Арон

Я почти прикоснулся псионическим полем к сенсору – чтоб открыть дверь в зал сессии. Я не фанат того, чтобы включать кофеварки или захлопывать двери пси-импульсом. Эта показуха больше для шиарийцев, чтобы впечатлять своим “великим” псионическим даром самочек. Но у меня была причина: руки были заняты Мирой. Как-то так вышло, что обе… Я бы вообще не отказался всё тело занять этой человечкой, чтобы максимально расширить площадь соприкосновения. А так – лишь одной рукой приобнимал её, вторая так и тянулась огладить человечке талию. Периодически я подхватывал Миру на руки и нёс некоторое время. Потом она норовила высвободиться… мне нравилась эта игра. Плюс она укладывалась в нашу легенду.

Потому-то я решил “без рук” открыть дверь в зал сессии – где все, должно быть, сидели с максимально постными лицами и при полном параде – в мундирах, задраенных на все пуговицы, слушали монотонное вещание докладчика: как альфа-расы улучшают жизнь людей.

Откровенно говоря – альфа-расы мало её улучшают. Тот, кто не проникся людьми, давит их и делает жизни ещё более невыносимыми со всем энтузиазмом нарциссического псевдопревосходства. Кто обжёгся об людей – осознал меру влияния этой хрупкой расы на нас – тот делает то же самое, но из других мотивов. Рычит громче других и уползает на альфа-курорт – закрытую планету, куда людям нет хода – зализывать душевные раны. Но есть и те, кто выбирает третий путь. Не завалиться ни в одно и не в другое.

И с учётом происходящего между мной и Мирой – я полон решимости отбалансироваться. Выбрать тот самый третий путь. Кто, если не я?

Не зря же мудрый народ Атлантии издревле пересекался с человеческой расой – стали бы мои предки это делать, будь люди слабой, опасной и совершенно бесполезной расой?! Конечно нет.

Иными словами, мне было не до форума. Я желал утонуть мыслями (и не только) в моей человечке. И я взывал к кому-то незримому, “чтобы идти на форум не пришлось” – очень уж я этого не хотел. Я хотел снова сжать в объятиях податливое и отзывчивое тело моей человечки.

Вселенское провиде́ние (как называют это люди) ответило мне очень своеобразно.

Навстречу вылетел Гидеон.

И оттеснил нас от входа в лекционный зал. Плотно прикрыл за собой дверь и жестом увёл нас подальше по коридору.

По взвинченному виду драконоида и серебряным чешуям, что то возникали на его скулах, то явно волевым усилием втягивались обратно, я понял, что Гидеон в полном раздрае.

Потому привычно накрыл нас троих полем отторжения и сгенерировал через накс для систем видеонаблюдения подложную картинку, как уже делал прежде.

– Что? – без обиняков спросил я Гидеона, на всякий случай по-хозяйски обнимая свою женщину. Да, мы на одной стороне. Но Мира не перестала быть привлекательной по меркам большинства рас самкой. И я нашему товарищу-драконоиду не намеревался дать об этом забыть – ибо нечего!

– Эвонис, – как-то гавкающе выдал Гидеон.

И?!

– Развитие у этой мысли будет или как? – я закатил глаза. Да что с ними со всеми? Вот так у моей расы и сформировался этот жестовый паттерн закатывания глаз. От безысходности! Ведь на каждом шагу более отсталые индивиды дают для этого по десять поводов за пять секунд!

– Эвониса нет в зале.

Я молчал. Позволял Гидеону формулировать, как он умеет. Неспешно. Не слишком конструктивно. Со скидкой на видовую принадлежность. У драконоидов были положительные качества – но вот они лежали не в сфере ораторского искусства.

– Эвонис пошёл убивать нашего подследственного.

Гидеон явно рассчитывал на шумное “как же так?!!!”. Но я лишь вопросительно изогнул одну бровь. Драконоид, очевидно разочарованной недостаточно буйной моей реакцией, принялся-таки объяснять нормально.

