Я уезжал.

Чемоданы были собраны, коробки заклеены скотчем, мебель накрыта белой плёнкой. Пентхаус, который ещё месяц назад был полон жизни — её смеха, её запаха, её присутствия, — теперь выглядел как выставочный зал. Пустой. Холодный. Бездушный. Как я сам.

Я стоял у окна и смотрел на город. Тот самый город, где я родился, вырос, стал тем, кем стал. Где я дрался с Вороновым за первенство. Где я встретил её. Где я её потерял. Через час за мной приедет такси. Через три часа я сяду в самолёт. Через десять часов буду в Берлине. Новый офис, новые люди, новая жизнь. Всё, о чём мечтал мой отец. Всё, чего я никогда не хотел.

Но сейчас это было единственным выходом. Уехать. Исчезнуть. Начать заново. Потому что здесь всё напоминало о ней.

Телефон завибрировал. Сообщение. Я уже знал от кого.

Ася:Мне сказали, ты уезжаешь.

Я смотрел на экран. Её имя. Её слова. Даже сейчас, после всего, моё сердце сжалось.

Макс:Да. Сегодня.

Ася:Можно тебя увидеть? До отъезда?

Я колебался. Видеть её — это как вскрывать едва зажившую рану. Но я знал, что если не попрощаюсь — буду жалеть.

Макс: Приезжай. Я дома.

Она приехала через полчаса. Вошла — и я снова замер. Чёрные джинсы, белая майка, косуха. Та самая, в которой я увидел её впервые после возвращения. Волосы распущены. Никакой алой помады — просто блеск. Она была прекрасна. Всегда.

— Привет, — сказала она.

— Привет.

Она оглядела пустую гостиную, коробки, заклеенные скотчем.

— Ты правда уезжаешь.

— Да. В Берлин. Отец давно хотел, чтобы я возглавил филиал. Теперь я согласился.

— Это из-за меня?

— Из-за всего. Из-за тебя. Из-за него. Из-за этой войны, которую я проиграл.

Она подошла ближе.

— Ты не проиграл, Макс. Ты просто... боролся не за то.

— За тебя?

— За любовь, которой не было.

Я усмехнулся. Горько.

— Ты всегда была честной. Даже когда врала.

— Я не хотела делать тебе больно.

— Я знаю. Но я сам виноват. Я знал, что ты любишь его. Знал с самого начала. Просто надеялся, что смогу заменить его. Оказалось — нет.

Она взяла меня за руку. Её пальцы были тёплыми.

— Ты заслуживаешь счастья, Макс. Настоящего. Не с женщиной, которая думает о другом.

— Может быть. Но пока я не готов.

— Ты будешь готов. Когда-нибудь.

Она протянула мне что-то. Маленькую коробочку. Я открыл. Внутри лежал браслет. Тот самый, с бриллиантами, который я подарил ей когда-то. Который она сняла в ночь расставания.

— Я хочу, чтобы ты оставил его себе, — сказала она. — Не как напоминание обо мне. Как напоминание о том, что ты способен на настоящие чувства.

Я сжал коробочку в руке. В горле стоял ком.

— Спасибо.

— Это тебе спасибо. За то, что был рядом. За то, что помог мне пережить эти полгода. За то, что боролся. Ты хороший человек, Макс. Настоящий. Не позволяй никому убедить тебя в обратном.

Я смотрел на неё. На женщину, которую любил больше жизни. Которая никогда не будет моей. И в этот момент я отпустил её. По-настоящему.

— Прощай, Ася.

— Прощай, Макс.

Она обняла меня. Легко. Почти невесомо. Потом отстранилась. И ушла. Дверь закрылась. Я остался один.

Я сел на коробку. Открыл коробочку. Посмотрел на браслет. Потом застегнул его на запястье. Не как память о ней. Как напоминание о том, кем я стал. Человеком, который умеет любить. Который умеет проигрывать. Который умеет начинать заново.

Через час приехало такси. Я спустился. Сел в машину. Водитель загрузил чемоданы. Мы тронулись.

Я смотрел на проплывающий за окном город. Тот самый, где я оставил часть себя. Где я дрался. Где я любил. Где я проиграл. И где я, может быть, наконец победил.

Где-то там, в пентхаусе с панорамным видом, Артур Воронов обнимал её. Мою Асю. Нет — не мою. Просто Асю. Женщину, которая сделала выбор.

И я был... рад за них. Странно. Но рад.

Берлин ждал. Новая жизнь ждала. Я закрыл глаза. И улыбнулся.

Война окончена. Я свободен.