20

брЭм

Ночное небо было усыпано яркими, расплывчатыми звёздами.

Я раскинулся на шершавом песке под Оккультной Аркой, сжимая в руке бутылку фейского виски. Она обещала передышку от моего пиздецового разума. Слава Судьбам, что у Декса были связи на фейском рынке, потому что сверхъестественная выпивка почти не помогала унять ревущее дерьмо, мечущееся у меня в голове.

Мой взгляд был мутным от усталости и алкоголя, когда я оторвал внимание от неба и перевёл его на янтарную жидкость, красиво сиявшую в лунном свете. Дорогой алкоголь был горьким напоминанием о жизни, которую я мог бы вести, если бы мои родители не были кусками дерьма, — жизни знати, власти. Но эта жизнь никогда не была моей, не с кровью изгнанника, текущей в моих венах.

Спасибо, пап.

Выросший в токсичном доме Хемлоков, где хаос и боль были единственными двумя вещами, на которые я мог рассчитывать, я привык к горькому привкусу разочарования и провала.

С каждым глотком жидкой магии мои затуманенные глаза тяжелели всё сильнее. Татуировки, покрывавшие мою кожу, — стая волков на груди, ястребы на правой руке, одинокий волк на другой и череп на шее — двигались под ночным небом, вырезая истории моей хаотичной родословной.

Планшет, небрежно брошенный рядом со мной, завибрировал уже в пятый раз подряд. Вибрация по песчинкам была назойливым напоминанием о требованиях моих родителей, требованиях, которые они извергали с тех пор, как Слейтер ворвался в мой сраный бардак жизни и снова всё мне испортил.

Я поднял онемевшие пальцы, чтобы поправить пирсинг в перегородке носа, и шмыгнул. Как бы мне ни хотелось этого не делать, я взял себя в руки и уронил ладонь на экран, нажимая на тупую зелёную кнопку, чтобы это прекратилось.

Голос моего отца был пропитан тем же старым презрением и горечью, которые он испытывал ко мне с момента моего рождения. В конце концов, моё существование закрепило его изгнание.

— Ты опять пьян.

— Всегда, — похвастался я, чувствуя утешительный ожог в горле.

— Ты вообще пытался поговорить со Слейтером?

— Я вообще не хотел с ним разговаривать с самого начала, — огрызнулся я, слова расплывались из-за фейской магии. — С чего бы мне начинать сейчас?

Моего отца никогда не волновало, чего хотел я. Только то, чего хотел он, и доставать меня этим дерьмом он начал только после того, как появился Слейтер и захотел узнать меня получше.

Слейтер видел во мне ценность, которой не существовало.

— Используй Слейтера, чтобы вернуть нашу семью в милость знати, иначе ты никогда ничего не добьёшься, — сказал он мне.

— Я уже ничего не добился. — Я выпустил струю воздуха, не понимая, что заставило его сменить методы. — Чего мне ещё хотеть?

— Ты такой грёбаный позор, — прошипел мой отец. — Какой демон напивается под камнем ещё до того, как ночь достигнет пика?

— Демон хаоса, очевидно, — снова невнятно произнёс я, прежде чем закончить разговор, тяжёлым большим пальцем нажав на красную кнопку.

На хуй его.

И Слейтера тоже на хуй.

Я отбросил устройство в сторону, пока непрочитанные сообщения от Слейтера вспыхивали на экране, как нежеланные фейские сферы. Эти сообщения были полны слов, которым я не мог заставить себя поверить. Постоянные перепалки с братом были не тем, чем я хотел дальше заниматься. Это он отправил меня в это грёбаное место. Вот уж способ показать братскую любовь, но, впрочем, для знатного это имело смысл. Он, наверное, боялся, что кто-нибудь узнает, что такой неудачник, как я, связан с ним кровью.

Сделав ещё один глоток виски, я собирался снова утопить жжение от слов отца. Вместо этого во мне вспыхнула волна обиды.

Волк хаоса, которого я призвал ранее, развалился рядом со мной, и из его морды, кажется, вырвался смешок. Его глаза слабо светились, как звёзды.

Я забыл успокоить свою магию, но волк всегда составлял мне компанию, когда я был один.

— Грёбаные Судьбы. — Декс вывалился из теней и рухнул на колени рядом со мной. — Пандора и Демонический Совет теперь не разлей вода. Чертовски странно, да?

— Ага, странно, — отозвался я пустым тоном. — Даже несмотря на то, что её отец в Совете. — Я закатил глаза от этого осознания. — Это не так странно, как то, что ты кайфуешь от её боли, чувак.

Виски больше не жёг, когда скользил по горлу. Вместо этого он заставлял неметь весь хаос моих мыслей.

Декс растянулся рядом со мной, игнорируя Хаоса, волчью форму моей магии.

— Не переживай. Мои родители тоже всё ещё отстой.

Я хмыкнул. Я был пьян, но не туп. Его родители были источником всех его шрамов.

— Твои хуже, признаю. А теперь скажи мне… — Я судорожно вдохнул. — Что такого в этой пожирательнице душ?

Глаза Декса загорелись одержимым блеском.

— Мне нравится, когда ей больно. Это так приятно. Делает её более… настоящей для меня.

Холодок пробежал у меня по позвоночнику.

— Это пиздец, даже для тебя, — пробормотал я, делая ещё один глоток.

Смех Декса был резким, рассекая ночь, прежде чем он перекатился в тени, и его уход был таким же внезапным, как и тишина, которую он оставил после себя.

Хаос заскулил, скребя лапой песок, словно велел мне заканчивать на сегодня.

— Ко мне, — простонал я, чувствуя, как мой волк отступает обратно в мою магию, пока я поднимался на ноги.

Академия закружилась, когда я, спотыкаясь, побрёл обратно в общежитие.

Казалось, прошли часы, прежде чем я пинком захлопнул дверь комнаты и кое-как рухнул на кровать.

— Пандора, — пробормотал Никс во сне, и меня окатило бело-горячей волной жара.

Рид Никс был сыном человеческой матери, но ещё он был идиотом. Эта женщина, может, и была горячей, но она была знатной. Она сожрёт его и выплюнет, прежде чем он вообще поймёт, что она угроза.

— Хотя не моя проблема, — пробормотал я себе под нос.

Мои мысли поплыли к Грейвсенд, к тому, как она реагировала на мою магию хаоса. Порочная усмешка тронула мои губы при мысли о ней. Хаос, который я мог бы пробудить в ней, был неизмерим — танец огня и тени, соперничающий с жжением этой грёбаной выпивки. Это было бы невероятно.

На мгновение груз моего прошлого, презрение отца и запутанный бардак с братом отошли на задний план. Я никогда в жизни ничего не контролировал.

В тот короткий миг была сила — сила провоцировать, выбивать из равновесия, упиваться пандемониумом, который я был рождён причинять.

Я сделал ещё один тяжёлый глоток фейского виски, зная, что алкоголь всегда должен был быть временным бальзамом для моей раненой гордости, но превратился в постоянного спутника в одиночестве моей жизни.

Впервые с тех пор, как я сделал тот первый глоток, я почувствовал, что меня тянет. Меня тянуло к перспективе питаться хаосом Грейвсенд.

Я снова поднял бутылку к губам и сделал большой глоток, позволяя огню поглотить меня, хотя бы чтобы забыться — пока что.