– Эвонис не стал дожидаться окончания сессии. Передал свои лекции ассистентке. И теперь юная атлантианка, запинаясь раз в минуту и, глядя в пустоту своими чёрными глазами-дырками, бормочет доклад, который видит явно от силы второй раз в жизни… А подвешенные мною маячки сигналят о фиксации пси-профиля Эвониса на траектории движения – бесспорно к подследственному!

Хм. Как длинно и красиво сказал. Даже про “глаза-дыры” ничего так.

– Гидеон, а ты чистокровный драконоид? – поинтересовался я, жестом приглашая Гидеона следовать за мной и увлекая одной рукой Миру. Теперь мы все двигались по следу Эвониса.

– Что ты имеешь в виду, атлантианец? – тихонько зарычал Гидеон, всё же двигаясь со мной вместе.

– Это был комплимент, – хмыкнул я, – сейчас мы остановим нашего друга Эвониса. И поинтересуемся, какого драконоид… то есть, почему он вообще в это влез и зачем бы ему прикрывать Селию. Может, там какой-то шантаж и многоуровневая интрига, которую я пока не просчитал.

Мира тяжело вздохнула: как если бы мотивация Эвониса была понятна и трёхлетнему детёнышу драконоида, а я её в упор не вижу.

– Мы тебя внимательно слушаем, Мира, – подбодрил я высказаться мою человечку.

– Он в неё влюбился… – робко произнесла человечка

А мы были уже на полпути к пункту назначения.

– У тебя это мотив прям для всех, Мира. Селия влюбилась в меня. Эвонис в Селию. Мелодрама какая-то.

– Но разве этого мало? – мягко улыбнулась человечка. И что-то словно ошпарило мою грудь изнутри от этого печального взгляда и осторожной улыбки. Я не знал, какие биохимические каскады в моём теле могли бы дать это жжение и чем оно могло быть спровоцировано. Никаких логичных причин. Одни только нелогичные…

– Может, ты и права Мира, – тихо ответил я своей девочке.

Драконоид как-то так крякнул или издал подобный звук – я трактовал смысл его усмешки как: “то-то же!”/”вот тебе атлантианец!”/”выкусил?”

Но не был уверен в точной интерпретации, потому решил смолчать.

Я буду прислушиваться к Мире. В конце концов, исторически люди иногда оказывались правы по ряду вопросов психоэмоционального толка. Моя раса в них не то чтоб сильна. Мы привыкли в ряду поколений этой сферой пренебрегать. Проблема в том, что и Эвонис, и Селия – представители атлантианской расы, и вероятность, что оба “засбоили” на одну и ту же тему – математически невелика.

А хотя…

Мир меняется. Старое больше не работает.

Я посмотрел на профиль моей человечки, крепче сжал её маленькую нежную ладошку в своей руке и внутренне признал: бывает всякое, в том числе с атлантианцами.

Далее – выпустил её руку. Отстранил Миру назад, за своё плечо.

И пси-импульсом несоразмерно сильным – высади дверь. Сразу и лазарета, и нужной капсульной палаты.

Эвонис как раз пытался сломать систему, чтобы получить доступ к ручному управлению капсулой дремлющего в регенерационном растворе арестанта-драконоида.

– Виан Эвонис, – я только теперь сбросил с нас троих сферу отторжения. Для Эвониса мы возникли из ниоткуда. – мы свидетельствуем, что вы пытались убить подследственного. Что можете на это сказать?

Мира

Маленькая квадратная комната — шагов десять от стены до стены. Стерильный запах, белизна стен… И гробообразная горизонтальная медицинская капсула с прозрачным стеклом крышки. В регенерационном растворе под ней, как спящая царевна из земной сказки, парил наш драконоид-арестант в белой больничной нано-пижаме.

И мы в эту комнатушку набились вчетвером. Я, Арон, Гидеон и... конечно, Эвонис. Фух, главное, что мы явились вовремя, и Эвонис не успел уничтожить важную информацию в памяти арестанта-драконоида, вместе с высшей нервной деятельностью.

