— Мудила сраный! Конченный гандон! — простонал Кирилл, корчась от боли. — Простите, Ульяна!

Умар попал ему в живот. В мужике две дырки уже, а он всё отказывается подыхать, да ещё и за маты перед моей женой извиняется.

Как бы я ни относился к предательству Кира, сейчас я был рад, что он жив. Да, толку от него теперь ноль, он безоружен, как и я и тяжело ранен, но я хотя бы не один на один с чеченцем. Сейчас Умар целился мне в рожу, и это было, мягко говоря, неприятно.

— Ты тоже будешь подыхать медленно, Мирон, — ухмыльнулся Умар. — Хочу сполна насладиться твоими муками.

Ко всему прочему пиздецу примешался отчётливый запах дыма и гари. Они подожгли дом? Господи, как сохранять самообладание и холодный рассудок, когда в прямом смысле слова пахнет жареным?

— Жалко, что я не убила тебя тогда! — подала голос до сих пор молчавшая Ульяна. — Надо было тебе яйца отстрелить, а не ухо!

Кирилл заржал, как конь, а потом закашлялся, согнувшись пополам от боли. Я тоже улыбнулся, только мысленно. Это было так некстати дразнить и без того кровожадного Умара, но попросить Ульяну помолчать было бы слишком эгоистично с моей стороны. Если мне нечего сказать перед смертью этому ублюдку, пусть хоть она выскажется и облегчит свою душу.

— Я тоже жалею, что не пристрелил тебя тогда, когда отвалил за тебя кучу денег Мирону, сучка ты этакая, — сказал в ответ Умар. — Ну, что Мирон? Девственность Ульяны стоила того, чтобы ты получил пулю вместо неё?

— Я бы принял даже смерть вместо неё. Отпусти Ульяну, Умар. И возьми мою жизнь. Моя жена ничего тебе не сделала. Ты стрелял в неё, она в тебя — вы квиты. Зачем тебе убивать её? Что тебе это даст? Если ты оставишь в живых Ульяну, она расскажет всем о твоём благородстве, а так же о том, как ты в честной схватке победил самого Мирона, отомстив ему за смерть отца! Только представь, как ты прославишься среди бандитов, Умар! Ты снова станешь уважаемым человеком!

— Из твоих уст это звучит заманчиво. Я бы пощадил её. Правда, Мирон, нашёл бы в себе силы и благородство отпустить, но она носит твоего выродка! Так что, прости, вы все должны сегодня сдохнуть. Иначе, что это тогда за кровная месть? Так… Одно название…

Вот, сука! Откуда он знает о беременности Ульяны? Больше мне нечем было заинтересовать Умара. Мой бизнес он и так заберёт, когда я попрощаюсь с этим миром навсегда, ведь ни у меня, ни у моей жены нет наследников.

— Ай, живот! — воскликнула Ульяна, и моё сердце вновь облилось кровью.

Что-то с малышом? Боже, ещё бы у неё такой стресс! Не дыша, я смотрел, как она хватается рукой за живот и начинает приподнимать край толстовки, выглядывающей из-под бронежилета. За поясом её джинсов торчала рукоять пистолета, и я понял, что с её животом всё в порядке, ей просто нужно вытащить оружие.

Вот бы она успела бросить ствол мне! Это был бы неплохой шанс на спасение.

Я хотел подать ей какой-то знак, но это было невозможно, учитывая то, что Умар с меня взгляда не сводил. Это хорошо, что он на меня смотрит, а не на руку своей заложницы.

Кирилл тоже оживился, увидев осторожные манипуляции Ульяны. Он попытался встать на ноги, и у него это получилось.

— Слушай, Умар, тебе не уйти, — отвлёк он внимание чеченца на себя. — Дом окружён. Наши ребята тебя живым не выпустят.

— Меняю твою жизнь, на жизнь моей жены! — перешёл я в словесное наступление. — Слышишь стрельбу?

