Задвижка на воротах лязгнула прямо по моим оголённым нервам. Я так разволновалась, что казалось, сейчас в обморок упаду. Понимала, что нельзя поддаваться панике, ведь неизвестно, кто там за воротами, но ничего не могла с собой поделать. Эмоции были сейчас мне неподвластны.

Калитка поехала внутрь ограды, и я увидела вместо мамы огромного страшного мужика. На вид ему было лет сорок. Коротко стриженный, будто только что откинулся. Некрасивый, рваный шрам на пол-лица и злобная гримаса, неприятно отталкивали.

Одет он был очень опрятно — в идеально выглаженную футболку, плотно обтягивающую его широкий торс, и брендовые спортивные штаны. Может, подделка, кто его разберёт, но смотрелась на нём одежда хорошо, кроссовки были чистыми. Было заметно, что он дружит со спортом.

— Ты кто? — зловещим, сиплым голосом спросил он, и у меня душа ушла в пятки.

— Лариса Лебедева здесь живёт?

— Ну, допустим.

Мужчина смерил меня откровенным плотоядным взглядом, и я пожалела, что не достала пистолет. Можно было спокойно спрятать его под кофтой.

— Мне нужна Лариса Лебедева, — ёжась от липкого взгляда, повторила я.

— Я, кажется, спросил, кто ты нахрен такая, — напомнил мужчина.

— Ульяна Миронова! — гордо вскинув подбородок, ответила я.

Страшный мужик оглядел меня ещё раз, задумчиво провёл языком за нижней губой, как будто размышляя, вру я или нет.

— Ну, заходи, коли не шутишь, — хмыкнул мужчина и отошёл в сторону, пропуская меня во двор.

Я прошмыгнула мимо него и осмотрелась, пока он с грохотом запирал ворота. Два грязных внедорожника во дворе, огромная овчарка у крыльца, смотревшая на меня так, будто готова сожрать немедленно. На крыльце курил ещё один мужчина, настороженно глядя на меня. Издалека я не могла его толком рассмотреть, но судя по комплекции, тоже нехилый.

Двор выглядел запущенным. Клумбы с цветами в сорняках, газон зарос, у забора валялась куча покрышек и какие-то доски. Было заметно, что хозяева дома не слишком озабочены порядком и эстетикой. Коттедж снаружи выглядел мрачным и неприветливым. Какой-то бандитский притон.

Я почувствовала себя в ловушке. Рукой неосознанно щупала через ткань сумки трофейный ментовской пистолет, гадая, успею ли я быстро его вытащить, в случае чего. Захотелось немедленно развернуться к воротам и бежать отсюда, сверкая пятками, но мужчина со шрамом внезапно крикнул тому, что стоял на крыльце:

— Лариску позови! К ней гости!

Уходить передумала моментально. Значит, она здесь, моя мама?

Мужчина отшвырнул окурок в траву и скрылся за парадной дверью дома. Проводив меня до крыльца, мужчина со шрамом встал позади меня, неприятно сверля мою спину пронзительным взглядом. Овчарка подошла ко мне и обнюхала мои ноги. С некоторых пор я боялась собак, поэтому смотрела на псину даже с большей опаской, чем на людей, живущих здесь.

Ожидание заставляло моё сердце выпрыгивать из груди, ладони вспотели, как и спина. Все чувства обострились. Казалось, я слышу, как дышит мужчина со шрамом позади меня.

Наконец, дверь открылась, и на крыльцо вышла женщина, а следом за ней мужчина, которого за ней послали.

Несмотря на короткую стрижку и морщинки, тронувшие её лицо, я сразу узнала её. Это была моя мама.

Одета она была в спортивную майку и брюки цвета хаки. Фигура была подтянутой, ровная осанка, как у военного, плечи были неестественно широкими, как у мужчины, и бугрились мышцами. Этакая Сара Коннор, ни больше, ни меньше.

— Ну, здравствуй, Уля! — сказала она, продолжив стоять на крыльце. — Какими судьбами?

Я была рада, что мама узнала меня, но я надеялась на более тёплую встречу. Она меня даже не обнимет?

— Я сбежала от мужа, — честно призналась я. — Мне больше некуда пойти.

— И ты не придумала ничего лучше, как припереться сюда? Решила всех бандитов на меня натравить? Весь город на ушах. Тебя ищут! Красавчик, ты нахрена её пустил, придурок чёртов?

— Она может быть нам полезной, — раздалось позади меня.

— На чём она приехала? Тачку ее во двор загоните!

— Я на автобусе, — ответила я.

Мама совсем не рада меня видеть? Ни чуточки? От переизбытка эмоций и обиды я расплакалась. Зря я сюда приехала в самом деле. Только расстроилась.

— Ну-у-у, — протянула мама. — Только не надо реветь!

Она всё же спустилась с крыльца и обняла меня. Тогда я разревелась ещё сильнее. От мамы пахло сигаретами и неприязнью. Мама, которую я помню, пахла чем-то родным и тёплым, а это какая-то чужая женщина.

— Я хочу уйти, — всхлипнула я, отстраняясь от мамы. — Простите, что помешала.

— Да куда же я тебя теперь отпущу? — искренне удивилась она. — Заходи, раз уж приехала.

— Но…

— Не бойся, Уля, тебя здесь никто не тронет, — заверила меня мама, вытирая тыльной стороной руки мои щёки, мокрые от слёз. — Бугор, — крикнула мама тому, что стоял на крыльце. — Пожрать нам сообрази!

Не проронив ни слова, здоровяк метнулся в дом. Мама тут главная, раз эти головорезы её слушаются? Только это и обнадёживало.

Я очень устала. Хотелось есть и спать. За одну ночь со мной ничего не случится, если я здесь переночую.

Может быть, мне удастся поговорить с мамой и задать ей все те вопросы, что мучили меня с самого детства? Раз уж я здесь, надо с ней побеседовать. После такого "радушного" приёма я уверена, что другого раза не будет. Вряд ли я снова захочу увидеть эту женщину.

Если она даст мне денег, я смогу поехать дальше. Куда? Куда глаза глядят, лишь бы подальше от страшных рож, оружия и криминальных разборок.