– Я не скажу тебе ни-че-го, Арон. – тон Эвониса был невозмутим. Присутствие кого-то ещё в комнате он игнорировал. Видимо, в соответствии с иерархией. Мы с Гидеоном были для виана Эвониса пустым местом. Я в большей степени, драконоид Гидеон — в меньшей... но за собеседника, которому можно бы и ответить, атлантианец считал лишь другого атлантианца. Так типично, что почти анекдот!

А ещё Эвонис говорил таким спокойным тоном! Всё-таки атлантианская выдержка – всем людям на зависть.

Он отреагировал на появление нас троих из-под силового полога отторжения весьма сдержанно.

Просто спокойно повернулся к нам, как будто он здесь просто мимо проходил и из доброты душевной решил глянуть жизненные показатели важного свидетеля. Вообще ничего такого.

– Я так не думаю, Эвонис, – хищно оскалился Арон.

О, я знала это выражение лица. На совещаниях в офисе оно обычно означало, что кого-то из замов сначала разнесут, потом унизят, а потом уволят. Но справедливости ради – это всегда было за дело. Хотя форма подачи… хм, травмирующая. Благо атлантианцев (а большинство подчинённых виана Арона были атлантианцы) не так-то легко травмировать. Но босс обычно справлялся.

Виан Арон выступил вперёд, оттеснив меня и Гидеона себе за спину. Мой начальник продолжал, вкрадчиво, почти ласково:

– … мой накс зафиксировал внешнюю картинку. А также последние действия в системе капсул… А также… мой накс мощнее твоего, ты ведь в курсе, Эвонис? Я могу принудительно считать действия твоего накса за тот период, за который посчитаю нужным.

Эвонис скептически изогнул бровь.

Флотирующий в полупрозрачном слабо светящемся растворе подследственный – то ли зевнул, то ли крякнул во сне. По регенерирующему раствору шумно пошли пузыри.

Я вздрогнула от неожиданности и тут же поймала на себе цепкий взгляд Эвониса. На всякий случай я блаженно улыбнулась: я же ментальная кукла. А моё дёрганье было неосознанным, как рефлекторный клёкот индюшки в ответ на индуцирующий звук…

Но главное, это сработало.

Эвонис утратил ко мне интерес, сосредоточил всё своё внимание на моём начальнике.

– Ничего такого ты не сделаешь, Арон, – хмыкнул Эвонис, – нет законных оснований. Или после приобретения себе в индивидуальное пользование ручной человечки решил уж не мелочиться? Но, друг мой, вскрыть чужой накс – это настоящее преступление. Не то что испечь мозги какой-то человечке. Не представляю чтобы…

– Зачем покрываешь Селию? – перебил мой босс, как будто не слушая Эвониса. Арон параллельно извлёк из поясной кобуры и демонстративно разложил в трость наш накс. Камень хищно блеснул алыми гранями. Словно готовился к атакующему броску… ох!

Лицо Эвониса дёрнулось, когда Арон назвал имя Селии.

– Бред, – высокомерно хмыкнул Эвонис.

– Вы в отношениях? – также вкрадчиво продолжил босс, делая мягкий шаг к Эвонису и очень тихо пристукивая наксом об пол. Накс оставлял за собой силовой след в пси-пространстве. Ничего такого. Демонстрация серьёзности намерений моего атлантианца. Не более.

– Да, мы с Селией в романтических отношениях, – вдруг легко согласился Эвонис, – это социально одобряемо. Я атлантианец, она атлантианка. Физиологично и элегантно… Но прикрывать её нет необходимости, она в отличие от некоторых закон не нарушает.

– Она тобой манипулирует. Её воздействие на подозреваемого зафиксировано. Это раз, – виан Арон начал наворачивать круги на акулий манер вокруг Эвониса, в нашем ограниченном пространстве комнаты, – действия Селии с документацией моего ведомства и передача третьим лицам также зафиксированы. Это два. Она ложно обвинила мою человечку из ревности, это три. И продолжает очень настырно предлагать мне половые сношения. Это четыре…

– ВРЁШЬ! – Эвонис перебил Арона, всё атлантианское хладнокровие с него куда-то слетело. Он подскочил к дико довольному собой моему начальнику с явным намерением схватить за грудки и встряхнуть. Но в последний миг одумался. А может, алая вспышка в камне нашего накса его отрезвила. Так что скрюченные бледные пальцы Эвонис не донёс до груди Арона. Просто сжал их в кулаки так, что кожа на его костяшках достигла оттенка снежной белизны.

