Главное – чтобы со мной был он!

***

Мы погружаемся на дно купели, заполненной водой.

Это небольшой бассейн.

Мы с атлантианцем целуемся самозабвенно, погружаясь на дно.

С запозданием осознаю, как флегматично отношусь к отсутствию кислорода — словно он мне не особо нужен. Нет, нужен, конечно! Я же не дышу жабрами… Ну как бы – кислород не так сильно нужен, как раньше. Это тоже новая грань моего существования. Атлантианская грань. И мне нравится.

Я словно прожила всю предыдущую жизнь, чтобы однажды прийти к этой манере чувствовать. И она для меня какая-то очень родная и правильная. И в глубине души я всегда об этом знала.

…И вот я уже лежу на дне купели.

Мой роскошный муж – мой начальник-тиран, мой идеальный безупречный атлантианец – деликатно прижимает меня ко дну.

И я жду.

Жду, когда это произойдёт снова.

Жажду почувствовать безупречный огромный член атлантианца в себе.

И невероятно наслаждаюсь этой оттяжкой. Я знаю, как мой босс меня хочет. Чувствую каждой клеточкой. И то, как он оттянул этот момент… я понимаю – это тоже своего рода признание в любви.

Атлантианцы – эгоистичная раса. И Арон сейчас со мной идёт против канона.

Это он ещё не знает, насколько сильно мы нарушим канон. Но… сейчас я не буду об этом думать. Чтобы он не прочитал мысли. Чтобы для него был сюрприз. Два сюрприза… Не всё же ему меня удивлять!

Огромная горячая головка возбуждённого члена моего начальника прижалась ко мне у самого входа. Я обняла торс своего атлантианца ногами, и он медленно и неотвратимо в меня вошёл. Горячо раздвинул мои ткани. Переполнил изнутри.

Я ахнула, теряя кислород, и тут же получила поцелуй – возвращающий дыхание. Такой поцелуй, словно моим ртом его язык владеет сверху, как член владеет мной снизу.

Он имел меня сразу с двух сторон. Под предлогом передать дыхание.

“Именно. Ты вся моя, человечка. И я собираюсь напоминать тебе об этом часто… Очень часто”, – огладило моё пси-поле намерение босса.

“А когда же работать?” – выдала я автоматическую мысль в ответ.

“Ваши обязанности отныне несколько расширены, виана-супруга. “

“А как же…”

“Кофе буду варить я, виана Мира. Не всегда. Но в семидесяти процентах случаев. Освободится масса времени…”

Я улыбнулась. Попыталась. Насколько могла. Ведь наш поцелуй не прекращался.

А атлантианец медленно задвигался во мне.

Каждый выпад – сладкая пытка. Каждое нежное но уверенное вторжение – предупреждающий спазм моих интимных мышц. Ещё немного, и…

Но мой атлантианец, конечно, всё об этом знал.

И замирал, не давая мне свалиться в супер-оргазм – босс всех оргазмов. Оттягивал, словно уводил мелодию в неожиданное направление. Наконец, я уже мысленно взмолилась: "Арон!..."

Его пальцы легли на мой клитор, и толчки члена босса во мне стали частыми и жёсткими.

…Он разбил меня, взорвал, уничтожил. Сочетанные касания, растяжения, стимуляции глубоких точек где-то во мне, о существовании которых я не подозревала.

Волна предвкушения нарастала. Достигала степени невыносимости, и…

Очередное движение. Пальцев, члена – во мне там, внизу и языка атлантианца у меня во рту. Финальный аккорд. И срыв.

Я сжала его в себе. Забилась в крепких объятиях. Издала шумный стон, растворившейся в воде…

Мир не просто задрожал или взорвался. Он обратился мельчайшими фрагментами – изначальными частицами. Я смотрела сразу со всех фокусов, мыслила из всех позиций. Со всех ракурсов. Со всех уровней восприятия.

Я что-то поняла про эту жизнь, что-то очень важное. Но всего на несколько мгновений…

А потом меня забил дикий спазм. Судороги оргазма. Жаркие импульсы, которые на телесном уровне были такими сладкими, желанными, потрясающими до основания души – что выбили из меня это знание. Подобно тому как голод или жажда или очень яркая и простая картинка естественно переключают на себя внимания.

Я плавно съехала из тонкого состояния всезнания… в голое животное удовольствие.

Я сжимала атлантианский член в себе. Он пульсировал. Было горячо. Было тесно. Я дышала как будто кожей, поглощала тепло и манящий запах моего мужчины без единого вдоха.

Арон в меня вторгался. Резко, часто. Пока не кончил горячо и мощно…

Я вспомнила. Я – Мира. Я – человек. Но уже не совсем.

Я – люблю этого мужчину…

Я жду от него детей…

К тому моменту, как Арон вытянул меня на поверхность ванны я уже почти вернула себе человеческий взгляд на жизнь. Мы вынырнули, не разрывая поцелуй.

Но что-то запредельное – всё равно осталось со мной. Оно было… как музыка.

– Арон… – я еле отдышалась и выдохнула в губы любви всей моей жизни, – ты сыграешь мне… на виолончели?

– Ещё раз? – хмыкнул муж, вопросительно приподняв брови, а потом мягко рассмеялся, – а если серьёзно… конечно сыграю, моя человечка.

Он говорил со мной, так и не покидая моего тела.

Я улыбалась. Отвечала на новый поцелуй.

Я знала: мы ещё только начали.

– Будет церемония, – вдруг сообщил Арон, прервав ласки, – если ты согласишься. Нас ждут трудности, Мира. Что бы кто ни говорил по всеобщему телевидению, общество сопротивляется смешанным бракам. И потому правильно объявить во всеуслышание о нас, однако...

– Что?..

– Я хочу, чтобы ты стала моей в глазах всего мира не потому, что радею о благе Вселенной и желаю подать Союзу пример. А потому, что ты нужна мне.

– Знаю, – шепнула в губы босса, ощущая как его член вновь твердеет во мне, – атлантианцы – очень эгоистичная раса. Это всем известно.

– И музыкальная, – многозначительно заглянул мне в глаза босс.

– Я заметила, – выразительно ответила я на взгляд моего личного тирана и потянулась за новым поцелуем сама.