С улицы больше не доносилось ни звука, а это означало, что кто-то из нас с Умаром победил, точнее, кто-то из наших бойцов выиграл в перестрелке. Очень хотелось верить, что мои парни надрали зад чеченцам, но могло быть и наоборот.

Ульяна уже ухватилась за рукоять пистолета и сняла его с предохранителя. Молодец, девочка! Всё, как я учил!

— Вот и я не слышу! — продолжил я заговаривать зубы чеченцу. — Твои шакалы мертвы, Умар! Всё кончено! Тебе не выйти живым из дома!

— Я готов умереть, если и ты подохнешь вместе со мной! Славный день, чтобы умереть! — упрямо ответил Умар.

Запах дыма усиливался. Дом уже горел вовсю, но этот говнюк и не думал спешить. Ему доставлял удовольствие мой беспомощный вид, и он стремился насладиться им как можно дольше. Наверняка он много раз представлял этот момент в своих больных фантазиях. В них я стоял на коленях, истекая кровью и рыдая, умолял его о пощаде для меня и моей жены.

Медленно, не привлекая к себе внимания Умара, Ульяна сунула пистолет себе под мышку и спустила курок. Умар дёрнулся, выстрелив тоже, и выронил пистолет.

Моё плечо обожгло болью, но больше ничто не могло помешать мне вырвать Ульяну из его рук. Я отпихнул чеченца от жены и тот упал на спину, не понимая, что происходит.

— Вот и всё, мерзкий ублюдок! — я подхватил его волыну с пола и прицелился ему в голову, решив закончить вендетту. Другой рукой я обнял Ульяну, спрятавшую лицо на моей груди. — Как тебе моя жена, Умарчик? Она многого стоит?

— Рус, кончай этого говноеда! — поторопил меня Кирилл.

Надо было поскорее валить его, но теперь я хотел посмотреть, как он корчится на полу, хватаясь за окровавленную бочину, и бормочет что-то на своём языке.

— Лишь бы только она не пошла в мать, — зловеще расхохотался Умар. — А то ведь пришьёт тебя в один прекрасный день, как поступила Лариса со своим…

— Заткнись, мать твою! — заорал я на чеченца, не желая, чтобы Ульяна слышала это. — И приготовься встретиться со своим Аллахом!

— Мы все скоро встретимся! В аду!

С этими словами Умар развернулся и бросил гранату прямо к моим ногам. Меня ослепил флэшбек из прошлого, но я успел выстрелить Умару в лобешник, прежде чем толкнул жену к стене, падая на неё сверху, чтобы хоть как-то прикрыть её от взрывной волны. Ульяна сдавленно пискнула, а я думал только о том, чтобы не раздавить нашего малыша своим весом.

Помещение было достаточно просторным, но пиздануло так, что я на мгновение потерял сознание от накрывшей меня волны. Мне показалось, что весь дом подбросило, а мне в спину воткнули раскалённую кочергу, но я был всё ещё жив каким-то чудесным образом.

Вспомнив о том, что дом всё ещё горит, я заставил себя немедленно вскочить на ноги и помог подняться Ульяне.

— Жива? Идти можешь? — слова отдавались эхом в моей голове, из-за смога уже не видно было ни черта.

— Что это было? — сморщилась Ульяна, которую я начал толкать к окну. — О, господи! — воскликнула она и встала, как вкопанная.

Я едва слышал, что она говорила, но увиденное, заставило меня тоже притормозить. Весь пол и стены были в кровавых ошмётках.

— Это Кирилл? — зачем-то спросила Ульяна, прекрасно видя изуродованные останки его тела.

Он накрыл собой гранату, прямо как в тот раз. Только сейчас она была не палёная, поэтому разбросала мужика во все стороны. Это мог быть я. Это куски моего мяса и Ульяны сейчас валялись бы повсюду. Кирилл спас нам жизнь. Как герой, мать его!

— Не смотри! — сказал я Ульяне, торопя её к спасительному окну.

Ещё пара минут, и дом обрушится на наши головы. Только бы на улице нас не поджидали бородатые сюрпризы.