– Нет, не вру, – саркастично закатил глаза Арон, – но это всё ерунда. Важнее для тебя другое…

Эвонис сжал челюсти и как-то зло и при этом несчастно уставился на Арона: может, частью сознания допускал, что мой босс говорит правду о неверности Селии? И сердце Эвониса вроде как… разбито? Ох уж эти атлантианцы! Поди разбери, что они такое!!!

– Что же такое важно на самом деле? – процедил Эвонис, скрещивая руки на груди.

– ТЫ получишь высшую меру. Тебе вскроют мозги, Эвонис. За неё, – Арон вдруг указал набалдашником накса на меня.

Э… что?!

– Что?! – поддержал моё недоумение Эвонис.

– Мира… Гидеон… попрошу вас выйти. У нас с этим вианом конфиденциальный разговор.

Мы выполнили просьбу (или требование).

***

Гидеон ходил по смежной комнате туда-сюда – видно было, что его аж распирает любопытство. Если честно, меня тоже.

И я… ох – я не удержалась.

Подключилась к картинке через накс.

Наш накс. Как-то интуитивно – просто завалилась псионическим полем туда – к Арону и Эвонису.

И попала уже на крики Эвониса:

– За человечку?! За то, что я накс направил на человечку?! А ты точно знаешь закон, Арон?! Может у тебя маразм?!!!!

Мой атлантианец только развернул возникшую из воздуха перед Эвонисом проекцию документа. Знакомого документа. Со светящимися символами, который я подписала тогда… как-то несознательно. К нему ещё прилагалось “гарантийное письмо” на всеобщем языке, что не под чем вредительским для себя я не подписываюсь…

И теперь Эвонис бледный-пребледный смотрел в этот документ абсолютно неверяще! Его чёрные атлантианские глаза, кажется, приобрели идеально-круглую форму.

– Ты… – наконец сипло выдал Эвонис, – Арон. Это шутка такая?

– Нет.

– Арон, ты совсем уже ох…

– Эвонис, – жёстко перебил мой атлантианец, – кажется, ты совершил серьёзное преступление против представителя народа Атлантии. Так что... я возвращаюсь к предыдущему пункту. Тебе вскроют мозг и накс заодно. В ведомственной клинике в присутствии высокой комиссии…

Губы Эвониса беспрестанно шевелились, и там было что-то про “моральное преступление против Атлантии” и про то, что его друг Арон всё-таки впал в маразм…

– Эвонис? – пощёлкал пальцами перед носом товарища мой атлантианец. – ты понял, кому угрожал в той убогой подсобке, когда направил накс на Миру?

– Понял, – сдавленно выплюнул Эвонис.

А я вот – ничего не поняла!!!

– Я… согласен сотрудничать. – пробормотал Эвонис, – однако против Селии свидетельствовать не стану!..

Меня захлестнуло чувство триумфа. Оно как будто было не совсем моё – это я перехватила что-то из эмоционального спектра виана Арона.

И вот тогда-то он меня и заметил.

“Мира?”

“Арон…”

“Как долго ты нас слушала?..”

Я почему-то запаниковала.

И меня вышвырнуло из пси-пространства.

Я проморгалась в объективной реальности – в безликой комнате, смежной с капсульной палатой арестанта. Напротив меня стоял Гидеон, и его серебристые глаза очень внимательно на меня смотрели.

– Ну что там у них? – хитрюще оскалился на меня драконоид.

Но тут в комнате появились собранный Арон и явно морально уничтоженный Эвонис. Босс тут же оказался рядом, по-хозяйски обвил рукой мою талию, оттесняя от меня Гидеона.

– Работаем, – строго приказал босс.

И очень пристально посмотрел мне в глаза.